«С тобой еще пока ничего не случилось», – шепнул внутренний голос. – Тебя просто предупредили».
Николай почувствовал, как в глотке у него застрял вязкий ком. А ведь и верно. Несмотря на предрассветную прохладу, лоб Коршунова покрылся испариной.
«Напряги память! – приказал он себе. – Тогда, в девяностые, вы зачетно покуролесили с Джафаром и Серегой. На твоей совести есть люди, за упокой души которых потом загорались свечи».
Ему стало не по себе, чудилось, что скомканный листок обжигал ладонь, как булыжник, нагретый на солнце.
«Убийца».
Да, действительно, так оно и было. Время стояло такое. Без физического устранения врагов и недобросовестных конкурентов зачастую никак не удавалось обойтись. На личном счету Николая числились три жертвы, лица которых он будет помнить до конца своей жизни. Вот только события тех далеких и непростых дней он запихнул в стальной сейф, спрятал его в самые потайные закоулки сознания, а ключ похоронил в яме забвения. Знает об этом настолько ограниченный круг людей, что хватит пальцев одной руки, чтобы их перечислить.
Так кого именно имел в виду этот странный мститель, когда оставил рядом с его бесчувственным телом это напоминание? Одного или всех вместе?
Он неожиданно замер, будто чудом не наступил на затаившуюся змею.
«Банкир, – оторопело подумал Николай. – Тощий поганец, может, это твоих рук дело? Присвоил мои бабки и решил таким образом спектакль разыграть?!»
Впрочем, после недолгих размышлений Коршунов был вынужден отказаться от этой мысли. Он решил, что вряд ли Олег причастен к этому дерзкому нападению. Этот пижон ойкает, когда таракана видит, кишка у него тонка заказать Колю Коршунова. А уж провернуть это дело своими руками и подавно. Да и когда он успел бы это сделать? Послал за ним хвост, как только они распрощались? Сразу после их разговора? Бред!..
– И почему меня тогда не убили? – вслух пробормотал Николай, осторожно переступая босыми ногами.
«Действительно, если Банкир хотел избавиться от настырного клиента, то зачем устраивать какие-то показушные сцены с раздеванием и подсовыванием записок?
«Потому что это не Банкир, а кто-то другой. Убить тебя было бы слишком просто», – ответил он самому себе.
Ступни неприятно кололи мелкие веточки и сосновые иглы. В какой-то момент Николай споткнулся о корень, выступающий из земли, до крови ободрал большой палец на ноге и громко выругался.
– Тогда кто это? – хрипло проговорил он, мельком взглянув на запястье, которое облегали швейцарские часы. В свое время он без сожаления выложил за них семь штук евро.
Надо же. Одежду забрали всю, вплоть до трусов с носками, а часы не взяли. Как и перстень из белого золота, тускло поблескивающий на безымянном пальце левой руки. За эти две цацки можно было свободно выручить среднюю иномарку, но их оставили, сделали это показательно, демонстративно. Такой факт вызывал у Коршунова еще большую тревогу.
Вице-президент ассоциации любительского бокса Санкт-Петербурга, одетый в рваный мешок из-под картошки, продолжал брести по лесу. Он ковылял, дрожал от холода и крепко, до побелевших костяшек, сжимал в кулаке измятый листок с надписью «Убийца».
Ему удалось выбраться из леса спустя сорок минут. Немного пройдя по трассе, Николай наткнулся на указатель с надписью: «Река Тверца».
«Судя по всему, увезли меня недалеко», – мрачно отметил он.
Лишь только восьмая по счету машина притормозила возле странного мужчины, голосующего на трассе, одежда которого состояла из грязной мешковины. Водитель уже решил было отказаться сажать к себе столь специфического пассажира. Он согласился подвезти его лишь тогда, когда тот молча снял с пальца перстень и положил на приборную доску.
Роман Олейник
Роман Игоревич Олейник, владелец небольшой мебельной фирмы, расположенной в Москве, взглянул на часы. Начало одиннадцатого вечера. Он погладил эластичные перчатки, расправил мелкие складки на пальцах. Со временем у Романа вошло в привычку не снимать их даже дома. Ванна и постель – только там он обнажал свои руки.
Роман расположился в мягком кресле, неторопливо взял с пепельницы тлеющую сигарету, глубоко затянулся, выдохнул и развеял легкий дым рукой. По гостиной поплыл терпкий, сладковатый запах травки. Затем он перевернул страницу книги, которую, судя по обтрепанной обложке, перелистывал не один раз.
«Множество горных рек впадает в глубокое море. Причина в том, что моря расположены ниже гор. Поэтому они в состоянии властвовать над всеми потоками. Так и мудрец, желая быть над людьми, становится ниже их, а желая быть впереди, он становится сзади. Поэтому, хотя его место над людьми, они не чувствуют его тяжести, хотя его место перед ними, они не считают это несправедливостью», – прочел Роман знаменитое изречение Лао-Цзы и улыбнулся.
Древнекитайский философ и основоположник даосизма, конечно же, был гением, хотя со многими его утверждениями Роман с удовольствием поспорил бы. Он с легким раздражением поймал себя на мысли о том, что не может сосредоточиться на строчках, отложил книгу в сторону, глотнул ароматного чая с чабрецом, после чего сделал очередную затяжку. На этот раз вкус травы показался ему каким-то пресным, бесцветным.
