– Все хорошо, – рассеянно ответил азербайджанец. – Ты молодец, брат. Я у тебя в долгу.
– Э, о чем ты говоришь, – махнул рукой Рашид. – Лучше давай думать, как завтра действовать.
Джафар поднялся на ноги.
– Мне сейчас даже нечего в конверт положить, Рашид, – признался он. – Все деньги в обороте. Если бы!.. – Он стукнул кулаком по столу.
Полупустая бутылка с минералкой вздрогнула, но устояла на месте.
«Я разорву тебя на части, Банкир!» – злобно подумал Абиев.
Он не хотел посвящать родственника в свои финансовые дела с Гвоздевым, хотя складывающаяся ситуация уже начала выходить из-под контроля, и это не на шутку пугало его. Может, с Банкиром что-то случилось?!
– У меня куча дел, Рашид, – сказал Джафар. – Я сейчас посмотрю наши бумаги, а ты пройдись по рынку. Предупреди, чтобы без регистрации завтра никто не выходил.
Неожиданно в дверь кто-то постучал, громко и отчетливо.
– Ты кого-то ждешь? – напряженно спросил Джафар, но Рашид лишь покачал головой.
– Полиция, откройте, – донеслось снаружи.
Родственники переглянулись.
Джафар чуть помедлил, шагнул к двери и повернул ключ.
Тесное помещение тут же заполнилось крепкими мужчинами в полицейской форме.
– Абиев Джафар Закирович? – зычным голосом поинтересовался крепыш с капитанскими погонами. – Главное управление уголовного розыска, Скворцов.
– Да, это я, – стараясь держать себя в руках, проговорил азербайджанец. – Что-то случилось?
– Вы должны проехать с нами в одно место, – бескомпромиссным тоном заявил капитан.
Он едва заметно кивнул, и двое парней с автоматами приблизились к Джафару.
Тот опешил, растерялся настолько, что не мог сдвинуться с места.
– Послушай, начальник, – вмешался Рашид. – Это мой брат, он уважаемый человек! Его нельзя просто вот арестовать!
Капитан смерил азербайджанца холодным взглядом.
– Брат, говорите?
Рашид кивнул и облизнул пересохшие губы.
– Тогда поедете с нами, – распорядился полицейский.
Ошарашенных, сбитых с толку родственников автоматчики вывели наружу. Смуглые работяги провожали изумленными взорами странную процессию, двигавшуюся в сторону полицейских машин. Стражи порядка усадили азербайджанцев по разным автомобилям, хлопнули дверцы.
– Я хочу позвонить адвокату, – произнес Джафар, когда его пухлое тело с двух сторон бесцеремонно придавили шкафообразные фигуры полицейских. – Начальник, объясни, что происходит! Я кого-то убил?
Капитан, занявший переднее сиденье, обернулся и заявил:
– Отвечай быстро, без запинок. Дачу в Чеховском районе арендуешь?
Джафар побледнел.
– Да, – выдавил он из себя.
– Шмотки поддельные шьешь? Точнее, их шьют незаконные мигранты, которых ты на рынке у себя подбираешь. Так?
Абиев раскрыл рот, тут же захлопнул его и безмолвно глядел перед собой.
Капитан усмехнулся.
– Молчание – знак согласия, – глубокомысленно изрек он. – Поехали.
Полицейский автомобиль фыркнул и тронулся с места.
Ненужный свидетель
Ничего не предвещало резкой смены погоды, хотя синоптики предупреждали о приближающемся ливне. Впрочем, Андрей Ермоленко, в прошлом участковый уполномоченный милиции, а ныне окончательно спившийся забулдыга, чье единственное богатство заключалось в обветшалой и пропахшей плесенью однокомнатной квартире, не мог этого знать. Современного мобильного телефона со всяческими многообразными приложениями у него, разумеется, не было. Интернетом он тоже не пользовался по понятным причинам. У Ермоленко не было даже телевизора, поскольку он выменял его на четыре бутылки водки еще в прошлом году. А если бы старенький «Сокол» по счастливой случайности все же не был бы пропит, то смотреть его и своевременно узнавать прогноз все равно было бы невозможно. Свет у пропойцы был отключен за неуплату.
О признаках цивилизации в замызганной конуре бывшего милиционера напоминало только монотонное журчание воды из прохудившегося крана в ванной.
«Свет вырубили, а воду оставили, – жаловался собутыльникам Ермоленко. – Помыться я и в пруду могу. Надо в сортир – вон кусты. А вот без света капут полный, особенно зимой».
Когда дождь все-таки зарядил, Андрей заспешил домой, прикрывая голову картонной коробкой. Бормоча что-то себе под нос, он, продрогший и вымокший насквозь, ввалился в свою пыльную каморку. Покосившаяся дверь с каждым разом закрывалась все хуже, и ее пришлось буквально вколачивать ногой в проем, чтобы ригель изношенного замка втиснулся в паз.
Из-за разыгравшейся непогоды в квартире царил зыбкий полумрак. С облупившегося потолка капала вода, которая просачивалась сквозь дряхлую крышу.
Ермоленко поплелся на кухню, поставил на стол бутылку и обреченно глянул на жалкие остатки, которые он не успел уговорить возле гаражей. Этот пузырь Андрей купил сегодня днем на последние деньги, оставшиеся после разговора со странным мужиком в хорошем костюме, который так настойчиво выпытывал у него сведения о Гвоздеве. Том самом, которого в узких кругах в свое время звали Банкиром.
