– Да ну? Кто он? – без особого удивления поинтересовался Док.
– Юрист один, Павлов. Громкие дела выигрывал, известный перец.
Док нахмурился.
– Он-то каким боком?
– Фиг его знает. Но копает целенаправленно.
– Решил мир спасти? Погеройствовать?
Рысь пожал плечами.
– Пока что он делает вид, что спасает. Но его телодвижения начинают нервировать.
– Не люблю любопытных, – заявил Док, скривился и сплюнул.
– Я тоже.
– Надо ехать, Рысь. Мы не можем держать эту беременную дуру здесь.
– А кто спорит.
Рысь, нахмурившись, смотрел куда-то в угол, откуда доносился чуть слышный шорох. Вдруг он резко взмахнул рукой и с внезапной ловкостью метнул молоток на звук. Раздался пронзительный писк, и Док посветил фонарем. На полу лежала крупная крыса. Голый хвост подрагивал, лапки издыхающего грызуна подергивались мелкой дрожью.
– Ты ей, похоже, хребет перебил, – проговорил Док, поднимаясь на ноги.
Рысь тоже встал, натянул футболку, шагнул к крысе, бьющейся в агонии, не меняя выражения лица, наступил на нее ботинком. Под рифленой подошвой коротко хрустнуло, и крыса утихла.
Док отвернулся.
– Любопытная Варвара пошла на базар, – тихо сказал Рысь, убрал ногу, наклонился, поднял трупик грызуна за хвост. – И лишилась там кое-какой части тела. Вопрос в студию – что оторвали Варваре?
– Идем, – поторопил его Док.
Рысь двинулся следом за ним. Измочаленное тельце крысы, которое он держал за хвост, раскачивалось в такт шагам жутким маятником.
Недвусмысленный намек
Около семи утра у Павлова затрезвонил мобильник.
– Даша? – удивился он, услышав ее голос. – Что-то случилось?
– Артем, прости… – сбивчиво заговорила она. – Надеюсь, не разбудила? Ты говорил, что рано встаешь…
– Говори, что произошло.
– Час назад мне сообщили, что мой офис залило водой. Охранник ресторана, который располагается напротив моей турфирмы, вышел покурить и увидел, как из-под дверей льется вода. Я решила тебе сообщить…
– Ты сейчас где?
– У твоего дома, мне все равно было по дороге.
– Через три минуты буду.
Быстро собравшись, адвокат спустился вниз.
– Я так и думала, что какая-нибудь пакость произойдет, – глухо сказала Дарья, заводя автомобиль. – Давно ничего не случалось…
– Брось. Видишь, нашелся неравнодушный человек и сразу же сообщил о проблеме, – сказал Павлов.
– Да, – безучастно ответила она. – Только мне от этого не легче. Если вода попадет на технику, то мне крышка. Там и компьютер со всеми базами, и цветной ксерокс.
– Нужно позвонить в управляющую компанию, которая обслуживает ваш район, и вызвать сантехника, – предложил Павлов.
– Артем?
Он посмотрел на нее.
– Я совершенно случайно вспомнила один случай из прошлого. Уж не знаю, имеет ли он отношение к сегодняшним событиям, но тем не менее. Это произошло в конце девяностых, когда я работала в банке консультантом по кредитованию. К нам обратился один клиент, ему срочно понадобились деньги. Если честно, я еще никогда такого не видела, это был очень странный человек. Он буквально ползал на коленях, умоляя выручить его. Мол, во многих банках он уже получил отказ и, отчаявшись, обратился к нам с последней надеждой. Сначала этот тип показался мне подозрительным и даже ненормальным. Но в какой-то момент я прониклась к этому незнакомцу, уж не знаю, какие струны в моей душе он затронул… Мне удалось уговорить директора банка о выдаче ему кредита. О какой сумме шла речь, я уже не помню, но что-то вроде трехсот тысяч долларов. Мужчина был несказанно рад. Единственное, он попросил открыть счет на его имя в нашем банке, после чего сделать перевод в какой-то зарубежный банк. Мне показалось это странным, но с другой стороны, клиент вправе как угодно распоряжаться полученными деньгами.
– И что же было дальше? – поинтересовался Павлов.
– А ничего хорошего, – горько усмехнулась Дарья. – Потом он исчез, а меня уволили, поскольку я не оценила все риски.
– Ты помнишь его фамилию?
Она отрицательно покачала головой и сказала:
– Единственное, я обратила внимание на то, что у него была забинтована рука. Даже не рука, а культя. Такое ощущение, что у этого человека отсутствовала кисть.
– Кисть, – повторил за ней Артем, и лицо его приняло сосредоточенное выражение. – Я покажу тебе кое-какие фотографии. Возможно, ты узнаешь этого человека.
Три пути
Рашид нажал на звонок, прислушался к переливчатым трелям, раздававшимся в доме родственника, поправил солнцезащитные очки, которые скрывали внушительные синяки желтушно-грязного оттенка.
«Может, его нет дома? – озабоченно подумал южанин, стараясь разглядеть что-то сквозь щели в воротах. – Странно, Джафар вроде сказал, что будет на месте».
Он уже намеревался набрать брата по телефону, как до его слуха донесся хлопок двери.
Спустя несколько секунд раздался раздраженный голос Абиева:
– Кто?
– Джафар, это я.
Ворота с лязгом отворились, и в лицо изумленного Рашида уставилось дуло пистолета.
