Конечно, как ему не знать эту вещицу. Ведь именно он подарил ее Сереге Черемесову два года назад, когда они отмечали его сорокапятилетие. Вон, даже царапина сохранилась. Сергей как-то жаловался, что пытался по пьяной лавочке открыть зажигалкой пиво, но только поцарапал корпус эксклюзивного подарка.
– Где ты это взял? – спросил Джафар, сверля глазами не на шутку перепуганного грузчика.
Тот, словно опасался удара, инстинктивно шагнул назад и затараторил:
– Я не крал, Джафар Закирович, мамой клянусь. Это прямо тут валялось, возле выхода, где всегда выгрузка идет.
Абиев молча сунул зажигалку в карман. На лице грузчика появилось выражение такого неподдельного уныния, какое бывает у ребенка, когда ему вдруг сообщают, что его заветная мечта никогда не воплотится в жизнь.
– Джафар Закирович, это ведь я нашел, – проблеял он. – Это мое.
Азербайджанец, все так же храня гробовое молчание, вынул из внутреннего кармана портмоне из крокодиловой кожи, раскрыл его, достал тысячную купюру и протянул ее земляку.
Тот взял деньги и побрел прочь.
Джафар тоже направился к выходу. Теперь дымящиеся ангары волновали его ровно столько, сколько бродячий пес, тявкающий у шлагбаума.
Он подошел к своему белоснежному внедорожнику, остановился и вынул зажигалку. Толстые пальцы чувствовали ее приятную гладкость и прохладу.
– Что скажешь, Сережа? – чуть слышно проговорил Абиев, крутанул колесико, и наружу послушно выскользнул крошечный огонек. – Как мой подарок очутился тут, на пепелище? – Он сжал зажигалку с такой силой, что костяшки пальцев стали белыми.
Прищуренные глаза Джафара источали смертельный холод.
Вовремя успел
Попытки Павлова связаться с Олегом Гвоздевым, как он и предвидел, оказались бесплодными. Трубку тот, правда, все же взял, но как только Артем заговорил, мгновенно сбросил вызов. Впоследствии он попросту выключил телефон, но это совершенно не смутило адвоката.
«Что ж, наша встреча всего лишь перенеслась на более поздний срок», – подумал он, набирая номер Юрия Соломина, своего сослуживца и давнишнего друга.
После короткого разговора тот пообещал представить ему сведения, имеющиеся в оперативной базе. Спустя несколько минут на смартфон Павлова пришло сообщение с данными на Гвоздева, в том числе и о его местожительстве.
Артем понимал, что шансы застать банковского эксперта дома крайне малы, однако все же отправился по адресу. Через полчаса Павлов уже стоял напротив нужной квартиры. Он нажал на кнопку видеодомофона, который был вмонтирован в стену справа от массивной стальной двери. Послышался отчетливый гудок, резкий и отрывистый.
Артем терпеливо ждал. Интуиция подсказывала ему, что хозяин сейчас дома. В настоящий момент он, скорее всего, вглядывается в экран монитора и раздумывает, стоит ли открывать дверь непрошеному гостю.
Наконец из панели видеодомофона донеслось легкое потрескивание, после чего, слегка искаженный помехами, зазвучал голос Гвоздева:
– У меня сегодня неприемный день, господин Павлов. Вы зря сюда приехали.
– Олег Евгеньевич, у меня есть весомые причины искать с вами встречи, – отозвался Артем. – Вы напрасно избегаете разговора и отключаете телефон. Не усугубляйте проблему и откройте дверь.
Гвоздев засмеялся, но как-то напряженно, тягостно.
– Как вас пустили? – осведомился он. – Наша консьержка просто зверь. Она у таракана документы потребует.
– Ничего сложного. Иногда достаточно улыбнуться и проявить искреннее внимание к собеседнику.
– Да, конечно. Я просто забыл, кто вы есть. Как же, корифей отечественной юриспруденции! Хорошо быть узнаваемым, не правда ли?
От Павлова не ускользнуло, что голос банковского эксперта звучал как-то странно. Он растягивался и одновременно спотыкался на ровном месте, отчего окончания слов проглатывались.
«Он что, пьян?» – подумал Павлов.
– Кстати, как вы меня нашли? – после небольшой паузы полюбопытствовал Олег. – Я не даю свой адрес кому попало.
– Это сейчас неважно. Мы так и будем вести беседу через дверь? – спросил адвокат. – Ну же, Олег Евгеньевич. Проявите благоразумие. Наш разговор состоится в любом случае, и чем раньше, тем лучше.
Он хотел добавить что-то еще, но в следующую секунду щелкнул замок и дверь открылась. Изнутри потянуло спертым воздухом. Помещение явно давно не проветривалось.
– У меня не убрано, – сообщил Олег. – Закройте за собой. – Он развернулся и нетвердой походкой двинулся куда-то вправо.
Артем прикрыл дверь и огляделся. Обстановка в квартире явно свидетельствовала о том, что ее хозяин не бедствует, но запущенность, повсеместная пыль и жуткий беспорядок сводили на нет благоприятное впечатление о жилище. Просторный холл был наполнен сонным полумраком. Единственный источник света находился на кухне, куда направился Гвоздев.
– Может, давай на «ты»? – проговорил Гвоздев и уселся на стул.
– Можно на «ты», – не стал возражать Артем.
Он разглядывал хозяина квартиры и с трудом верил своим глазам. Лицо Олега осунулось, запавшие глаза окружали темные круги, распущенные волосы свисали соломой. Вместо элегантного офисного костюма на Гвоздеве был темный свитер, болтавшийся на нем, как тряпка на швабре. Сейчас он напоминал стареющего хиппи, но никак не преуспевающего банковского клерка, с которым совсем недавно общался Артем.
