– А если не устаканится, Джафар? – тихо спросил Николай.
При этом он машинально сжимал и разжимал пальцы, словно готовился к бою.
– Если все только начинается? У меня ведь тоже головняка вагон и маленькая тележка! Может, и у Сереги Черемесова сейчас полная катастрофа, точно так же, как и у нас?
– Не знаю, Коля. Что ты предлагаешь?
– Нам надо поговорить. Не по телефону.
– Я позвоню, как что-то прояснится, – устало отозвался Джафар. – И это… чтобы ты знал, я не снимал деньги. Банкир меня кинул точно так же, как и тебя.
«Я уже это понял», – обреченно подумал Коршунов.
Внезапное признание
Павлов сразу увидел Кирилла Шахова, как только вышел из автомобиля. Бывший супруг Дарьи был облачен в клетчатую ковбойку и светлые джинсы. Эта одежда была мятой и далеко не новой, но чистой. От внимания Артема не ускользнуло, что мужчина был гладко выбрит, и его лицо стало не таким отечным. Отталкивающий запах перегара тоже отсутствовал.
– Артемий Андреевич? – негромко спросил Кирилл и нерешительно протянул руку, словно заранее был уверен в том, что этот жест с его стороны будет отвергнут.
– Приветствую вас, Кирилл, – спокойно отозвался Павлов, помедлил мгновение, показавшееся Шахову вечностью, ответил на рукопожатие и произнес: – Дарья сказала, у вас ко мне разговор.
Кирилл торопливо кивнул.
– Я хотел извиниться, – выдавил он из себя. – Я не узнал вас. Потом Даша сказала…
С губ Павлова сорвалась усмешка.
– А если бы вы узнали меня сразу, то вели бы себя иначе? Или по-прежнему? Хамили, буянили?
Шахов пробубнил что-то невнятное.
– Так что вы хотели? – поинтересовался Артем.
– Давайте отойдем, – предложил Кирилл, заметно волнуясь. – Вон там есть лавочки.
Они расположились на небольшой аллее, в прохладной тени деревьев.
– Я вас слушаю, – произнес Артем.
Кирилл откашлялся, словно не знал, с чего начать, и произнес:
– Я так понял, у Даши сейчас какие-то проблемы с банком. Это верно?
Адвокат вскинул бровь.
– Это она вам сказала?
– Ну, скажем, намекнула во время одной из ссор. Понимаете, я, в общем-то, ничего не имею против нее, – сбивчиво проговорил Шахов. – Тут такое дело…
– Во время нашего знакомства вы сообщили, что не являетесь закоперщиком всей этой свистопляски. Я имею в виду выживание Дарьи и ее сына из вашей общей квартиры.
На лице Кирилла проступили пятна.
– Это так. Несколько месяцев назад ко мне обратился один мужик. Я никогда не видел его раньше. Наплел с три короба, сказал, что Дашка соблазнила его брата, а потом вильнула хвостом и бросила. Якобы он у нее путевку брал, так они и познакомились. Вроде как брат этого мужика из-за депрессухи так колес наглотался, что врачи еле откачали. Отомстить он хотел за брата, короче. Я ведь думал продать нашу общую хату. А этот крендель будто мысли мои читал. «Давай твою сучку выживем из квартиры!» – сказал он мне.
– И вы согласились, – в тон Шахову продолжил Артем.
Кирилл отвел взгляд и сказал:
– Он мне денег предложил. Меня тогда проблемы накрыли, деньги нужны были позарез. Надеялся, что выручу от продажи этой хаты, а тут Дашка заупрямилась. Этот благодетель сказал, что как только она сдастся, он поможет продать хату через знакомого риелтора. А Дашка, мол, обойдется. У нее турфирма есть, она с голодухи не помрет. Мы условились, что я этому парню десять процентов от продажи дам, если все срастется. Так сказать, за идею. Не смог я устоять.
– Это вполне объяснимо.
Услышав эти слова, произнесенные ничего не выражающим тоном, Шахов вздрогнул, как от пощечины.
– Мы тогда сильно ругались, – запинаясь, проговорил он. – Я назло ей хотел это сделать, понимаете?
– Понимаю. И сколько же этот таинственный незнакомец предложил вам за эту авантюру?
– Десять тысяч рублей он заплатил сразу. Еще двадцать пообещал, как только Дашка с вещами уберется из хаты.
– С вещами и сыном, – подчеркнул Павлов.
Кирилл моргнул и тихо сказал:
– С сыном. Знаете, я ведь ничего против Лешки не имею. Ну, не сложились у нас отношения. Может, вы в курсе, что у Дашки проблемы по женской части…
– Это неважно, – оборвал его Артем. – Решение об усыновлении мальчика было принято сообща, Кирилл. Наверняка вы взвесили все «за» и «против» и понимали, какая это ответственность. К чему сейчас эти оправдания?
Шахов вздохнул и произнес:
– Вы правы. Я просто хочу, чтобы вы знали – в глубине души мне стыдно перед пацаном. Как бы это выразиться… сработал мужской эгоизм. Запоздалый, так сказать. Мол, хочется своего, а чужого ну никак душа не принимает. А своего Дашка не могла…
– Ладно, оставим лирику в покое. Что дальше?
Шахов пожал плечами.
– А дальше ничего. Потом этот кекс пропал куда-то.
– Этот человек хоть представился? – задал вопрос Артем. – Оставил телефон для связи?