– Мало я взял с тебя, фраер, – вслух произнес алкоголик, зажигая с помощью спички огарок свечи. – Надо было вдвое больше слупить. Информация сейчас стоит дорого.
Кряхтя, Ермоленко уселся за стол, подвинул к себе потрепанную газету, которую подобрал в подъезде. Он пролистал ее и разочарованно отпихнул в сторону – сплошная реклама.
Интересно, зачем мужик в костюме искал Банкира? Не иначе, этот длинноволосый хлыщ опять какую-то аферу замутил! Он еще в девяностых показал, что способен трепать тигра за усы, между капель дождя проскользнуть и всех с носом оставить!
– Грохнут тебя когда-нибудь, Банкир, – сказал Ермоленко, осовело пялясь на ободранную стену, с которой свисали клочья доперестроечных обоев. – Доиграешься. Всех бабок все равно не заработать.
За окном с сухим треском пророкотал гром, сверкнула молния. Дождь забарабанил с утроенной силой, смывая со стекла застарелые разводы грязи.
– Ну, будем, – провозгласил Ермоленко, запрокидывая бутылку.
Огненная жидкость хлынула в пищевод. Он зажмурился, с шумом выдохнул.
Очередной удар грома прозвучал одновременно со стуком в дверь, но Андрей не услышал этого. Лишь когда в квартиру кто-то заколотил ногами, он встрепенулся и побрел в прихожую.
– Кого надо? – сварливым голосом полюбопытствовал алкаш, и снаружи раздалось:
– Открывай, хозяин.
Пожевав губами, Ермоленко принялся возиться с замком. Прозвучавший голос был ему незнаком, но выпивоха не придал этому значения. К нему приходили часто, и днем, и ночью, и рано утром. Иногда клянчили похмелиться, в другой раз похмеляли его. Наверное, это один из таких вот посетителей.
Когда дверь со скрипом отворилась, перед слезящимися глазами пьяницы возникла высокая фигура. На незнакомце был темный плащ и кепка, козырек которой практически закрывал его глаза.
– Привет, – обронил гость, бесцеремонно заходя в квартиру.
– Я тебя знаю? – осторожно спросил Ермоленко.
Визитер молча отодвинул его в сторону и с силой вогнал дверь обратно в скособоченный проем.
Андрей начал нервничать.
– Ты кто?
Гость ухмыльнулся. Полы мокрого плаща распахнулись, и Ермоленко с замирающим сердцем увидел в руках странного визитера бутылку.
Не начатую, а целую! Причем не поллитровую, а ноль-семь! Уж такие нюансы он мог распознать сразу. Опыт позволял ему сделать это едва ли не в полной темноте.
– Заходи, – предложил он, махнув рукой в сторону кухни.
Гость молча прошествовал к покосившемуся столу.
– Последний стакан вчера разбил, – извиняющимся тоном проговорил Ермоленко. – И закуси нет. Вода есть, запить можно, – добавил он торопливо, словно боясь, что дорогой гость обидится на нищету Андрея и тут же уйдет прочь.
Но незнакомца, судя по всему, не особенно смущали спартанские условия вечеринки. Он, не говоря ни слова, открыл бутылку. Все это время визитер не сводил с забулдыги тяжелого взгляда, но Андрей не заметил этого. Весь мир опустившегося пьяницы сузился до заветного пузыря, на гладкой поверхности которого играли блики трепетавшей свечи.
– Ну, за встречу, – тихо произнес гость, протянул ему бутылку, и Ермоленко жадно прильнул к горлышку.
– Держи, – отдышавшись, сказал он после долгого глотка, но мужчина покачал головой.
– Это все тебе. – Он хищно улыбнулся. – Давай, пей.
– Ты кто?
– Твой друг.
– Друг? – глупо переспросил Ермоленко.
Тот кивнул, сложил руки на груди и безмолвно смотрел на хозяина хибары.
После третьего раза Андрей икнул, трясущейся рукой отодвинул водку:
– Куда так гонишь, брателло? Мне надо запить.
Он снял с замызганной плиты мятую кофейную турку, набрал из-под крана мутной воды, которую с жадностью выхлебал.
Когда алкаш обернулся, незнакомец стоял прямо перед ним. Он выхватил из его руки турку и вылил почти половину бутылки.
– За твое здоровье, – сказал этот тип, подмигивая остолбеневшему Ермоленко.
– Я столько не смогу. – Андрей замотал головой.
Слова вываливались из его рта с трудом, словно загустевшие комки смолы.
– Я уже с обеда бухаю…
– Да знаю я, – перебил его гость. – Ты уже лет десять так существуешь. Пей! – Он поднес турку ко рту Ермоленко.
Только сейчас выпивоха обратил внимание на то, что руки странного гостя облачены в хозяйственные перчатки.
– Зачем ты в перчатках?
– Давай, – не унимался незнакомец. – Покажи, что ты можешь. Тебе ведь неслабо все это выдуть залпом! – С этими словами гость принялся силой вливать ему в глотку сорокаградусную жидкость.
Давясь и глотая, Ермоленко осилил только половину, после чего согнулся вдвое и захлебнулся надсадным кашлем.
– Слабак! – подытожил гость, швырнул турку с остатками водки прямо на линолеум, затертый до дыр, и добавил: – От тебя несет, как из помойки, дружище. Когда ты в последний раз принимал душ?
Ермоленко вытер слезящиеся глаза. Очертания предметов расплывались так, словно он был под водой. Силуэт жутковатого незнакомца вибрировал, будто тот был призраком.