– Замечательно, – отозвался Павлов. – Осталось только его найти.
– Лицо парня хорошо засветилось в камеру. К тому же работники кафе часто его там видят. Хочу привлечь коллег из службы безопасности метрополитена – рядом с кафе метро. Надеюсь, не сегодня завтра возьмем этого не в меру остроумного юмориста.
– Хорошо. Я на связи.
Компромат
Сергей Черемесов смотрел на дорогу и моргал. К контактным линзам было непросто привыкнуть, но после того как ему плеснули в лицо зеленку, у него значительно ухудшилось зрение. Выбор был небогатым – очки или линзы. Он остановился на втором варианте, так как с детства испытывал неприязнь к очкарикам.
Впрочем, частичная потеря зрения была сущей ерундой по сравнению с тем, что на него свалилось в последние дни. Сергей словно превратился в некий магнит, с ужасающей силой притягивающий к себе проблемы.
По Интернету вовсю гуляли шокирующие фото, где он со спущенными брюками и перепачканной зеленкой физиономией стоит с плакатом: «Я больше не буду». Картинки сопровождались скабрезными комментариями. Мол, поглядите, какие харизматичные личности трудятся в крупнейшей нефтегазовой компании. Пользователи Всемирной паутины, в свою очередь, строили догадки о смысле фразы, намалеванной на плакате. Самые мягкие и приличные из них сводились к тому, что Черемесов вор и взяточник, но раскаялся, в связи с чем просит прощения.
Это не прошло не замеченным для руководства его корпорации. Черемесов был вызван на ковер для дачи объяснений. Запинаясь и краснея, он пробубнил что-то невразумительное, моля Бога о том, чтобы наружу не всплыли компрометирующие фотографии из сауны.
Черемесов взял больничный, надеясь как можно скорее решить вопрос с Джафаром и вернуть деньги, застрявшие в «Прайм-банке». С первой задачей были хоть какие-то подвижки. Он со злорадством узнал, что по его анонимной наводке против азербайджанца возбуждено уголовное дело за привлечение к работе нелегальных мигрантов. Зато с банком его ждал полный облом. Банкир, этот мерзкий крысеныш, выбросился из окна. Теперь приходилось только догадываться, куда он пристроил деньги.
В отношении банка началась процедура банкротства, и это тоже было нехорошо. Сергей прекрасно знал, что филиал «Прайм-банка» создавался фиктивно, для решения шкурных задач, сулящих выгоду как ему, так и Джафару. Банкир настоял, чтобы в учредителях числился свой человек, пускай даже не разбирающийся в тонкостях банковской деятельности. Эту роль согласился играть Джафар.
Но дело дошло до отзыва лицензии. Полным ходом идет аудиторская проверка. В «Прайм-банке» появился внешний управляющий. Все это помимо потери денег чревато дополнительными геморроями. Наружу могут вылезти нехорошие моменты, вполне способные зацепить и его самого. Только сейчас Черемесов начал припоминать, что зачастую не глядя подписывал какие-то документы, которые подсовывал ему Банкир. Вполне вероятно, что потеря денег еще не самое ужасное в сложившейся ситуации.
Оставив машину на стоянке, Сергей направился к подъезду. Он внезапно поймал себя на мысли о том, что Абиев наверняка догадался, кто мог дать наводку на его подпольный цех по пошиву тряпок. Из этого следовало, что от толстяка можно было ожидать ответного удара. Вдруг там, в подъезде, сейчас сидит какой-нибудь отморозок? И вместо пузырька с зеленкой в его руках бутыль с керосином и зажигалка?!
Однако в подъезде было тихо. Сергей быстро поднялся к себе в квартиру и буквально столкнулся в прихожей с супругой.
– Лена? – удивился он. – Я думал, ты еще на работе. Я… – Он осекся, увидев лицо жены, покрытое алыми пятнами.
Она плотно сжала губы, глаза ее пылали яростью.
– Как ты объяснишь это?! – процедила женщина, буквально ткнув в лицо Сергея стопку фотографий.
Он автоматически взял их, хотя внутренний голос уже шепнул ему, что это могут быть за снимки.
Проклятая сауна, где он развлекался с несовершеннолетними нимфами.
– Что это? – спросил Сергей, стараясь не выдать свое состояние.
– Вот именно, что, – сказала супруга и усмехнулась. – Я вынула конверт с этой гадостью из почтового ящика. Хорошо, что этого не увидели наши дети. Объяснишься?
– Лена, это провокация, – выдавил из себя Черемесов. – Ничего такого не было. Это какой-то абсурд!
Одна фотография выпала из его рук и неуклюже спланировала на пол.
Елена наступила на нее каблуком, впечатала в паркет.
– В конверте была интересная переписка, Сережа, – тихо произнесла она. – Если судить по времени… Я-то считала, ты занимаешься работой, поэтому мы с детьми не беспокоили тебя в твоем кабинете. А ты, оказывается, соблазняешь малолеток в Сети!
– Лена…
Она покачала головой.
– У меня были подозрения, но я гнала от себя эти мысли, – с горечью произнесла супруга. – После такого сюрприза я не могу больше здесь находиться. Мне противно смотреть не только на нашу кровать, но и даже на стены. – Из ее глаз потекли слезы.
– Послушай, не надо… – начал было Сергей, но она отпихнула его локтем.
