– Полагаешь, УРОДЗ – это божий промысел?
– Нет, я верю в свободу воли. Мы сами принимаем решения и совершаем поступки, которые влекут за собой определённые последствия. Мир таков, каким его сделали мы. Однако мне кажется, что иногда можно попросить Господа о помощи, и он не откажет. Я думаю, что он, сидя где-то там, на своём престоле, смотрит на нас и говорит: «Ох, и наворотили же дел мои неразумные дети! Надо им немного подсобить».
– Да, от помощи я бы не отказался.
– Как и я. Вот почему мне бы хотелось иметь оружие.
– Нет, – Сэм покачал головой. – Я уже изуродовал отчима, ранил Дрейка. Или вообще убил. Понятия не имею, что будет дальше. Одно знаю: когда я причиняю кому-то боль, это оставляет отпечаток на моей душе, шрам, что ли… Это как… – он запнулся, подбирая слова, и Астрид его обняла. – Взять, к примеру, моё колено. Дрейк его прострелил, Лана вылечила, будто ничего и не было. А когда я поджёг Дрейка, нечто засело у меня в голове занозой, и эту боль исцелить никто не сможет.
– Но когда начнётся бой, всем придётся пережить подобную боль.
– Ты – не все.
– Нет?
– Нет.
– Почему?
– Потому, что я тебя люблю.
Астрид долго молчала. Сэм испугался, что обидел её, однако она не разжимала объятий и не отстранялась, уткнувшись ему в шею. Он почувствовал тёплые слёзы на своей коже. Наконец, Астрид произнесла:
– Я тоже тебя люблю.
Сэм с облегчением вздохнул.
– Ну, хоть это мы выяснили, – пошутил он, но Астрид осталась серьёзна.
– Я должна ещё кое-что тебе сказать, Сэм.
– Секрет?
– Я ни в чём не уверена, поэтому молчала. Интуицию сложно отделить от интеллекта. Чаще всего этим словом мы называем обострённое восприятие действительности, происходящее на подсознательном уровне, и ничего сверхъестественного в этом нет.
– У-гу, – с нарочито «тупым» видом откликнулся Сэм.
– Долгое время я вообще полагала, что речь идёт именно о банальной интуиции.
– Сила. Я давно прикидываю, догадалась ты или нет. Диана, кстати, сказала, что у тебя – две «палки». Просто мне не хотелось, чтобы ты забивала себе этим голову.
– Догадывалась. Только поверить не могла. Когда я прикасаюсь к чьей-нибудь руке, то иногда в голове возникает словно бы огненная полоса в небе.
– Полоса? – он немного отодвинулся, чтобы видеть её лицо.
– Дикость, правда? – Астрид пожала плечами. – Она бывает короткой или длинной, яркой или тусклой. Не представляю, что она означает, не могу на неё повлиять и пока даже не пыталась как следует изучить. Но в первом приближении я считаю, что вижу некую меру. Ну, или величину. Выражаясь сугубо метафорически, всё выглядит так, будто я вижу душу человека, его дальнейшую судьбу.
– Куда уж метафоричней. Выходит, твоя сила – в подборе метких метафор?
Наконец-то ему удалось вызвать у Астрид улыбку.
– Остряк-самоучка, – она ткнула его кулаком в бок. – Одним словом, я с самого начала знала, что ты – очень важен. Ты похож на метеор, на ослепительную комету.
– Не сверну ли я завтра шею, врезавшись лбом в стену?
– Не знаю, – Астрид смутилась. – И всё же ярче тебя тут нет никого.
Джек-Компьютер проснулся от того, что чья-то мягкая рука зажала ему рот. Была ночь, комнату освещало лишь синеватое свечение экрана ноутбука. Джек разглядел лицо, тёмные волосы и блестящие глаза.
– Тс-с, – она приложила палец к губам.
Сердце Джека норовило выпрыгнуть из груди. Что-то было не так.
– Вставай, Джек.
– Что случилось?
– Помнишь наш уговор? Помнишь своё обещание?
Говорить «да» ужасно не хотелось. Он сразу понял: чего бы ни потребовала Диана, хорошим это не кончится. Никогда ещё Джеку не было так страшно.
И Дрейк вернулся. Дрейк-чудовище.
Диана провела кончиками пальцев по щеке Джека, легонько шлёпнула. Его пробрала дрожь.
– Я спросила, помнишь ли ты своё обещание?
Он молчал, точно утратил дар речи, испуганный и её близостью, и тем, что от него сейчас потребуют. Потом через силу кивнул.
– Одевайся, с собой ничего не бери.
– Который час? – Джек всё медлил.
– Час хороших поступков, – тонко очерченные губы покривились в усмешке. – Пусть и по дурным мотивам.
Джек встал с кровати, возблагодарив небеса за то, что накануне натянул пижамные штаны. Попросив Диану отвернуться, торопливо оделся.
– Куда мы идём?
– Прокатимся немного.
– Я только однажды сидел за рулём и едва не угодил в канаву.
– Ты же умный мальчик, Джек, во второй раз у тебя получится лучше.
Они на цыпочках вышли в тёмный коридор и тихо-тихо спустились по лестнице. Приоткрыв дверь, Диана выглянула наружу. Джеку стало любопытно, заготовила ли она какую-нибудь отговорку на случай, если их засекут.
Шорох гравия под кроссовками казался оглушительным в туманном ночном воздухе. Как нарочно. Каждый шаг – будто слоны топают.
Диана направилась к внедорожнику, припаркованному прямо на газоне.
– Ключи внутри. Залезай. На водительское сиденье.
– Куда мы поедем?
– В Пердидо-Бич. Только не «мы», а ты.
