Первым известным древлянским князем был летописный Нискиния, женой которого была чешская принцесса Манфред. Это вполне вероятно, т. к. во время раскопок в Коростене был обнаружен комплект золотых височных украшений изготовленных в Моравии (чешское государство). Именно Манфред была матерью будущего князя Мала, а его женой также стала чешка – принцесса Добриня.
Середина Х века оказалась роковой для древлян. Согласно летописи, Игорь в 945 году вновь пришел к ним за данью, хотя до него ее уже собрал воевода Свенельд. Недостойное поведение князя вызвало возмущение древлян, но скрепя сердце они все же выплатили дань, т. к. помнили жестокость Игоря, усмирившего их 30 лет назад. Но на обратном пути алчному князю и этого показалось мало, и с небольшим отрядом он вернулся с требованием очередной дани. Это было нарушением всех традиций, и древляне не выдержали: перебили дружину, а самого князя захватили в плен.
Смерть его была страшной. По описанию греческого историка Льва Дьякона, Игоря привязали за ноги к двум березам и разорвали надвое. Некоторые историки утверждают, что эта казнь была ритуальным жертвоприношением в священной роще. Подобным образом оскорбленный народ стремился добиться защиты от своих языческих божеств. Они прекрасно понимали, что этого им не простят, и отправили посольство в Киев.
Жестокая месть вдовы
Ольга приняла 20 послов, и простодушные лесные жители открыто заявили ей: «Мужа твоего мы убили, ибо муж твой, как волк, расхищал и грабил, а наши князья добрые… Пойди замуж за князя нашего Мала». Сам Мал тоже считал, что основное дело уже сделано. Он самодовольно говорил: «И сон часто вижу: приходит Ольга и дарит мне порты многоцветны червены и одеяла черны с зелеными узоры». Дело в том, что среди древлян были еще живучи традиции матриархата, согласно которым тот, кто убил главу рода, может унаследовать его власть, женившись на вдове. Но Ольга не собиралась никого прощать и готовила изощренную месть за мужа.
Она заявила послам, что окажет им великую честь, и приказала доставить их к терему. Когда же гордые от своего величия гости были внесены в ладье на княжеский двор, они тут же оказались в глубокой яме и были закопаны живыми. После этого Ольга пригласила «лучших мужей» древлян, и вскоре в Киев прибыло второе посольство, не подозревавшее об участи своих предшественников. Его судьба оказалась не менее трагичной. Послов пригласили помыться в баню и, заперев двери, сожгли живьем.
Но и этой мести вдове было мало. Она с дружиной направляется к Искоростеню, передав древлянам: «Приготовьте медов много возле града, где убили вы мужа моего. Пусть я совершу тризну». Когда же древляне привезли множество медов и опьянели, Ольга приказала дружине рубить всех. «И посекли их пять тысяч!» Ольга же вернулась в Киев и собрала войско против оставшихся древлян.
Те побежали и спрятались за стенами в городах. Ольга подошла к Искоростеню, но столкнулась с ожесточенным сопротивлением, ибо древляне понимали, что им не на что надеяться. И вновь в ход пошла хитрость. Княгиня заявила осажденным: «Больше уже не хочу мстить – хочу только взять с вас небольшую дань. Дайте мне от каждого двора по три голубя и по три воробья». Древляне обрадовались и выполнили ее просьбу. Ольга же, раздав воинам птиц, приказала привязать к их ножкам трут. Когда же стало смеркаться, трут подожгли и выпустили горящих птах. Они полетели в свои гнезда – под стрехи и в голубятни. Деревянные строения сразу же загорелись, и люди побежали из пылающего города, падая под ударами киевских дружинников. Есть сведения, что сам Мал попал в плен и умер в заточении после двух недель жестоких пыток.
Дети Мала, предположительно, были взяты к княжескому двору. Добрыня стал одним из ближайших советников князя Владимира и вошел в народные былины под именем богатыря Добрыни Никитича. Малуша же стала ключницей Ольги и матерью князя Владимира.
Некоторые ученые-историки (в частности Н. Карамзин) подвергают сомнению факт сожжения Искоростеня таким полусказочным способом. Но археологические исследования подтверждают разрушительный пожар в городе. Последний раз древляне упоминаются в летописи в 1136 году, когда великий князь Ярополк Владимирович подарил их земли Десятинной церкви в Киеве. Ольга сполна отомстила непокорным древлянам. Можно сказать, что из-за ее чрезмерной жестокости был совершен геноцид целого народа, который добивался всего лишь справедливости.
Воины в черных шапках
После распада Советского Союза закономерно усилился интерес к истории Древней Руси. За последние два десятилетия появилось огромное количество разнообразной литературы на эту тему: были опубликованы новые документальные и литературные источники, написаны научные монографии и популярные книги с самыми смелыми реконструкциями той эпохи. Несмотря на это, история Древней Руси хранит еще массу загадок, одной из которых является дошедшая до нашего времени информация о «черных клобуках» – таинственном этническом образовании, сыгравшем значительную роль в XII–XIII веках.
