Каждый школьник переворачивал в учебнике последнюю страницу о Ричарде III с облегчением, потому что на нем кончалась Война Алой и Белой розы, и можно было перейти к Тюдорам, куда более скучным, но зато легким для заучивания.
Когда Лилипутка пришла готовить Гранта ко сну, он спросил:
– У вас, случайно, нет учебника истории?
– Учебника истории? Нет. Зачем он мне?
Вопрос был чисто риторический, и Грант не потрудился искать на него ответ. Его молчание, видимо, задело сестру, и в конце концов она изрекла:
– Если вам действительно нужен учебник, спросите у сестры Дэррол, когда она принесет ужин. У нее в комнате все школьные учебники стоят на полке; думаю, найдется там и история.
Как это похоже на Амазонку – хранить свои школьные книги! Она все еще грустит по школе так же, как весной – по родному Глостерширу, утопающему в цветущих нарциссах. Когда Амазонка ввалилась в палату с сырным пудингом и тушеным ревенем, Грант посмотрел на нее почти благожелательно. Она перестала быть крупной представительницей женского пола, дышащей как всасывающий насос, и стала потенциальным источником наслаждения.
Да, у нее есть учебник истории, обрадовала его сестра Дэррол, даже, кажется, целых два. Она сохранила все учебники, потому что очень любила школу.
Грант чуть было не спросил, хранит ли она своих кукол, но вовремя остановился.
– История мне и впрямь очень нравилась, – продолжала девушка. – Это был мой любимый предмет. Ричард Львиное Сердце мой кумир.
– Настоящий прохвост, – высказался Грант.
– Да что вы! – с обидой возразила Амазонка.
– Перевозбужденный холерик, – безжалостно продолжал Грант. – Носился туда-сюда по белу свету. Вы скоро кончаете дежурить?
– Вот накормлю всех ужином.
– Не сможете принести мне учебник сегодня?
– Спать надо, а не книги читать.
– Все же лучше заняться историей, чем просто пялиться в потолок. Сделаете это для меня?
– Не знаю, право, стоит ли лишний раз тащиться в свою комнату и обратно ради человека, который так отзывается о Львином Сердце.
– Ладно, – сменил тактику Грант, – я не из тех мучеников, которые готовы пострадать за идею. Считаю Ричарда Львиное Сердце образцом отваги и благородства, рыцарем без страха и упрека, величайшим полководцем и кавалером трех орденов «За выдающиеся заслуги». Теперь я заслужил книгу?
– Похоже, вам и в самом деле не терпится заняться историей. Я занесу учебник, когда буду проходить мимо вечером. Все равно я иду сегодня в кино.
Прошел почти час, когда Амазонка появилась снова в пышной шубке из ламы. Верхний свет в палате был выключен, и она возникла в свете настольной лампы подобно доброму духу.
– Я надеялась, что вы уже уснули, – сказала она. – Не стоит вам так поздно браться за чтение.
– Если меня что-нибудь и способно усыпить, так это учебник английской истории, – успокоил ее Грант. – Можете в кино с чистой совестью держаться за руки со своим кавалером.
– Я иду с сестрой Барроуз.
– Все равно можете держаться за руки.
– Нет на вас моего терпения, – ласково сказала девушка и растворилась в темноте.
Она принесла целых две книги.
Первой была «История в картинках», имевшая к настоящей истории такое же отношение, как переложение Библии для детей к действительному Священному Писанию. Канут[39] упрекает своих придворных за лесть, стоя на берегу моря перед наступающим приливом; Альфред[40] прячется от преследователей и печет пироги; Рали[41] расстилает свой плащ перед Елизаветой; умирающий адмирал Нельсон прощается с Харди на борту «Виктории»[42] – все изложено крупным шрифтом абзацами в одно предложение. Каждый эпизод сопровождается иллюстрацией во всю страницу.
В том, что Амазонка так бережно хранила подобную детскую литературу, было нечто любопытно-трогательное. Грант посмотрел, была ли книга подписана. На форзаце стояло:
Элла Дэррол,
III класс,
Ньюбриджская средняя школа,
Ньюбридж,
Глостершир.
Англия,
Европа,
Земля.
Вселенная.
Вокруг были налеплены цветные переводные картинки.
«Неужели все дети этим занимаются? – подумал Грант. – Делают подобные надписи, тратят время в классе на переводные картинки?» В свое время он поступал точно так же. Яркие разноцветные картинки пробудили в нем воспоминания о детстве с такой силой, как ничто за долгие годы. Он давно забыл возбуждение и восторг от переводных картинок, тот удивительный миг, когда вытягиваешь подложку и видишь, что все получилось как надо. Во взрослом мире мало что способно доставить подобную радость. Разве что, возможно, удачный удар в гольфе или то мгновение, когда чувствуешь натяжение лески и трепещешь в предвкушении, что клюнула крупная рыба.
