– Ну так и оставьте ее в покое.
– Но у меня же больше никого нет…
Хотела я спросить ее, кто в этом виноват, но воздержалась.
Дома Лешка спросил, может ли он пожить в дедовой комнате, пока дед в больнице. Я разрешила. Так Лешка будет подальше от нашей спальни. Незачем ему слышать скрип супружеского ложа…
– Валер, пустишь к компу? – спросила я. – Мне нужно найти в Сетях одну тетку.
Я могла пуститься на поиски и с планшетом, но большой экран как-то приятнее.
– Давай, только недолго. А я пока ужин сгоношу, – ответил муж.
Он консерватор, дай ему волю – на ужин будет сплошная жареная картошка. Но когда любишь – это всего лишь забавно. А вот когда не любишь…
Света Урнова нашлась довольно скоро – в Фейсбуке. Я для надежности посмотрела ее фотоальбомы и нашла несколько картинок, где она со Станиславом. Естественно, я сразу напросилась к ней в друзья.
Она была высокая и очень тонкая, выше Станислава на полголовы, и с маленьким личиком, лишенным возраста. Не хотела бы я быть такого роста и с полным отсутствием груди. Невольно вспомнилась Аринка – тоже худенькая, но очень женственная, даже агрессивно женственная. И вдруг я поняла – она что-то знает о смерти Станислава, знает – но не скажет.
Я лениво, уже по инерции, продолжала листать фотоальбомы этой Светы Урновой. И вдруг остановилась, сперва глазам своим не поверив, потом все-таки поверив.
Я увидела снимки, где были четверо – Урнова, Жанна Доронина, Сергей Доронин и мальчик лет восьми. На заднем плане – Луна-парк.
Мальчик, значит, был Артем, сын Дорониных. А Урнова им – кто? Стоит в обнимку с Жанной и смеется…
Обе – счастливые, нарядные, у обеих длинные волосы распущены и выложены на грудь, у Светы Урновой – темно-русые, у Жанны Дорониной – светлая грива, если заплести – будет коса в мое запястье толщиной.
Две женщины в обнимку и мужчина, обнимающий мальчика. А снимал-то кто?
Вскоре я поняла, кто фотограф. Нашла следующую серию картинок – на природе. Там взрослых было уже четверо – четвертый Станислав Вишневецкий. Компания у них, значит, была такая…
Компания, в которой давали в долг без расписок. И вот результат…
Я перетащила эти снимки на Валеркин комп, у меня там была своя директория как раз для таких случаев. Потом оттуда я скопировала снимки в «галерею» смартфона. Они могли пригодиться – как доказательство, что Света Урнова не просто знакома с покойным Станиславом, а даже хорошо знакома. Картинке-то Диана должна поверить.
Я, как полководец, готовилась к решительному бою.
Диана считала меня подругой. Видимо, долг подруги – вытащить страдалицу из ее скорби, употребив любые средства. Да, именно так. Я не срываю тогдашнюю злость на Диане, я выполняю долг, в полном соответствии с правилом хирургов: «Если гной – вскрой». А если она, узнав правду, пойдет выбрасываться из окошка, значит, она слишком возвышенная натура для нашего гадкого мира, и ей лучше будет там, в небесах…
Свету Урнову я изловила очень просто. Она в Фейсбуке вывесила картинки – осенний пейзаж, вид из собственного окна. Романтическая натура, блин! А мне этот вид был очень хорошо знаком – мы с Сашкой снимали квартиру, откуда можно было созерцать памятник неизвестному герою посреди большого сквера. То есть, когда-то на постаменте кто-то стоял; видимо, революционер, если в начале девяностых его оттуда сбросили. Табличку с именем и заслугами тоже отвинтили – она же из какого-то цветного металла, зачем добру зря пропадать?
По тому, в каком ракурсе был на картинках постамент, я вычислила дом и даже этаж. А потом задала себе вопрос: дальше-то что делать? Караулить Свету, как Диана караулила Жанну Доронину?
Я решила написать ей в Фейсбуке: «Есть дело, хорошо бы встретиться».
Она ответила: «А что за дело?»
Я написала: «Дело, которое касается судьбы моей лучшей подруги».
Она спросила: «При чем тут я?»
Я ответила: «Это тема для личной встречи».
Она сообщила: «Работаю допоздна, сейчас – никак».
Я стала выяснять: «Может, по дороге с работы можно пересечься?»
Ей откровенно не хотелось, но все же она проболталась, что теперь подрабатывает чем-то вроде литературного секретаря у одного дяденьки, решившего опубликовать мемуары, и возвращается из Смирновки последним автобусом. А я женщина грамотная, нашла в Сети автобусное расписание, и оно меня обрадовало: я как раз хорошо успевала, заперев салон, доехать до постамента.
Там же, в Сетях, я изучила план местности и нашла наблюдательный пункт – на лавочке возле постамента. Конечно, октябрьский вечер – не лучшая пора, чтобы сидеть на лавочке, и прогноз погоды обещал этой ночью ранний снегопад. Но мудрые англичане сказали: нет плохой погоды, есть неправильная одежда. И я не поленилась достать из шкафа зимнюю куртку, а под джинсы поддеть наконец колготки.
Света Урнова не только на фотках, но и в жизни оказалась ходячим скелетом. Как будто нечистая сила взяла нормальную женщину за уши и вытянула вверх… На ней было туго подпоясанное пальто, талии я бы позавидовала, если бы не знала, что выше и ниже этой талии практически ничего нет.
