— Что ж, я здесь, если все еще нужна тебе.
— Все еще нужна мне! Да я… — Рейд поперхнулся словами; в том, что он хотел сказать, было так много подтверждения, что они застряли в горле. В душе его зазвучала музыка. А потом она каким-то образом оказалась в его объятиях, он щекой прижался к ее волосам, и слова уже стали не нужны.
Кусок веревки
Он был маленький, высохший, одетый во все черное. Рядом лежал котелок, едва достаточный, чтобы прикрыть пеньки от рогов на голове. Изумрудный блеск глаз с узкими зрачками потускнел, когда он сидел, погрузившись в глубокие раздумья. Он смотрел на семь предметов, висящих на ржавых гвоздях, вбитых в каменную стену.
Место, где он сидел, нельзя было назвать комнатой, потому что оно для этого слишком велико. Языки пламени из какого-то источника за ним отбрасывали гротескные оранжевые отблески на каменные стены. Но здесь не было тепло. Было влажно, холодно и все погружено в тень.
Изредка языки пламени превращали семь предметов на стене в четкий рельеф. Это были золотой кубок, бронзовый кинжал, большой розовый драгоценный камень, серебряная цепь, кольцо с экзотическим рисунком, кусок веревки и трость из черного дерева. После длительного раздумья сидящий снял с гвоздя кусок веревки и принялся его разглядывать. Внешне похоже на самую обычную веревку, но это не так. Посередине яркая красная нить.
Как и к остальным предметам, к веревке был прикреплен ярлычок. Сидящий прочел слова на ярлычке.
СМЕРТЬ ПУТЕМ УДУШЕНИЯ
Джордж Хорнсби.
Изъято 24 июля 1735.
Возвращено 28 сентября 1735.
Гертруда Ларримор.
Изъято 6 февраля 1809.
Возвращено 11 апреля 1809.
Натан Ордвинн.
Изъято 14 декабря 1871.
Возвращено 16 февраля 1872.
Джеймс Гатлин.
Изъято 2 мая 1919.
Возвращено 7 июля 1919.
Он решил взять кусок веревки. Она не так часто использовалась, как следовало бы, и, если он верно оценивает ее потенциал, это самый подходящий подарок для смертного, который спас его «жизнь». Он знал, что веревка погубит самого смертного и еще несколько других в его окружении. Но он не был намеренно жесток. Смерть — его дело, и он не мог забыть о своем деле, даже там, где речь шла о подарках.
Он встал и спрятал кусок веревки в карман своего черного костюма. Потом надел на голову котелок. Надел очень старательно, чтобы котелок сидел надежно. И когда уходил, яркое пламя потускнело.
Деревянная балка была не слишком тяжелой. Но Деннис Альфорд никогда не был сильным человеком. Он мал ростом и хрупок, и на его узком лице выражение горечи, которую никак не удается скрыть. Мышцы его худых рук натянулись, как проволоки, когда он пытался удержать балку. Он крепко сжал губы от усилий.
— Элейн! — крикнул он. — Элейн! Быстрей!
Альфорд дышал тяжело, и боль в руках становилась невыносимой. Мысли его были окрашены гневом и сожалением. Теперь он понимал, что не следовало жалеть деньги; надо было заплатить плотнику, а не пробовать починить крыльцо самому. В лучшем случае он все только испортит.
Под перилами, на которых он стоял, появилось круглое испуганное лицо жены.
— Не могу найти кусок дерева такого размера! — жалобно сказала она.
Альфорд раздраженно выдохнул.
— Ну, так отпили! — взревел он. — Я больше не могу это держать!
Он что-то мрачно бормотал, меняя положение тела на более удобное.
— Не могу ли я вам помочь? — произнес голос в районе его коленей.
Удивленный, Альфорд, едва не потеряв равновесие, посмотрел вниз. Там стоял маленький худой человек весь в черном, как сажа. Котелок казался слишком большим для его узкого лица.
— Конечно, можете… большое спасибо, — ответил Альфорд. — Мне нужен кусок дерева такого размера, чтобы прибить здесь к стене; на нее будет опираться эта балка. Можете подняться и подержать ее?
— В этом нет необходимости, — улыбнулся незнакомец.
Он достал из кармана костюма кусок веревки.
Альфорд удивленно смотрел, как незнакомец ухватился за вертикальный столб и с проворством, противоречащим его внешность, легко поднялся на перила. Он искусно привязал веревку к перекладине и к вертикальной балке, к которой крепилась перекладина. Все это он проделал очень быстро. Альфорд сразу почувствовал, что балка больше не давит ему на руки.
Он ахнул, когда понял, что произошло. Один конец тяжелой перекладины теперь был веревкой прочно привязан к столбу. Но второй конец — тот, что он держал, — был совершенно свободен! И балка оставалась горизонтальной, как будто нарушая закон тяготения!
— Как это… — начал Альфорд. От неожиданности он застыл и стоял, глядя на незнакомца, который легко соскочил на крыльцо. — Слушайте! Вы не тот парень, которого я вытащил из-под грузовика?
Незнакомец оживленно кивнул.
— Я самый, — сказал он. — Совпадение, не правда ли?
— Еще какое! — ответил Альфорд. Он начал понимать, что в незнакомце есть что-то странное. Глаза у него ярко-зеленые, а зрачки — узкие и совсем не круглые. А нос как узкое лезвие плоти на плоском лице. Подбородок заостренный.