– Мне как-то даже в голову не пришло спрашивать его об этом, – ответил Кирилл. – Подошел на остановке, хлопнул по плечу, по имени меня назвал, сказал, что будет следить за ситуацией. Я ему свой номер дал. Он мне пару раз звонил, но у меня его мобила не определилась.
– Этого и следовало ожидать, – сказал Павлов, вынул из папки несколько листков бумаги, ручку и продолжил: – По ходу вашего повествования закономерно напрашивается вопрос – почему вы передумали? По какой причине не довели до конца дело?
Кирилл замялся.
– Должен признаться, действовали вы напористо и весьма успешно, – сказал Артем. – Еще немного, и Дарья выкинула бы белый флаг.
Кирилл долго молчал, затем поднял голову и сказал:
– Ну, во-первых, вы меня тогда здорово тюрьмой напугали. Дашка ведь действительно могла на меня заявление накатать, а сидеть за решеткой, знаете ли, неохота. А во-вторых… Когда мы пересеклись на лестнице, вы мне сказали про Лешку. Ну, сына нашего приемного. У меня будто все перевернулось. Я этих грузчиков, что привел в квартиру, потом сам послал куда подальше. Если честно, просто стыдно стало. У нас ведь с Дашкой раньше все хорошо было.
– Существуют три вещи, которые нельзя вернуть. Время, слово и возможность. Понимаете? Не теряйте время, выбирайте слова и не упускайте возможность. Подумайте над этим.
– Что ж, вы правы. Я ведь на работу устроился, думаю все по-новому начать.
– Послушайте меня, Кирилл. Если у вас действительно проснулась совесть и вы хотите помочь Даше, то напишите от начала до конца все, что вы мне только что рассказали, – предложил Павлов. – Особенно подробно остановитесь на человеке, который предложил вам эту сделку. Он ведь неспроста обратился к вам. Я абсолютно уверен в том, что история про брата, которого якобы охмурила а потом бросила Дарья, не более чем сказка.
– Не вопрос, – с готовностью отозвался Кирилл, и адвокат протянул ему бумагу с ручкой и папку, чтобы было удобней писать.
В аэропорт
Около восьми вечера возле ворот, за которыми стоял дом Абиева, остановилась слегка запыленная «Мазда».
Из автомобиля вылез Рашид, наклонился к окну и бросил пассажиру, сидящему впереди:
– Там термос лежит. У тебя есть время попить кофе.
Тот молча кивнул.
Рашид нажал на кнопку звонка, и через мгновение ворота с мерным гудением раздвинулись.
Джафар открыл входную дверь, и родственники обнялись.
– Какие новости, брат? – тихо спросил Рашид.
Абиев закрыл за ним дверь и жестом предложил проследовать в гостиную.
– Через три часа самолет в Баку, – прерывисто сказал он. – Ты должен выручить меня, проводить моих в аэропорт. С меня причитается.
– Перестань. Я всегда рад тебе помочь.
Джафар устало плюхнулся в массивное кресло и произнес:
– Ты голоден? Двадцать минут у нас есть.
Рашид отрицательно качнул головой, окинул родственника внимательным взглядом и осторожно заметил:
– Ты плохо выглядишь, брат. Похудел, бледный весь. У тебя прибавилось седых волос.
– Мне сейчас не до этого.
– Я просто волнуюсь за тебя.
– Извини, что тебя напряг, – проговорил Джафар, взял со стола начатую бутылку минералки, наполнил стакан и одним махом осушил его. – У меня давление подскочило, врачей пришлось вызывать. Сердце начало пошаливать. Испугался, что по дороге сдохну, поэтому тебе позвонил.
– Ты все правильно сделал, – сказал Рашид. – Может, тебе нужно в больницу?
– Не сейчас. Сперва я узнаю, что самолет с моей родней взлетел, потом поговорим о врачах. Возвращайся ко мне. Нам надо многое обсудить.
– Конечно. И все же, Джафар, тебе нужно отдохнуть. В конце концов, менты тебя не закрыли. Ты у себя дома, под крышей, в безопасности. Твоя жена и дети скоро будут среди родных.
Потухшие глаза азербайджанца вспыхнули с новой силой.
– Я не должен отдыхать, пока какая-то паршивая собака гадит на моем пути! Я шага не могу ступить, чтобы не влезть в это дерьмо! Сначала торт с навозом, потом склад спалили, теперь мусора дела шьют! Рашид, я разорен! Мне нечем откупиться от этих уродов в погонах! Понимаешь, брат? Банкир, этот червяк вонючий, кинул нас всех! Банк лопнул, как мыльный пузырь! Куда этот сучий хвост перепрятал деньги?!
– Джафар, остынь.
Но Абиева уже невозможно было остановить.
– Ты говоришь, что мне нужно отдохнуть! – воскликнул он. – Нет, я отдохну, когда в моем подвале будет сидеть эта гнида Черемесов! Связанный по рукам и ногам! А я буду поджаривать его на углях, как баранину! Это все с него началось, клянусь матерью!
Рашид мягко положил ладонь на плечо кипятившегося родственника и заявил:
– Ты сейчас все равно ничего не сделаешь. Дождись меня, и мы все спокойно обговорим. Не надо нервничать, Джафар. Я за тебя тревожусь. Мы во всем разберемся. Если Черемесов виноват, то он ответит. Я тебе обещаю.
Абиев убрал руку родственника с плеча и спросил:
– С тобой кто-то еще?
– Да, он в машине. Мы не пустые, со стволами.
По бледному лицу Джафара скользнула тень облегчения.