– Вперед, садись за ноутбук, – бросила Елена, вытирая глаза. – Там много красивых молодых девочек. Теперь у тебя будет достаточно времени для флирта.
– Лена! А как же дети?!
– Пока они на даче с моей мамой, пусть отдыхают. Потом заберу с собой. Не волнуйся, я смогу найти для них подходящие слова, чтобы объяснить развод. – Она вышла из квартиры и захлопнула дверь.
Несколько секунд Черемесов стоял, словно оглушенный, затем спохватился и выскочил наружу. Однако супруги перед лифтом уже не было.
Тяжело дыша, он вошел обратно в квартиру.
Вот тебе и ответный удар.
– Неужели это снова ты, Джафар? – прошептал он, до боли в суставах сжимая кулаки. – Если так, то ты пожалеешь о том, что твоя мамаша когда-то легла под твоего же папу.
Немногословный свидетель
– Десять минут вам хватит? – спросила у Павлова следователь, миловидная женщина лет тридцати пяти.
Адвокат кивнул.
– Вполне. Благодарю вас.
Она открыла дверь, пропустила Артема в кабинет.
– Добрый день, – поздоровался он с мужчиной, сидящим за столом. – Джафар Закирович?
Азербайджанец поднял голову, и Павлов поначалу решил, что его пригласили не в тот кабинет. Он видел фотографии Абиева в Сети. Тот улыбающийся упитанный южанин разительно отличался от изможденного человека, которого адвокат в настоящий момент видел перед собой. Распухший нос свернут набок, в глазах мечется неподдельный страх, на лбу слиплись всклокоченные волосы. Пальцы Джафара с нервной растерянностью вертели ручку, словно он напрочь позабыл, для каких целей она вообще нужна. Костюм азербайджанца, некогда белоснежный, также представлял собой жалкое зрелище и больше смахивал на старую тряпку, весь измятый, в засаленных пятнах и разводах.
– Да, – ответил тот, с тревогой глядя на Артема. – Только меня уже допросили сегодня. Вон, пять листов написали.
– Я адвокат Артем Павлов, – сказал визитер, сел за стол, положил перед собой кожаную папку. – Я не собираюсь вас допрашивать. Всего лишь несколько вопросов, без протоколов и записывающих устройств.
– Опять вопросы, – с усмешкой проговорил Джафар. – Три часа спрашивали, что да как. Ни в туалет, ни воды попить. Вопросы, вопросы… Что вам еще надо, адвокат?
Павлов открыл папку, вынул из нее несколько листов.
– Вы являетесь учредителем «Прайм-банка, верно?
На лице азербайджанца появилось кислое выражение.
– Э, какой учредитель? Друга выручил, подпись поставил, а он с балкона прыгнул, – произнес он, кашлянув. – Подставил меня. Я и не знал, что подписываю, доверился ему.
– Друг – это Олег Гвоздев? – уточнил Артем.
– Да, Гвоздев, Банкир.
– Банкир? – переспросил адвокат.
Абиев нервно заерзал, запоздало понял, что сказал лишнее.
– Мне просто так его удобнее называть было, – пояснил он. – Да и не друг он мне, а так, знакомый случайный.
– Джафар Закирович, вы же взрослый человек, – проговорил Артем. – Как можно быть учредителем банка, не имея представления о том, что вы им являетесь?
Абиев пожал плечами и закряхтел, устраиваясь поудобнее на стуле.
– Вам предъявлены достаточно серьезные обвинения, – продолжал Павлов. – Использование рабского труда и фальсификация финансовых документов. В первом случае вам грозит лишение свободы до десяти лет. Во втором – до семи.
– Зачем пугаешь, адвокат? – спросил азербайджанец и скривился. – У меня слабое сердце, а эта особа три часа подряд мне вопросы дурацкие задавала. Ей бы дома сидеть, суп варить и детей воспитывать, а она форму нацепила и простых людей допросами мучает. Сам подумай – я своим землякам помогал, от голода их спас. А из меня зверя делают. Пусть доказывают, что я виноват.
– Джафар Закирович, вы ведь тоже держали в этом банке средства, – внезапно сказал Артем. – Сколько вы потеряли?
Абиев нахмурился и спросил:
– А ты откуда знаешь?
– Это неважно. И давайте все-таки на «вы».
Джафар глубоко вздохнул и осторожно потрогал сломанный нос.
– Вы держали свои деньги в банке, которым фактически управлял Гвоздев, – сказал Артем. – В настоящий момент все средства вкладчиков выведены в офшор, в отношении банка запущена процедура банкротства. Неужели вы не догадывались, что у вас происходит? Вы знали, что Гвоздева кто-то шантажировал?
Абиев недоуменно замотал головой.
– Смотрите, против вас возбуждены два уголовных дела, – напомнил Павлов. – На днях у вас сгорел склад с товаром. Судя по вашему лицу, совсем недавно вы участвовали в какой-то потасовке. Я прав?
– Прав. Только ты… извините, вы ничего не измените, – уныло произнес азербайджанец.
– Почему? – Теперь Павлов смотрел на Абиева в упор. – Странная закономерность, Джафар Закирович. У клиентов «Прайм-банка» примерно в один и тот же период начинаются неприятности. Они нарастают как снежный ком. Параллельно исчезают деньги. Банковский эксперт Гвоздев найден мертвым под окнами собственного дома. Может, вы кого-то незаслуженно обидели? И теперь таким образом с вами пытаются рассчитаться?