– Добрый вечер, – сказала я. – Буквально на пять минут!
– Вы кто?
– Мы списывались в Фейсбуке. Речь идет о жизни и смерти.
Вряд ли все было так уж страшно – за Дианой в больнице следили. Но, с другой стороны, как знать, какая блажь ударит ей в голову, когда она окажется дома.
– Какая еще жизнь и смерть? Пропустите меня!
Женщина оказалась нервная. Ну, я в салоне еще и не такое видала. У нас даже одна дура билась на полу в эпилептическом припадке.
– Слушайте внимательно! Моя подруга была невестой Станислава Вишневецкого. Теперь поняли?
– Невестой?
– Да, их его мамочка познакомила и настаивала на свадьбе. А моя подруга влюбилась, как ненормальная. Она сейчас в больнице, даже там пыталась выброситься из окна.
– И чем же я могу помочь? Я не психиатр! Пропустите!
Я – не из сопливых. Я, наверно, скорее из жестоких. Но должно же быть на свете хоть какое милосердие! Эта женщина, Света Урнова, оказалась безжалостнее, чем я могла предположить.
– Вы можете помочь! Если поедете туда со мной и скажете Диане, что ее жених – законченный пидор! Пусть она разозлится хотя бы! Мне не поверит, а вам…
– Да пропустите же! Я закричу!
– Кричите на здоровье. Если с Дианой что-то случится, я пойду к следователю Семенову и прямо скажу – ее можно было спасти, но из-за истеричной идиотки…
– К Семенову?
– Да, он же ведет дело о смерти Вишневецкого. Я с ним уже встречалась, он меня знает…
– Вы говорили с Семеновым?
Я поняла, что случайно нашарила болевую точку. Может, и стоило бы отступить, но Света Урнова меня разозлила.
– Говорила, конечно. Я же собирала информацию о Вишневецком. Если будете утверждать, что он не пидор, а белокрылый ангел, то имейте в виду – я все знаю про секретную квартирку в доме на Энгельсовской, где он жил с Алексом Диневичем и куда водил мальчишек.
– Сплетни собираете?
– Какие сплетни?! Я сама там видела Диневича с Сергеем Дорониным, они оттуда вещи выносили…
Света Урнова быстро прикрыла рот ладошкой. Так делают дети – а этой девочке было, пожалуй, за сорок. Я все еще не понимала, чем могла так ее испугать.
– И вы рассказали Семенову?
– Конечно.
– Боже мой, что вы натворили… что вы натворили…
Ее качнуло.
Хорошо, что я успела ее подхватить.
– Таблетка… – прошептала она. – Таблетка… в сумочке…
Тут-то я мысленно возблагодарила нашу массажистку Зосю. Она всех нас приучила пить воду – хоть по глоточку в час, но – чистую хорошую воду. И у меня в сумке была маленькая, на треть литра, бутылочка.
Усадив Свету Урнову на ступеньку у двери подъезда, я достала воду, а сама она – пузырек с таблетками. Ее руки дрожали, я помогла высыпать на ладонь крошечный желтоватый диск, закинуть его в рот, поднесла к губам горлышко бутылки.
– У меня – сердце… – сказала она, приняв лекарство. – Мне нельзя волноваться… Когда Славку нашли… когда я узнала… меня «скорая» с работы увезла…
– Может, вызвать? – предложила я.
– Нет, я немного посижу, пройдет…
– Отвести вас домой?
Тут в ее сумочке зазвучала музыка. Я знала мелодию – когда водила маленького Лешку в театр, ему очень понравился «Щелкунчик», и мы за зиму трижды этот балет посмотрели. Рингтоном Светы Урновой был «Танец снежинок». Ишь ты, подумала я, возвышенная натура…
– Да, Жанчик… – сказала Света Урнова. – Да… Нет, со мной все в порядке… Ты можешь прямо сейчас приехать? Да, прямо сейчас… Давай, скорее…
– Я побуду с вами, пока Доронина не приедет, – пообещала я. Мой блистательный план привлечь Свету Урнову к спасению дурынды Дианы провалился, на душе было погано.
Значит, я могу рассчитывать только на Аринку… А не позвать ли Аринку? Я знаю о подвигах Вишневецкого только с ее слов, и мне могут справедливо сказать: это слухи и сплетни. А она часто с ним встречалась, знает все имена!
Я достала смартфон.
– Ариш, ты сейчас не очень занята?
– Сижу дома и матерюсь, – был ответ. – Поссорилась с Гешкой на ровном месте!
Спрашивать про Гешку я не стала.
– Можешь сейчас подъехать на бульвар Суворова? Такси оплачу.
– А что такое?
– Разгребаюсь с нашим дорогим покойником!
– А как Диана?
– Пока в больнице. Я ей еще ничего не говорила. Вот, пытаюсь упросить Свету Урнову пойти в свидетельницы. Ариш, приезжай.
– Понятно… Ну, не ради тебя – ради Алекса приеду. Алекс золотой парень. Вишневецкий у него немало крови высосал. Я как раз с Алексом сегодня говорила. Он тоже никак не поверит, что Стасик – человек-дерьмо. Жди! Буду подъезжать – отзвонюсь.
Урнова сидела на ступеньке и очень осторожно дышала. Я подумала: если она теперь вздумает идти домой, то не пускать – нельзя, и пускать – нельзя, мне нужно, чтобы она хоть познакомилась с Аринкой. А вот когда разом явятся Аринка и Жанна Доронина, тогда-то и начнется бедлам!