Самира закашлялась, сгорбилась. Руки, распухшие от скотча, сотрясала мелкая дрожь.
– У него есть куча любовниц, – продолжал Док. – Я бы показал тебе фотографии из сауны, но боюсь, что у тебя начнутся преждевременные роды после этого. Уж слишком хорошо картинки получились.
– У Джафара есть деньги, – с трудом выдавила Самира. – Он заплатит, сколько нужно, только отпустите меня. Прошу вас.
– У твоего мужа ничего нет. На нем висят уголовные дела, за которые ему светят большие сроки. Он сейчас не интересен никому, кроме тебя и нас.
Лицо женщины накрыла тень страха.
– Что вы хотите с ним сделать? Убить? У нас дети, они останутся без отца! – с мольбой воскликнула она.
Док засмеялся.
– Велика потеря. Ты не доела свой ужин, – напомнил он, ткнув пальцем в остывающую миску.
Самира молча посмотрела на бледно-желтую лапшу, которая почему-то напомнила ей клубок полудохлых червей.
– А я видел ваш дом, – вдруг сказал Док, перестав улыбаться. – У меня никогда такого не было. Лишь однушка в старой хрущевке. Как вам наше угощение, кстати? Понравился торт?
– Торт? – недоуменно спросила она, вскинув брови.
– Именно. «Шоколадная нежность», – подтвердил Док. – С сюрпризом внутри.
В какой-то миг в глазах Самиры скользнуло понимание. Она выпрямилась, непроизвольно отодвинула от себя миску.
– Извините, мне плохо.
– Конечно, плохо. Не угодил я вам с тортиком, да? Имей в виду, если тебя вырвет, то я заставлю все убирать. – Он хотел сказать что-то еще, но в это время затрезвонил его мобильник.
Док поднес телефон к уху.
– Да, все нормально, – сухо сказал он. – Да. – Его брови сдвинулись. – Это точно? – Несколько секунд он молча слушал кого-то.
Самира с нарастающей паникой смотрела, как на виске мужчины билась голубоватая жилка, а на скулах играли желваки.
Когда разговор был окончен, Док молча сунул телефон в карман.
– Мне надо отъехать, – процедил он, поднимаясь из-за стола. – Часа через два вернусь. Ты побудешь одна, но я должен быть уверен в том, что не наделаешь глупостей. – С этими словами он взял с подоконника новую упаковку липкой ленты.
Самиру обуял ужас.
– Нет, – взмолилась она, когда Док потащил ее обратно в спальню. – Не надо, пожалуйста!
Слезы ручьем хлынули из глаз женщины, но Док молча втолкнул ее внутрь и силой усадил на пол.
– Я… у меня могут начаться роды, – сказала она и всхлипнула. – Вы не можете…
– Тогда тебе остается только молиться, – пропыхтел Док, заматывая ей ноги.
Когда с этим было закончено, он занялся руками пленницы, прикрутил их к батарее.
– Не надо, – сказала Самира и опять заплакала. – Мы умрем! Я и мой ребенок!
Док озабоченно посмотрел на окно. Возможности дотянуться до него у пленницы не было, но она могла позвать на помощь, а крик мог кто-нибудь услышать. Этого он допустить не собирался.
Самира поняла, что этот негодяй собирается заклеить ей рот, и задрожала. Ребенок внутри тревожно завозился, начал толкаться ножками. Женщине казалось, будто он осознавал, что с его мамой происходит что-то нехорошее, но по вполне объяснимым причинам ничего поделать с этим не мог.
– Тсс, – прошептал Док, с треском отдирая липкую ленту от рулона. – Вы сами виноваты в том, что происходит.
Самира беззвучно плакала, с мольбой смотрела в глаза своего мучителя. В них не было ничего, кроме ожесточенной сосредоточенности. Вскоре он ушел и закрыл дверь на замок. Она осталась одна.
Неожиданный поворот
После трагедии, разыгравшейся в камере для допросов, отделение полиции напоминало улей, в который любопытный мальчишка ткнул палкой. Трупы убийцы и оперативника были отправлены в морг, предварительно тщательно описаны и сфотографированы. Раненого сержанта «Скорая» увезла в больницу. Представители прессы пронюхали о жареной новости и слетались к околотку, как мухи на сладкое.
Артем дал показания и отправился в травмпункт для перевязки. Перед этим он договорился с Шамилем, что тот на пару дней выделит Дарье надежного охранника, который будет сопровождать ее на его дачу и обеспечивать безопасность.
Между делом Шамиль подтвердил догадки Павлова. Тот студент, который состряпал сайт, компрометирующий Дарью, опознал в ныне покойном Хромове того самого мужчину, который заплатил ему за столь специфическую услугу.
Получается, во всем виноват Хромов? Бывший спецназовец по кличке Рысь, которого судьба и жизненные обстоятельства вывели на криминальные рельсы?
Павлов нисколько не сомневался в том, что Рысь – всего лишь пешка в этом деле.
Адвокат вспомнил, как Дарья все-таки узнала того самого клиента. Артем показал ей фотографию Геннадия Назарова, имя которого в девяностых годах мелькало в уголовных делах по контрабанде. Тогда вся эта шайка-лейка – и Абиев, и Черемесов с Коршуновым – осталась в тени. Основные обвинения были взвалены на Назарова, который, в придачу ко всем неурядицам, в какой-то разборке лишился руки. Получалось, что этот Назаров и есть тот самый клиент, обратившийся за кредитом к Дарье.