В современной научной историографии черными клобуками называют племенной союз тюркоязычных народов (торков, берендеев, ковуев, части печенегов и других), которые в XII–XIII веках служили русским князьям и охраняли южные рубежи русских земель. Вислоусые, одетые в распашные приталенные одежды, будто сросшиеся с лошадью черные клобуки резко отличались от бородатых русских крестьян в узких портах и рубахах по колено. Но только их головной убор – черные войлочные шапки – вошел в русскую историю как отличительный знак степного воина.
История длиною в век
Впервые название «черные клобуки» встречается в Ипатьевской летописи в 1146 году, а последнее упоминание относится к 1193 году. Впрочем, самая поздняя летописная запись о тюркских вассалах киевских князей датируется 1235 годом и касается торков. Таким образом, документальная история этих степных кочевников насчитывает всего лишь около ста лет.
Однако они не возникли из небытия. Русь не могла в одиночестве противостоять многочисленной и стремительной коннице кочевых народов, постоянно тревожившей ее границы. Поэтому закономерно, что в середине X века у нее появляется надежный союзник, знавший все премудрости степной войны, – торки. Поселившись на Засечной черте, эти природные бойцы со временем смешались с другими народами, передав потомкам свое воинское искусство.
В 965 году князь Святослав при помощи союзных торков и печенегов разгромил хазар. После его гибели в 972 году на днепровских порогах они встали гарнизонами в степных крепостях на границе Руси. Во второй половине X века уже известно о служилых воинах-торках на самой Руси. В 985 году они участвовали в успешном походе князя Владимира на Волжскую Булгарию и Хазарию. Наконец, в 993 году на Левобережье Днепра печенегам было нанесено сокрушительное поражение. И вновь на острие удара – конница торков.
В XI веке началось переселение половецких племен, которое сопровождалось захватом чужих кочевий, уничтожением и ассимиляцией соседних племен. Сильнейший удар был нанесен и по торкам, которые, спасаясь от гибели и ассимиляции, начинают расселяться вдоль южной границы Руси. Сначала здесь появляются отдельные вежи и курени, затем – племенные объединения. Заключаются договоры о службе с пограничными князьями.
Но основной этап расселения пришелся на 70-80-е годы XI века, когда торки осели вдоль границ Киевского, Переяславского и Черниговского княжеств. Размер кочевых орд обычно колебался от 20 до 40 тысяч. Орда состояла из пяти родов – семейных союзов. У печенегов и торков они назывались куренями. Курень состоял из больших семей, или веж, по 35–40 человек.
Этническая мозаика
Судя по первым летописным упоминаниям, основным этническим компонентом кочевников-переселенцев были торки, обитавшие на правом и левом берегах Днепра. С 1080 до 1146 года – время первого упоминания черных клобуков – о торках говорится в восьми записях Ипатьевской летописи. О печенегах, которые связываются летописцем только с Поросьем, упомянуто в семи записях. Третьим компонентом, о котором сказано в той же летописи всего четыре раза, были берендеи.
Со временем выросло число степных этносов, входивших в черноклобуцкий союз. Помимо торков, печенегов и берендеев, в русских летописях часто упоминаются объединения ковуев, турпеев, каепичей и бастиев. При этом коуи составляли четвертое по величине и значимости этническое соединение, которое постоянно выступало вместе с тремя самыми крупными союзами в составе черных клобуков.
Что же касается турпеев и каепичей, то эти небольшие этносы обитали, видимо, на переяславско-черниговском пограничье, поскольку упоминаются летописцами в связи с войнами, которые вели князья друг против друга на территории именно этих княжеств. Помимо этнических группировок, перечисленных в Ипатьевской летописи, имеются и другие источники о вассальных Руси кочевниках. В частности, в «Слове о полку Игореве» перечисляются такие объединения могутов, татранов, шельбиров, топчаков, ревугов и ольберов.
С самых первых лет появления этих кочевников в пределах русского пограничья они были вынуждены резко изменить свою экономику и фактически перейти к оседлому пастушеству. Одновременно с каждым годом крепли их связи с русским пограничным населением. В первую очередь развивался обмен продуктами, когда скот меняли на хлеб. Кроме того, из русских городов в вежи шли предметы ремесленного производства, особенно гончарного. Черные клобуки корнями врастали в ставшую для них родной Южную Русь. Хотя они постепенно смешивались со славянским населением, образ жизни их не менялся. Вся домашняя работа лежала на плечах женщин. Помощниками у них были подростки и старики. Мужчины практически все время находились в седле: охраняли и пасли стада, ходили в степные рейды, но основным их занятием была пограничная служба.
Безусловно, степное население Поросья испытывало и влияние христианства, однако победить вековые традиции кочевников оно так и не смогло. Об этом свидетельствует устойчиво языческий погребальный обряд, которого придерживались поросские пастухи вплоть до монголо-татарского нашествия. Но в Черниговском и Переяславском княжествах пришельцы растворились в русском окружающем населении значительно больше. По-видимому, подавляющее большинство торков и коуев все же приняли христианство.