Сразу же возникло две версии: здесь совершено коллективное захоронение жертв вражеского набега или жестокого религиозного обряда. Проведенный в научных кабинетах анализ и заключение антропологической экспертизы позволили четко установить причины гибели этих людей.
Итак, молодой мужчина был убит двумя ударами в голову массивным костяным кинжалом. Второй удар пришелся в висок и был нанесен с такой силой, что череп был пробит насквозь и оружие застряло в нем. Расположение ударов свидетельствует, что мужчина погиб в бою, сражаясь лицом к лицу с врагами. Сородичи решили похоронить его по принятому обряду. Для этого была вырыта большая погребальная яма. Одновременно вокруг нее были подготовлены еще девять ям меньших размеров. После этого и началась основная часть страшной погребальной церемонии.
Двое мужчин, две женщины и четверо детей – от года до восьми лет – были убиты сильным и точным ударом в затылок. Все удары были нанесены тяжелым тупым предметом – вероятнее всего, каменным топором. Показательно, что все отверстия в черепах убитых были одного диаметра, что свидетельствует о факте ритуального убийства. Каких-либо следов телесных повреждений не оказалось только на одном черепе женщины 18–20 лет. Она лежала скорченно на боку, а на ее руках и ногах удалось зачистить остатки растительных веревок. По-видимому, она оказалась единственной, оказавшей упорное сопротивление, и в отместку за строптивость ее связали и положили в могилу живой.
Из сохранившихся письменных источников известно, что в период становления патриархальных отношений после смерти вождя или царя для сопровождения его в потустороннем мире нередко убивали его жен и наложниц, а также многочисленных слуг. Скорее всего, такую же цель преследовали и кровавые жертвоприношения, обнаруженные в небольшом кургане ямной культуры на Среднем Днестре.
Повозки под курганами
Степи Северного Причерноморья характеризуются умеренно теплым и засушливым климатом с непродолжительной мягкой зимой и жарким летом с частыми суховеями и засухами. Здесь всегда были огромные естественные запасы растительности, пригодной для разведения лошадей, коз, овец и других домашних животных. Без сомнения, наличие значительных источников воды было обязательным условием для развития скотоводческого хозяйства, и в данном регионе степей существовали все необходимые для него условия.
С другой стороны, анализ древних почв показал, что на протяжении IV–II тысячелетий до нашей эры климат здесь был более сухим и холодным, чем в наши дни. Природная растительность в этот период отличалась скудностью, и один квадратный километр пастбищ обеспечивал не более 50 овец. Уже к концу мая степь выгорала, поэтому пасти скот было возможно лишь в поймах крупных и мелких рек. Ситуацию, несомненно, усугублял и рост численности стад, приводивший к истощению почвы. Таким образом, благоприятные природные условия, с одной стороны, стимулировали развитие скотоводства в Северном Причерноморье, а суровые погодные условия в середине IV тысячелетия до нашей эры, с другой, приводили к необходимости постоянных поисков новых, еще не истощенных районов корма.
В глубинных районах, вдали от морского побережья, больших рек и пойменных почв, исторически закономерен подвижный характер жизни скотоводов. Именно его и отражают сотни курганов и тысячи курганных захоронений. Важным аргументом в пользу данного заключения служат находки однотипных колес от повозок или их остатков. К этой же категории следует отнести и еще более редкие находки глиняных моделей колес.
К началу 90-х годов ХХ века в Северном Причерноморье и Предкавказье было обнаружено около 250 погребений, в которых находились целые и разобранные повозки или их детали. Практически всегда колеса были уложены на углах захоронений. Здесь они образовывали единое целое с деревянным перекрытием. По мнению некоторых исследователей, само могильное сооружение соответствует заупокойному жилищу-повозке, а остатки деревянных конструкций над ямами напоминают собой платформу кибитки. Судя по обнаруженным фрагментам, повозки были массивными и вполне могли заменять кочевнику дом. Тащить их был в состоянии лишь крупный рогатый скот – быки или волы, кости которых иногда находятся в захоронениях.
Указанная категория находок в первую очередь символизирует освоение степных пространств и отражает основной вид экономики обитателей степей. Проведенные раскопки показали, что древнейшие скотоводы не только охраняли и пасли стада, но и охотились на многочисленную и разнообразную степную дичь, а иногда занимались и рыбной ловлей. Женщины работали, главным образом, по хозяйству. До сих пор в ямах под древними курганами «путешествуют» во времени многочисленные обозы первых скотоводов. Еще недавно мы ничего не знали о них. Сейчас же в туманной исторической дымке удается рассмотреть размытые очертания первых хозяев восточноевропейских степей.