Детская книжица так умилила Гранта, что он неспешно прочитал ее от корки до корки. В конце концов именно это и остается в голове у каждого взрослого, после того как из нее навечно улетучиваются всякие тонны и фунты и нескончаемая мешанина из распрей и сражений, соглашений и измен, заговоров и актов.
История про Ричарда III называлась «Принцы в Тауэре» и, видимо, не понравилась маленькой Элле, поскольку она аккуратно заштриховала все «о» в тексте. Двум золотоволосым мальчикам, играющим в падающем сквозь зарешеченное окошко солнечном луче, кто-то подрисовал очки, а на обратной стороне иллюстрации кто-то разыграл несколько партий в крестики-нолики. Да, принцы явно не пользовались успехом у маленькой Эллы.
И все же коротенький рассказ был достаточно захватывающим. В нем вполне хватало ужасов, чтобы заворожить детское сердце. Невинные ребятишки, дядюшка-злодей – непременные атрибуты классических историй.
Имелась и мораль – рассказ был написан с назидательными целями:
«Но королю не удалось извлечь пользу из своего злого дела. Английский народ был потрясен его хладнокровной жестокостью и решил, что больше не может терпеть такого короля. Послали за дальним кузеном Ричарда Генрихом Тюдором, жившим во Франции, чтобы тот пришел и стал новым королем. В последовавшей битве Ричард храбро сражался и был убит, но имя его ненавидели по всей стране, и многие поспешили покинуть его и перейти на сторону соперника».
Что ж, просто и незамысловато. Элементарное изложение событий.
Грант взял вторую книгу. Обычный школьный учебник. Две тысячи лет английской истории, аккуратно разбитые на удобные для чтения разделы. Как обычно, каждый раздел соответствовал правлению того или иного монарха. Неудивительно, что любое известное историческое лицо чаще всего почти автоматически ассоциировалось с соответствующим царствованием, при этом забывалось, что лицо это могло жить и быть известным и при других королях. Пепис – Карл II. Шекспир – Елизавета. Мальборо – королева Анна. Не приходило в голову, что тот, кто видел Елизавету, мог вполне видеть и Георга I. К периодизации истории по монархам в Англии приучают с детства.
Это, однако, упрощает дело, если ты всего лишь прикованный к постели полицейский, который, чтобы не свихнуться от больничной скуки, охотится за сведениями о давно умершем короле.
Грант с удивлением узнал, что правление Ричарда III было весьма кратким. Чтобы стать одним из наиболее известных правителей за два тысячелетия английской истории, имея в распоряжении всего лишь два года, требовалось быть незаурядной личностью. Если Ричард и не обрел многих друзей, то, во всяком случае, оказывал на людей значительное влияние.
Авторы учебника тоже отмечали незаурядность Ричарда:
«Ричард был человеком больших способностей, но весьма неразборчивым в средствах. Он решительно потребовал для себя корону под абсурдным предлогом, будто брак его брата и Елизаветы Вудвилл был незаконным и, следовательно, дети от этого брака являлись незаконнорожденными. Ричард был принят народом, опасавшимся перехода короны к несовершеннолетнему, и начал свое царствование шествием по Южной Англии, где сумел получить значительную поддержку. В это время, однако, два юных принца, живших в Тауэре, исчезли. Молва гласила, что их умертвили. Последовавший серьезный мятеж был подавлен Ричардом с особой жестокостью. Для восстановления своей пошатнувшейся популярности он созвал парламент, который принял ряд полезных законов (против милостей, обслуживания и ливреи).
Тем не менее разразился второй мятеж, принявший форму вторжения в Англию французских войск под предводительством Генриха Ричмонда, главы ветви Ланкастеров. Он сошелся с Ричардом в битве у Босворта, и измена братьев Стенли обеспечила ему победу. Ричард отважно сражался и погиб, оставив после себя столь же бесславную память, как король Иоанн»[43].
Что такое, черт возьми, эти милости, обслуживание и ливреи?
Интересно, как понравилось англичанам то, что вопрос о престолонаследии решили за них французские солдаты?
Но, конечно, в те времена Франция еще считалась чем-то вроде полуотделившейся части Англии – землей, казавшейся англичанину куда менее иностранной, чем, скажем, Ирландия. Поездка во Францию для англичанина XV века была обыденным делом; в Ирландию же – только в знак протеста.
Грант лежал и думал о той Англии. Англии, из-за которой велась Война Алой и Белой розы. Зеленая, зеленая Англия, без единой фабричной трубы от Камберленда до Корнуолла. Англия до огораживания, с великими лесами, изобилующими дичью, с просторными болотами, кишащими птицей. Англия, где через каждые несколько миль встречалось неизменное скопление построек: замок, церковь и хижины; монастырь, церковь и хижины; усадьба, церковь и хижины. Вокруг них – полоски обработанной земли, а дальше – сплошная, ничем не прерываемая зелень. Ведущие от деревни к деревне, изрытые колеями дороги, которые зимой от грязи превращаются в трясину, а летом покрываются белой пылью; дороги, обочины которых заросли