«Или день прошел как-то особенно», – рассеянно подумал Олейник, взглянув в окно.
Ночь накрыла город бархатистым угольным одеялом, на котором, словно прицепленная бриллиантовая брошка, мерцала одинокая звездочка.
Он вздохнул.
День прошел как обычно. До обеда он работал у себя в офисе, а потом нанес визит в банк. Роман заметил, что Олег сегодня был каким-то нервным. Собственно, это обстоятельство не должно было его волновать. У каждого свои проблемы.
А потом он прямо на выходе лоб в лоб столкнулся с Павловым. Вот так дела! Интересно, что забыл мэтр российской юриспруденции в столь скромном кредитном заведении, как «Прайм-банк»? Неужто решил воспользоваться его услугами и открыть там вклад?
Хотя именитый адвокат с такой же долей вероятности мог попросту сопровождать ту хрупкую миловидную даму с беспокойным лицом. Скорее всего, они просто знакомы друг с другом. По наблюдению Романа, женщина не производила впечатления человека, связанного с Павловым деловыми отношениями. Да и недешевое это удовольствие – нанимать юриста такого ранга, как Артемий Андреевич.
Роман закрыл труд китайского философа, положил его на журнальный столик из матового стекла, тщательно затушил сигарету с травкой, после чего поднялся и не спеша направился в гостиную. Там на массивном комоде из дуба стоял громадный террариум. Внутри, среди декоративных коряг и кустиков, виднелся крупный паук-птицеед иссиня-черного окраса, словно гудрон.
– Спокойной ночи, дружок, – сказал Роман, улыбнулся и щелкнул пальцем по стеклу.
Паук не шелохнулся, но Олейника это не удивило. Птицеед мог сидеть в полнейшей неподвижности целую неделю, особенно когда был сыт.
«Пожалуй, пора на покой», – подумал Роман, отправился в ванную комнату, принял душ, выключил свет и улегся спать.
В начале второго ночи его разбудил телефонный звонок. Дежурный охранник жилищного комплекса скороговоркой сообщил, что какой-то тип поджег его «Лексус», стоявший на охраняемой парковке.
Спросонья хлопая глазами, едва очухавшись от прерванного сна, Роман принялся судорожно напяливать на себя одежду.
«Подожгли машину! – долбилось в его мозгу. – Надо же! Кому это понадобилось?»
Спустя семь минут он уже находился на месте. Процесс тушения был в самом разгаре, но даже стоя на внушительном расстоянии от пылающего «Лексуса», Роман почти не сомневался в том, что спасать там, по сути дела, было уже нечего. Дым валил смоляным столбом, огонь злобно шипел под мощным напором пены, до последнего не желал сдавать свои позиции.
Роман потер руки и совсем не к месту отметил, что первым делом, вскочив с постели, натянул перчатки. Это было уже сродни рефлексу, все равно что обойти открытый люк на тротуаре.
Наконец все было закончено. Пожарные, перекидываясь фразами, начали расходиться. Крепкие молодые мужчины в термостойкой униформе равнодушно шлепали сапогами по мутной жиже, мешанине из грязной воды и пены, не спеша сматывали рукава с напорными шлангами. В воздухе пахло гарью и сожженной резиной. Конечно, им не было никакого дела до сгоревшего автомобиля, равно как и до его владельца. Свою работу они выполнили.
Роман с бешено колотящимся сердцем глядел на почернелый остов своей машины. «Лексус» выгорел практически полностью, превратился в дымящийся скукоженный скелет какого-то фантастического биоробота из фильма о будущем. Хлопья гари до сих пор порхали в воздухе ленивыми мухами.
– Из потерпевших я один? – на всякий случай поинтересовался Роман и огляделся по сторонам, хотя и так было видно, что, кроме его машины, сожженной дотла, ни один автомобиль не пострадал.
Охранник, рослый мужчина средних лет, утвердительно кивнул. Вид у него был слегка виноватый.
– Все произошло внезапно. Сначала был какой-то хлопок, а когда я вышел, увидел огонь, – пояснил он, перекладывая из руки в руку служебную рацию. – В машинах начала срабатывать сигнализация. Я был здесь через пару минут, но из-за дыма…
– Господь с ним, с дымом, – прервал его Роман. – Я не имею к вам претензий. Вы уже просмотрели камеры наблюдения?
– Старший смены как раз этим занимается.
Роман кивнул.
Значит, шанс найти злоумышленников все же есть.
Он вышел за пределы стоянки, с наслаждением вдыхая ночной воздух.
– Просто замечательно, – пробормотал Олейник. – Теперь куда? В полицию?
Дурное соседство
Уже наступил вечер, когда Дарья с сыном пришли домой.
– Мой руки, Лешик, – сказала мать. – Скоро будем ужинать.
Она скинула туфли и прошла на кухню. Слушая, как журчит вода в ванной, Дарья вдруг подумала, что о сегодняшнем визите в банк следовало бы предупредить Артема. Все-таки он профессионал в подобных вопросах, но…