Натиска агрессивных кочевников не выдержали и византийские войска: они были разбиты у крепости Малаз-юрт (Маницкерт) в 1071 году. После этого орды кочевых огузов (тюрок-сельджуков) устремились в Малую Азию, где в 1072 году возникло первое тюркское государство – Румский султанат. В том же году Алп-Арслан гибнет от руки наемного убийцы и его преемником становится сын Мелик-шах (1072–1092). При нем сельджуки достигают вершины своего могущества.
В ходе завоеваний Мелик-шаха Сельджукская империя охватила огромные территории от Босфора и Дарданелл до Китая. При нем строились новые города, мечети и медресе, активно развивались торговля и ремесло, а население империи стремительно увеличивалось. Но расцвет империи длился недолго. Феодальная раздробленность не дала молодому и амбициозному государственному образованию развиваться. Еще при Мелик-шахе были созданы Керманский, Румский и Сирийский султанаты, что объективно активизировало сепаратизм. В 1092 году Мелик-шах скончался, и после его смерти начался распад огузской державы. Он сопровождался междоусобными войнами и завершился окончательным развалом в XIII веке.
В 1243 году монголо-татары заняли всю Малую Азию, и сельджуки оказались под властью татарских ильханов (в переводе – «повелители народа»). В 1307 году был убит последний румский султан и вассал татар Масуд. Анатолия оказалась раздробленной на множество мелких эмиратов, которые впоследствии были объединены под эгидой новой тюркской династии Османов.
Образ жизни
По мере превращения сельджукского общества в монархию племенная верхушка почувствовала вкус к роскоши. Новый, зажиточный, образ жизни привел к тому, что султан отдалился от своих соплеменников. Одновременно появился новый класс придворных и чиновников, что неизбежно повлекло за собой увеличение интриг и политических заговоров. Из-за этого султанам даже пришлось завести специального человека, чтобы пробовать блюда перед подачей на стол. Но и такая предосторожность не была гарантией от внезапной смерти вследствие отравления.
При дворе действовали особые церемонии. При вступлении на трон нового суверена его встречали высшие сановники и духовные лица, державшие в руках золотые чаши с медом и молоком кобылиц. На пиру султан с гостями сидели за высоким столом, на который слуги подносили изысканную еду и сладости в золотых и серебряных чашах. По случаю государственных праздников обычно объявлялась всеобщая амнистия. По этой причине двери тюрем открывались на заре, чтобы освобожденные могли принять участие во всеобщем веселье.
В языческий кочевой период сельджукские женщины ходили с открытыми лицами и сражались рядом с мужчинами. Однако после принятия ислама их обязали носить чадру и жить в гаремах, не принимая участия в государственной жизни. Обычно султаны брали себе в жены высокородных принцесс из тюркских династий.
Румский султанат по своей сути был военным государством, и боеспособность армии в стране всегда были делом первостепенной важности. Армия была хорошо вооружена: рядовые воины носили кольчуги и островерхие шлемы, у всех были щиты, а у многих офицеров – обоюдоострые мечи. Лучникам давали стрелы с зазубренными наконечниками, которые обмакивали в яд.
Не меньшее внимание уделялось и законодательству, гарантирующему спокойствие и порядок в стране. Преднамеренное убийство каралось смертной казнью, которая иногда заменялась выплатой денег семье пострадавшего. Преступника могли задушить, повесить или обезглавить, а в самых крайних случаях с него заживо сдирали кожу, из которой делали чучело. Его возили по всему городу, а потом помещали в специальную хижину и публично сжигали. Менее серьезные преступления карались ссылкой, публичным избиением плетьми или конфискацией имущества.
Подобные меры наглядно демонстрировали итог преступной деятельности, поэтому власть султанов была беспрекословной и пользовалась огромным уважением.
Государство всеобщего благоденствия
В захваченных сельджуками городах почти сразу же начиналось бурное строительство. Сначала восстанавливались крепостные стены и башни, а затем появлялись мечети. Поэтому довольно быстро на месте привычных для местных жителей куполов появлялись стройные минареты, вырастали мавзолеи с коническими крышами.
Считается, что, в отличие от христианского мира, на Востоке уделяли гораздо больше внимания социальным проблемам. Начиная с IX века сельджукские правители стали возводить в крупных городах больницы и благотворительные учреждения, религиозные учебные заведения, дома призрения, сиротские приюты и богадельни. По примеру султана и его окружения строили их в основном на частные пожертвования и взносы. В штаты медицинских школ и больниц входили хирурги, окулисты и специалисты по внутренним болезням. Обычно врачи преподавали теорию прямо у постели больных. Некоторые из построенных больниц настолько успешно лечили, что работали в Турции вплоть до середины XIX века.