А потом, как известно, Назаров умер в больнице.
«Что из этого следует? – размышлял Павлов. – А из этого следует, что клиентам банка кто-то мстит за смерть Назарова. Олейник! – вдруг вспомнил Артем. – Он ведь тоже держал деньги в этом банке. Почему-то этот субъект никак не вписывается в общую картину, которая постепенно прорисовывается перед моими глазами».
Рука, раненная отверткой, немного ныла от боли, но адвокат свыкся с этим не слишком приятным ощущением. Теперь он мысленно прокручивал в памяти странное сообщение, которое показала ему Дарья. Оно словно ненавязчиво подталкивало затравленную женщину к тому, что наилучший для нее вариант – явиться завтра ночью на заброшенный котельный завод, расположенный где-то под Покровом.
Что это, если не ловушка? Или просто пустышка? Проверка на прочность?
По дороге Павлов заехал в круглосуточный магазин, забил багажник провизией и минеральной водой.
Как только он сел в салон, его мозг внезапно пронзило:
«Флеш-карта!»
Артем едва не хлопнул себя по лбу с досады.
Как он мог забыть о флешке, которую ему сегодня передала Алина, эта юная особа из «Прайм-банка», уже недействующего?
Павлов достал из бардачка планшет, конверт с флешкой, которую подсоединил после загрузки гаджета. На карте памяти был записан всего лишь один звуковой файл, и адвокат нажал на воспроизведение.
«Привет, адвокат! – тихо заговорил кредитный эксперт. – Это Олег Гвоздев. В узких кругах меня знают как Банкира. Раз ты это слушаешь, значит, Алинка передала тебе эту флешку, и в живых меня уже нет. Ничего, что я снова на «ты»? А знаешь почему? Потому, что ты нормальный мужик, пожалуй, один из немногих, которые в состоянии остановить этот сумасшедший маховик. А теперь слушай внимательно…»
К тому времени, когда Артем подъезжал к даче, запись, оставленную покойным Гвоздевым, он успел прослушать дважды и теперь пытался собрать мысли воедино.
Информация, содержащаяся в аудиоповествовании, вызвала у него противоречивые чувства. С одной стороны, все, сказанное Банкиром, можно было списать на его разыгравшуюся фантазию, усилившуюся в больнице после попытки самоубийства. С другой – если все, что Павлов сейчас прослушал, – правда, то нужны срочные меры.
Артем вошел в дом и сразу заподозрил неладное.
Дарья сидела на кухне и меланхолично помешивала ложечкой чай. На ее бледном лице застыло каменное выражение.
Телохранитель кивком поприветствовал Павлова и безмолвной тенью скользнул в гостиную.
– Ты, наверное, голодна. Я приготовлю ужин. Не против? – мягко спросил Артем, вглядываясь в непроницаемое лицо Дарьи.
– Не хочется, – глухо отозвалась она. – Как рука? – Дарья с безучастным видом отхлебнула холодный чай и посмотрела на Артема.
– Нормально, – ответил Павлов. – Что-то случилось, пока меня не было?
– Да. Мне надо ехать.
– Позволь узнать, куда именно?
– Я забираю сына, и мы отправляемся в Екатеринбург, – сказала она. – Там моя родня, дядя с семьей. Я больше не могу и не хочу здесь оставаться. Тут слишком опасно.
Артем осторожно положил ладонь на ее хрупкую руку.
– Даша, ночь на дворе.
– Самолет в шесть утра, я успеваю. Такси я уже вызвала.
Тон, которым были произнесены эти слова, исключал любой компромисс и не оставлял сомнений в серьезности принятого решения. Окончательного и бесповоротного.
– Ты говоришь так, словно кто-то заставляет тебя произносить эти слова, – сказал Артем. – Может, мы все спокойно обсудим? Ты уверена, что ничего не хочешь мне рассказать?
– Нечего обсуждать, – сухо бросила Дарья, пряча взгляд. – Извини.
Ее телефон, лежащий рядом с чашкой, издал негромкий звон.
– Такси уже у ворот, меня ждет, – сказала она, глянув на полученное сообщение, затем перевела взор на Артема и спросила: – Ты же не будешь меня удерживать?
– Отнюдь. Ты взрослый человек, и сама вправе решать, как поступить, – спокойно сказал Павлов.
Женщина поднялась из-за стола.
– Это все из-за того СМС? – осведомился адвокат, и глаза Дарьи неожиданно наполнились слезами.
– Нет. Спасибо тебе за все. Извини, Артем, но…
– Что «но»? – тихо спросил он.
– Больше не звони мне. – Она хотела что-то добавить, но эти слова так и остались невысказанными.
– Я провожу тебя, – сказал Павлов.
Дарья молча вышла наружу. Он последовал за ней, открыл ворота и смотрел, как она торопливо скользнула в салон ярко-желтого автомобиля.
– Удачи, – сказал Артем, но Дарья даже не взглянула в его сторону.
На улице было темно, но света фонаря, высившегося неподалеку, хватало, чтобы разглядеть ее лицо, мокрое от слез.
– Удачи, – чуть тише повторил Павлов, провожая взглядом удаляющуюся машину, постоял немного на улице и вернулся в дом. – Если хочешь, оставайся до утра, – сказал он телохранителю, но тот отрицательно покачал головой.