Вызывало подозрение и другое. Неуклюжие движения, заторможенная речь и мутный взор Гвоздева намекали, что тот явно принял на грудь перед визитом адвоката. Но на столе, не считая блокнота и ручки, больше ничего не было. Да и характерного запаха от банковского клерка не ощущалось.
– Ты не против, что я занавесил окна? – словно между прочим спросил Олег. В темноте лучше думается.
– Не против.
– Так чем обязан, адвокат? Перейдем к делу, у меня мало времени, – сказал Гвоздев.
– Олег, я представляю интересы Дарьи Шаховой, она ваш клиент.
– Ты насчет денег, Павлов?
«Нет, хотел с тобой на кухне посидеть, за жизнь поболтать», – мысленно произнес Артем.
– Да, насчет денег. Твой банк не входит в систему страхования вкладов и работает два часа в сутки. На ресепшене сидит зевающая барышня, которую интересуют исключительно собственные ногти и переписка в телефоне. Как ты полагаешь, что должен думать клиент, когда сотрудник, ответственный за депозиты, попросту исчезает и не выходит на связь? Олег, куда делись деньги? Клиенты вашего банка жаждут получить ответ на этот справедливый вопрос.
– Ха, клиенты. – Гвоздев презрительно хмыкнул и заерзал на стуле.
Только тут Павлов заметил, что левая рука его собеседника висит безвольной плетью.
– Знал бы ты, что это за клиенты, – чуть тише добавил Олег. – Безмозглое быдло.
– Почему ты выбрал Шахову? – спросил Павлов. – Я не знаю других клиентов «Прайм-банка», но в курсе, что ты разыграл целый спектакль ради того, чтобы Дарья открыла у вас вклад. Хочешь обобрать ее до нитки?
Олег молчал и мрачно глядел перед собой. До слуха Артема донесся едва уловимый капающий звук, словно где-то подтекала труба. Еще он ощутил странный запах медных стружек.
– Прежде чем отвечу, я кое-что покажу тебе, – наконец-то разлепил губы Олег, раскрыл блокнот, вытащил наружу слегка помятую фотографию. – Смотри.
На фото был запечатлен сам Олег. Присев на корточки, он обнимал крупную собаку светло-рыжего окраса.
– Это Салли, – пояснил Гвоздев.
– Интересная порода, – заметил адвокат. – Если не ошибаюсь, это акита-ину?
Олег кивнул.
– Молодец, разбираешься. Сегодня у Салли день рождения.
– Мои поздравления. Но разве обязательно по этому поводу отгородиться от всего мира, заперевшись в квартире?
– Ты ничего не знаешь, адвокат, – сказал Олег, и на его побледневшем лице появилось болезненное выражение. – Я не договорил. День рождения мог бы быть. Салли убили два года назад. Сначала украли, а потом… потом привезли в «Газели» и швырнули труп к моему подъезду. Как мешок с мусором. Она была вся обугленная, с отрубленными лапами. Ее пытали, после чего сожгли, Павлов. Как ты понял, я живу один. У меня никого нет, ни жены, ни детей. Нет и не было. Родители мои давно умерли, с разницей в пару дней. Салли была моим лучшим другом. У тебя когда-нибудь убивали лучшего друга, адвокат?
– Убивали, – тихо ответил Артем. – Бывало и такое.
Олег понимающе кивнул, словно ждал именно этого ответа.
– В тот же вечер мне позвонили и сказали, что со мной будет то же самое, если…
– Если что? – резко спросил Павлов.
– Если я не стану сотрудничать, – чуть слышно проговорил Гвоздев.
Павлов глубоко вздохнул. Картинка начала медленно прорисовываться.
– Собаку очень жаль, – сказал он. – С кем ты должен был сотрудничать, Олег? Тебя кто-то шантажирует?
Гвоздев качнулся в сторону, словно теряя равновесие.
– Я не хочу, чтобы меня сожгли, – пробормотал он.
Павлов нахмурился. Даже скудного освещения было достаточно для того, чтобы заметить – его собеседник бледнел буквально на глазах.
«Может, он принял какие-то наркотики?»
– С тобой все нормально, Олег? Ты не болен? – задал он вопрос, не сводя пристального взгляда с Гвоздева.
– Зачем ты впрягся за эту девчонку, адвокат? – сонным голосом спросил тот. – Ты даже не знаешь, куда можешь влезть и чем это закончится для тебя. Не играй с огнем. Вот тебе мой совет. – Он снова качнулся и скривился, как от зубной боли.
Его голос слабел, тускнел, и Артем почему-то подумал о фонарике, у которого вот-вот сядет батарея. Ему казалось, что Гвоздев умирал прямо на глазах.
– Ты плохо выглядишь, – сказал Павлов. – Вызвать «Скорую»?
– Я всего лишь винтик во всей этой чудовищной машине, – выдавил из себя Олег, спотыкаясь на каждом слове. – Маленький винтик. Уже тронутый ржавчиной. Пойми, я не хотел. И этот винтик, наверное, скоро будет заменен. – Он хотел встать, но внезапно пошатнулся и начал заваливаться назад.
Правая рука Гвоздева инстинктивно вцепилась в занавеску. Та затрещала, с щелканьем оторвалась от пластиковых крючков на карнизе. Олег хрюкнул и грохнулся на кафельный пол. Кухня, окно в которой теперь было ничем не прикрыто, вспыхнула светом послеполуденного солнца.