– Я? Один?! – вскинулся Джек. – Да ни за что на свете. Кейн решит, что я удрал, и отправит за мной Дрейка.
– Или ты подчинишься, или я сейчас закричу. А потом скажу, что застукала тебя, когда ты пытался сбежать.
Это было бы вполне в духе Дианы. И Кейн ей поверит. Поверит и… натравит Дрейка. Джека передёрнуло. Оставалось выкинуть белый флаг.
– Зачем же мне туда ехать? – прохныкал он.
– Найдёшь Сэма Темпла. Скажешь, что сбежал.
Судорожно сглотнув, Джек кивнул.
– А ещё лучше, найди ту девчонку, Астрид, – Диана презрительно фыркнула. – Астрид-Гения. Она попытается во что бы то ни стало спасти Сэма.
– Да-да, понял, – Джек постарался овладеть собой. – Мне, того, пора ехать.
– Расскажи им всё об Эндрю, – она сжала его локоть.
– Так вот что тебе от меня нужно, – он застыл с ключом в руке.
– Джек, если Сэм исчезнет, Дрейк попрёт на меня, и даже Кейн не сможет его удержать. Нынешний Дрейк не чета прежнему. Сэм нужен мне живым. Нужен кто-то, кого Дрейк ненавидит. Равновесие, Джек. Расскажи Сэму о соблазне. Предупреди, что если он устоит перед соблазном, если скажет «нет», то может быть, – может быть! – тогда… – она обречённо вздохнула. – А теперь езжай.
Резко развернувшись, она направилась к школе. Джек проводил её взглядом до дверей. Странно, ведь Диана тоже могла бы сбежать. Удрать от Кейна, Дрейка и их порядков. Однако она осталась. Неужели, действительно любит Кейна?
Джек глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь успокоиться, потом повернул ключ. Мотор оглушительно взревел. Наверное, Джек слишком сильно надавил на педаль газа.
– Тише, тише…
Переключил передачу на «D», вновь нажал на педаль. Машина не сдвинулась с места. Джек запаниковал, но тут его осенило: ручной тормоз! Опустил рычаг и опять надавил на педаль. Внедорожник медленно-медленно двинулся по гравийной дорожке.
– Эй! Ты куда?!
Говард. Что он тут делает ночью? Ах, ну да. Ищет Орка.
Недоумённое выражение лица Говарда сменилось на озадаченное, потом на встревоженное.
– Стой, чувак! Стой!
Джек проехал мимо. В зеркале заднего вида заметил, что Говард побежал к школе. Пора было увеличить скорость, но Джек боялся. Вождение наводило на него ужас: надо было о стольком думать, столько держать в голове… В конце концов, водить машину просто-напросто опасно, смертельно опасно.
Ворота оказались закрыты. Джек выпрыгнул из машины и рывком распахнул створки. Постоял, прислушиваясь к звукам леса. Капли росы срывались с листьев под слабеньким ветерком, мелкие зверюшки шуршали в траве. Внезапно до него донёсся шум двигателя.
В машину, быстро! Прочь, прочь отсюда!
Ворота закрывать не стал: преследователей это не остановит, а вот он время потеряет. Между тем они были совсем близко. За рулём наверняка сидел Панда, водивший куда лучше Джека.
Панда. А рядом – Дрейк. Дрейк со своей жуткой рукой.
Джек поёжился и сжал руль так, что треснула пластмассовая накладка. Он отбросил шестидюймовую дугу и заскулил от страха. Немного ослабил хватку. «Не паникуй! – приказал он себе. – Сосредоточься на вождении, на дороге!» Последняя вела вниз, густой лес сменился открытой местностью, начинавшейся сразу за поворотом, огибавшим отрог.
В зеркальце заднего вида мелькнул свет.
Господи, помоги!
Они его убьют. Дрейк задушит его своим щупальцем.
– Думай, Джек! Шевели мозгами! – закричал он, выплёскивая нахлынувшие эмоции.
Это тебе не программирование, не хай-тек. Это нечто первобытное. Сила и насилие, насилие и сила. Страх и ненависть.
Хотя, погоди-ка…
Что если дело, скажем, в подвеске? У внедорожника она высокая. У машины преследователей, – низкая. Их спортивный автомобиль против его полноприводного.
Джек покрутил головой. Справа – глубокий кювет, слева – крутой склон и каменная стена. Преследователи нагоняли, они были уже в нескольких сотнях футов.
Туда! Джек не знал, куда заведёт его грунтовка, уходящая вправо. Вдруг он проедет двадцать футов и намертво застрянет? Однако выбора не было. Джек крутанул руль, ясно понимая, что может опрокинуться даже на такой низкой скорости.
Внедорожник устоял и запрыгал по ухабам. Фары выхватывали поросшую кустарником землю, – яркое световое пятно в чернильной, безлунной ночи. Куда он едет? Неизвестно. Джек положился на судьбу, ему оставалось лишь надеяться, что грунтовка не закончится на вершине какого-нибудь утёса.
Дёргающийся руль так и норовил вырваться. Но сжимать сильнее Джек опасался. Ещё развалится прямо в его ставших такими сильными руках. Тогда ему точно крышка.
Позади суматошно метались огни седана. Грунтовка была явно не для него. Даже внедорожнику приходилось туго, что уж говорить об обычном седане. Джек понемногу отрывался от преследователей. Наконец, свет чужих фар начал тускнеть. Похоже, седан остановился.
Джек сбросил скорость, чтобы было проще вести. Ну, хорошо, он удрал. И что теперь? Как добраться до Пердидо-Бич? Другой дороги туда он не знал. Куда приведёт грунтовка?