Альфорд понял, что уставился на незнакомца. Он отвел взгляд, чувствуя себя неловко.
Незнакомец улыбался кривой сардонической улыбкой.
— В тот день вы спасли мне жизнь, — сказал он. — Я не забыл.
— Да это ерунда, — стал отказываться Альфорд. — Просто я был за вами и увидел приближающийся грузовик.
— Я хотел сразу вас отблагодарить, — сказал незнакомец. — Но вы просто исчезли в толпе. За то, что спасли мне жизнь, оставьте себе веревку. У нее… есть очень полезные свойства. Всего хорошего.
И, прежде чем Альфорд успел что-нибудь сказать, незнакомец проворно спустился по ступеням крыльца и быстро пошел по улице.
Альфорд испытал странное ощущение. Он смотрел вслед незнакомцу, и ему казалось, что затихающие шаги отбивают четкий ритм тук-тук-тук. Как копыта, подумал он, вспомнив необычные зеленые глаза. Он вздрогнул, ощутив неожиданный холодок на спине.
Альфорд продолжал смотреть на балку, которую чудесным образом поддерживала веревка, когда со двора торопливо вернулась жена.
— Держи, — отдуваясь, сказала она, протягивая отпиленный кусок дерева. Она остановилась, и ее полное тело застыло, когда она поняла, что Альфорд не держит балку. — Как ты ее закрепил? — удивленно спросила она. Ей хотелось рассердиться, но она не смела.
Все еще глядя на веревку, Альфорд коротко объяснил:
— И не смотри на меня так! — закончил он. — Иди в дом и готовь обед. На сегодня все. Остальное сделаю завтра.
Он взял у нее из рук кусок дерева и прибил под свободным концом перекладины.
Потом несколькими гвоздями прибил перекладину к столбу, так что теперь они были надежно соединены. Затем попытался отвязать веревку, которая привязывала перекладину к столбу. Веревка не развязывалась. Он с силой побил по ней молотком. Веревка даже не дрогнула.
Сердитый и слегка испуганный, Альфорд достал карманный нож. Он начал перерезать веревку. Проходили минуты, он вспотел, но острое лезвие не оставило на веревке ни следа.
Он попытался подавить ощущение пустоты в желудке, но ему это не вполне удалось. С новым страхом и каким-то удивлением смотрел он на веревку. Потом заметил нечто такое, чего не видел раньше: по центру веревки проходила яркая нить.
Похожа на металлическую, но красная и блестит. Такого металла он никогда не видел. А ведь он химик. Он осторожно притронулся к нити лезвием ножа. При этом контакте испытал шок в руке.
Испуганно отдернув руку, он потерял равновесие и соскочил на крыльцо. Лицо у него побледнело. В голове возникли тысячи удивленных мыслей. Он стоял, пока жена не позвала его есть.
Она широко раскрытыми глазами смотрела, как он есть. Ее напряжение лишь усилило его беспокойство и привело его в ярость.
— Проклятие! — рявкнул он. — Не смотри на меня так! Я знаю об этой штуке не больше тебя!
Деннис Альфорд провел беспокойную, полную тревожных мыслей ночь, и, когда на следующее утро появился в химическом концерне, где работал, под глазами у него были темные круги. Мастер Ансель Хок был злорадно доволен.
— Снова опоздал? — рявкнул он. — В чем дело? Ленишься даже на работу прийти?
— Я вам объяснял, — терпеливо ответил Альфорд. — Автобус, в котором я езжу на работу, идет медленней, потому что на протяжении четырех миль ремонтируют дорогу.
— Почему бы тебе не сесть в него раньше? — взревел Хок.
Красный туман сгустился перед глазами Альфорда, ему ужасно хотелось вцепиться в горло Хока. Он не впервые хотел это сделать. Он тем сильней ненавидел мастера, что Хок занимал место, за которое Альфорд отдал бы свои зубы мудрости. Это было его единственное честолюбивое стремление.
Но он заставил себя сдержать гнев и заняться работой. Он понимал, что если позволит себе сорваться, это приведет не только к потере работы, но и к тому, что Хок его изобьет. Альфорд понимал, что он не пара сильному мастеру. Дома у него есть пистолет, и он не использовал его только потому, что сомневался в своей способности совершить нераскрываемое преступление.
Стараясь сдержать дрожь тела, Альфорд сказал:
— Автобусы идут с интервалом в час. Мне и так приходится очень рано вставать, чтобы попасть на этот, в котором я приехал.
Хок сделал нетерпеливый жест.
— Никаких проклятых оправданий! Работай! Если опоздаешь еще раз, отправишься в мусоропровод!
Кипя от вынужденного бессилия, Альфорд прошел к шкафчикам. Он был напряжен, едва ли не болен. Переодеваясь, он заметил, что в кармане пальто что-то необычно большое. Но он слишком торопился, чтобы проверить, что это.
Как обычно, день был скучный и монотонный. Альфорд так напряженно думал о вчерашнем происшествии, что допустил несколько ошибок в простейших аналитических тестах. Хок отругал его.
И все же продолжение дня было необычным. Потому что в конце его Анселя Хока нашли в его кабинете — мертвым. Смотреть на него было очень неприятно. Вокруг шеи пурпурный рубец. Глаза выпячены, язык свисает почти до конца подбородка.