Люди с каменными топорами
Из-за отсутствия письменности мы уже никогда не узнаем, как называли себя эти люди. В начале II тысячелетия до нашей эры они жили на огромной территории – от Дунайского региона и почти до Волги, а на юге их памятники известны на Кубани и Тереке. Эти родственные племена скотоводов оставили после себя редкие поселения и курганы, но многочисленные погребения в уже возведенных насыпях своих предшественников. Поэтому и получили название по одному из элементов погребального обряда.
Рождение культуры
В начале ХХ века на территории больницы в пригороде Одессы – Слободке-Романовке был раскопан курган, навсегда вошедший в историю отечественной археологии. Дело в том, что при строительстве нового корпуса была повреждена насыпь и обнаружены древние каменные конструкции. В Романовку срочно приехали одесские археологи А.В. Добровольский и М.Ф. Шкадышек, которые за два года (1912–1913) исследовали этот полуразрушенный памятник. Но он оказался настолько сложным, что разобраться в наслоении различных захоронений местные специалисты так и не смогли.
Ознакомившись с публикацией материалов, выдающийся русский археолог Василий Алексеевич Городцов использовал метод стратиграфических таблиц и в 1917 году выделил в Одесском кургане четыре группы захоронений. За основу классификации он взял форму ямы и создал таким образом относительную хронологию для степных памятников Восточной Европы. Вторая хронологическая группа была определена им как «катакомбная». В итоге получил название и народ, живший в начале среднего бронзового века.
Само слово «катакомба» имеет латинские корни и означает подземную гробницу. И это не случайно, ведь почти все захоронения этой культуры были совершены в ямах, у дна которых имелись различной формы подбои. Другими словами, катакомба представляет собой входной колодец и погребальную камеру, сооруженную в ее стенке. В нее помещались умерший и сопровождающий его инвентарь, а отверстие в камеру, или дромос (проход в нее в виде туннеля), закладывалось деревом, камнем или замуровывалось особой земляной пробкой. После этого входная яма засыпалась материковой глиной и найти захоронение было крайне сложно.
Впервые на подобные памятники В.А. Городцов обратил внимание еще в 1901–1903 годах, когда вел раскопки в бассейне реки Северский Донец. Они явно отличались от других подкурганных комплексов. Анализ же находок из Одесского кургана подтвердил их своеобразие и позволил ему выделить новую культуру. Благодаря конструктивным особенностям погребального сооружения она получила название катакомбной. Соответственно и ее носители стали называться в научной среде катакомбниками. Как они называли сами себя – не известно, ведь этот народ не имел письменности и безымянным ушел с исторической арены. Но, судя по оставленным им памятникам, он сыграл огромную роль в истории степей.
Маски, топоры и курильницы
В данном случае нельзя говорить о единой монолитной культуре, так как в разных регионах отмечены ее особенности, в первую очередь, в керамике. А посуда является основным маркером, определяющим культурную принадлежность древнего населения. Для памятников данного типа еще в середине ХХ века были выделены различные локальные варианты, по сути те же культуры, которые в связи с увеличением находок были объединены в катакомбную культурно-историческую общность.
Действительно, эти скотоводы стали сооружать катакомбы, которые стали безусловной новацией в консервативном погребальном обряде и не могли иметь местное происхождение, ведь предшествующее население применяло в ритуале исключительно ямы, от которых и получило в науке свое название – ямная культура.
Проблема генезиса катакомбной культуры уже столетие остается дискуссионной. До сих пор обсуждаются как автохтонная, так и миграционная теории ее происхождения. В частности, известный российский археолог Л.С. Клейн выдвинул гипотезу о том, что легендарные индоарии являлись прямыми наследниками носителей катакомбной культуры. Он указывает, что в индуистских гимнах Ригведа есть упоминания о катакомбном способе погребения: «Придет день, и меня положат в землю, как вкладывают перо в стрелу». О том же, по его мнению, говорит и упоминание о «земляном доме» с «камнем-затычкой», запирающим вход, – типичная для катакомб каменная пробка входного отверстия в катакомбу. Но справедливости ради надо отметить, что в самой Индии катакомбные захоронения до сих пор не найдены. Есть предположение, что катакомбные племена пришли с Северного Кавказа, но аргументов для такого вывода также мало.
Кроме катакомб эти племена принесли с собой совершенно иную керамику, богато украшенную шнуровым орнаментом. Но даже среди нее выделяется особый тип – курильницы. Считается, что эта керамика в виде невысокой чаши на особой крестовидной ножке, со специальным отделением на одном из краев для ароматических веществ, является ритуальной и сопровождает жрецов. Курильницы появились и исчезли вместе с катакомбной культурой. Этого нельзя сказать о каменных боевых топорах. Изредка они встречаются в предшествующей ямной культуре. Но раньше их фрагменты использовались преимущественно для растирания охры. В качестве же оружия целые боевые топоры и булавы стали встречаться именно в катакомбных памятниках. Скорее всего, они сопровождали воинов.