– Ты один? – спросил Джафар.
Его дыхание было затрудненным, с присвистом, и Рашид невольно подумал о проколотой камере.
– Да, – ответил он.
Абиев резко втащил его внутрь и с грохотом захлопнул ворота.
Родственники молча направились к дому.
– Ты плохо выглядишь, – обронил Джафар.
– Спасибо. Ты не лучше.
Джафар покосился на загипсованную руку Рашида и спросил:
– Тебя так быстро выписали?
Ответ Рашида был лаконичным:
– Сам ушел.
Войдя в дом, Абиев закрыл дверь на замок и повел гостя на кухню.
– Джафар, только не говори мне, что ты по-настоящему похитил человека, – с тревогой проговорил Рашид, снял очки и испытующе посмотрел в глаза родственника.
Абиев тяжело опустился на стул, положил пистолет на край стола.
– Я похож на человека, который шутит такими вещами? – с кривой усмешкой спросил он.
По лицу Рашида скользнула тень испуга.
– Ты захватил мать этого самого Че… как там твоего друга зовут?
– Черемесов. Он мне не друг, а паршивая псина, с которой я сдеру шкуру, – чеканя каждое слово, процедил азербайджанец.
Рашид с грустью покачал головой.
– Но так нельзя. Эта пожилая женщина не виновата в том, что случилось.
Глаза Джафара полыхнули яростью.
– Я пустил тебя в свой дом не для того, чтобы слушать всякую чушь! Или ты мне помогаешь, или убирайся! Пока моя жена не будет рядом со мной, я буду делать так, как считаю нужным!
– Брат, успокойся.
Абиев нервно хохотнул.
– Успокойся? Тебя бы на мое место.
– Джафар, я люблю твою жену, как родную сестру! – воскликнул Рашид. – Мне очень больно, что ее сейчас нет с нами. Но то, что делаешь ты, – плохо. Эту женщину надо отпустить! А тебе пора в больницу. Посмотри на себя. Ты похож на мертвеца, можешь умереть в любой момент. Твое сердце не выдержит таких нагрузок!
– Вместо того чтобы ныть, сходи и накорми ее, – устало сказал Абиев и прикрыл глаза.
Его грудь ходила ходуном от сбившегося дыхания.
– Я могу психануть и сделать с ней что-то нехорошее. Так что лучше побуду здесь.
– Где она?
Джафар ткнул толстым пальцем в потолок.
– В спальне для гостей. С ней мой человек. Вон, на микроволновке пицца. Разогрей и отнеси. Возьми газировку. Управишься с одной рукой?
Рашид кивнул.
Когда все было готово, он положил на большую плоскую тарелку несколько кусков пиццы, на нее же поставил бутылочку минеральной воды и отправился на второй этаж.
Как только он ушел, Джафар вынул из кармана телефон, набрал чей-то номер и скривился. Абонент был недоступен. Азербайджанец невидящим взглядом пялился в погасший экран, до крови кусал губы.
– Где же ты, змееныш? – прошептал он, взяв в руки пистолет. – Почему не отвечаешь на звонки? Сережа, у меня кончается терпение!
Вскоре наверху раздались шаги Рашида. Когда он вошел на кухню, его лицо было хмурым и серьезным.
– Не мучай и отпусти ее, брат, – тихо сказал он. – Я видел ее слезы. Она нам в матери годится. Эта старая женщина ничего не понимает и все время плачет. Это жестоко.
Джафар принялся крутить пистолет в руках.
– Я тебе скажу, что такое жестоко, Рашид. Жестоко – это предавать друзей, оставлять в чужом доме торт из дерьма, сжигать склад и натравливать на тебя ментов. Наконец, жестоко – пугать до смерти детей и похищать беременную жену! Может, Самиру уже убили? Вместе с моим сыном, который вот-вот должен родиться!
Последние слова прозвучали, как отчаянный вопль. Обвислые щеки азербайджанца побагровели, покрасневшие глаза выпучились.
– У меня нет другого выхода! Как ты не понимаешь!
– Ты мог забрать его жену, – попытался урезонить родственника Рашид.
– Нет здесь его жены! – окончательно вышел из себя Абиев. – Она куда-то уехала вместе с ребенком! Неужели ты думаешь, что я не рассматривал этот вариант?!
– Джафар…
– Если бы у тебя яйца были покрепче, то мне не пришлось бы заваривать эту кашу! – выкрикнул азербайджанец, брызгая слюной. – Не могли с двумя уродами справиться!
Рашиду стоило громадных усилий удержать себя в руках, чтобы проглотить эти незаслуженные обвинения.
– Я просто хотел помочь тебе. Ты несправедлив ко мне.
Он подошел к родственнику. Тот был настолько взвинчен, что Рашиду казалось, будто от него исходят волны жара, словно от раскаленной печки.
– Если мне не вернут Самиру, то я задушу эту старуху собственными руками! – прорычал Джафар.
– Она отказалась есть, – сказал Рашид. – Ей очень плохо. Если с ней что-то случится, то этот грех будет на твоей совести. – Он осторожно положил руку на плечо Джафара, и тот неожиданно сник, съежился, сгорбился над столом.
– Если это спасет Самиру, то я готов на эту сделку, – чуть слышно проговорил он.
– Где твои дети?
– У сестры, – машинально отозвался Абиев. – Их надежно охраняют. Я заложил свои золотые часы.