Сельджуки сумели по достоинству оценить пользу бань и минеральных источников. Сохранились упоминания о более чем двухстах источниках, возле которых строили бани и фонтаны с питьевой водой. При этом некоторые из них использовали исключительно для купания лошадей и прочих ценных животных. Султаны находили деньги и на строительство многочисленных приютов для сирот и душевнобольных, в которых все услуги и лечение были бесплатными. Но еще больше внимания и средств отдавалось на нужды общеобразовательных и религиозных школ, а также на дорожное строительство и благоустройство караванных путей.
Сельджуки активно ремонтировали старые дороги и переправы, строили на них великолепные каменные мосты. Затем впервые они открыли гостиницы для путешественников. Самые лучшие из них получили название караван-сараев, а менее роскошные – ханов. Их строили вдоль основных торговых путей на удобном для путников расстоянии. Как правило, в них были отличные условия для отдыха, и люди и животные могли отдохнуть после утомительного дневного перехода. Люди могли переночевать в отдельных комнатах или в общем зале. Практически в каждом хане имелись мечеть, фонтан для омовения, харчевня, кофейня, различные ремонтные мастерские, а в некоторых даже играли оркестры.
Расстояние между гостиницами определялось так, что за день караван обязательно доходил до очередного гостеприимного прибежища. Сельджукские правители прекрасно понимали, что развитию торговли способствует продуманное обустройство рынков. Поэтому даже в небольших городках были сооружены настолько удобные рынки, что они вызывали восхищение у путешественников, в том числе и таких знаменитых, как Ибн Батута. Можно сказать, что продуманная социальная политика сельджуков намного опередила свое время, и даже сегодня не каждое государство может похвастать подобными достижениями.
Страна меда и мехов. Загадка древнего народа
Малоизвестный народ буртасов изучают вот уже более 200 лет, но единого мнения о нем нет до сих пор. Ученые выдвинули множество гипотез, которые можно объединить в три основные группы: тюркскую, аланскую и мордовскую (имеющую наименьшее число приверженцев). Наиболее распространенной является тюркская линия. Буртасов относят к предкам чувашей, татар-мишарей и башкир. Веские основания есть и у сторонников аланской версии.
С IX века у арабских и персидских географов в описаниях своих стран появляются сведения о хазарах, буртасах, булгарах, мадьярах, славянах и других народах, представлявших в то время реальную политическую силу. От них зависела стабильность не только раннефеодальных государственных образований в Поволжье и на Северном Кавказе, но и византийских колоний в Северном Причерноморье и закавказских владений халифата. Но главное, что от них напрямую зависела безопасность путей в Приволжско-Прикаспийском регионе.
Кто скрывается за названием?
Кто же скрывается за редким этнонимом «буртас»? В сочинении арабского географа Кальби (IХ в.) упоминается народ бурджасов, который некоторые историки отождествляют с буртасами. У арабского географа Истахри этот термин применяется в двух значениях: как название этнической общности и как название страны. Однако, по мнению другого арабского географа, Йакута, «буртас» – это название города. Для его объяснения обычно используют свидетельства арабского путешественника Ибн Хаукаля. В Х веке он более 30 лет странствовал по разным странам и написал «Книгу путей и государств», в которой можно найти упоминания об этом загадочном народе. Так, в 976 году он отмечал: «В настоящее время не осталось и следа ни из Булгара, ни из Буртаса, ни из Хазара, ибо русы напали (или истребили) всех их, отняли у них все эти области и присвоили их себе. Те же, которые спаслись от их рук, рассеяны по ближайшим местам». Считается, что в этом отрывке речь идет о знаменитом походе киевского князя Святослава на хазар в 965 году.
Однако текстологический анализ данных источников показал, что в начале X века этнополитической общности буртасов уже не существовало. В частности, знаменитый арабский путешественник и писатель Ибн Фадлан, проехавший в 922 году от столицы хазар в низовьях Волги до столицы волжских булгар, уже ничего не слышал о буртасах, а анонимный персидский автор географического трактата «Книга о пределах мира от Востока к Западу» (982 г.) вообще смешивал их с булгарами.
Тем не менее целый ряд восточных географов XI–XII веков (Гардизи, Бакри, Марвази, Идриси) подробно описывают буртасов как реально существующий народ. К середине X века относится и письмо хазарского царя Иосифа, в котором говорится о народах, живущих вдоль Волги (тогда Итиля) и платящих ему дань. Среди них, наряду с булгарами, мордвой, черемисами, вятичами и другими, упоминаются и «бурт-с» (буртасы). Но это письмо о зависимых от Хазарского каганата народах относится ко времени былого могущества Хазарии – к VIII–IX векам. Доказано, что и другие аналогичные сведения основаны на материалах более раннего времени и фактически отражают ситуацию IX века.