– Знаешь, я не удивляюсь, когда люди круто меняют жизнь. Это даже здорово.
– А я не менял свою жизнь, – уже добродушно ответил Федотов, – Инна, поверь, я занимаюсь тем, что мне нравится.
«Так говорят все, кто не может изменить то, к чему не лежит душа», – вздохнула про себя Инна.
Тем временем они обогнули озеро и очутились на огромной стройке.
– Дальше лучше пешком, – сказал Федотов, выглянув в окно.
– Олег, давай поближе подъеду, – сказал было водитель и тут же осекся. Инна поняла: водитель помнил о хромоте Федотова, но забыл о ее присутствии.
– Брось, так быстрее будет, – отмахнулся Олег, – если можешь, забери нас через час. А пока сгоняй к Акулине, может, покормит нас после?
– Да вопросов нет! Все сделаю.
Выйдя из машины, они тут же увязли в рыхлом песке. Берег озера был пологим, Инна с удовольствием вдохнула запах воды и мокрого дерева.
– Берег у вас там не чистят. – Она указала на груду валежника.
– Здесь дикий край. Мало кто сюда приплывает. Только если рыбаки.
– А там мой отель? – Соломатина указала на белое здание, оказавшееся на противоположном берегу.
– Именно, – кивнул Федотов, разворачивая огромный чертеж и одновременно что-то ища в телефоне.
– Я не буду тебе мешать, занимайся своими делами, – сказала Инна и присела на упавшую сосну. Огромный корень был уже омыт дождями, а ветер обмахнул песок. Теперь можно было спокойно сидеть на разлапистом корневище.
– Хорошо, не скучай и никуда не уходи, я постараюсь быстро все сделать!
– Да куда же я уйду отсюда, – рассмеялась Инна.
Федотов двинулся в сторону строительной площадки. Навстречу ему уже торопились люди. Соломатина украдкой посмотрела ему вслед – хромота и трость, казалось, ему совершенно не мешали. «Интересно, он женат?» – подумала Соломатина, и страх охватил ее. То, что Федотов окажется связанным по рукам и ногам брачными узами, будет для нее еще одним ужасным огорчением. «Никто о нем не будет заботиться так, как я!» – подумала она. И эта мысль ее ужаснула – ведь точно так же она когда-то думала об Антоне. Но еще страшнее было то, что она вообще подумала об этом. Как же ей сейчас плохо и одиноко, если она спасается воспоминаниями и надеждами, ни на чем не основанными. Как можно вообразить и надеяться, что через десять лет между ними, которые не виделись с тех пор, не созванивались, вообще ничего не знали друг о друге, может что-то быть. Соломатина смотрела на воду, на белый отель на другом берегу и пыталась понять, насколько она запуталась в этой жизни. Она понимала, что вот уже долгое время, пытаясь навести порядок в жизни, только больше запутывается, страдает, пытается подогнать под себя Антона, ситуацию, обстоятельства, но из этого ничего не выходит. «И тут еще Федотов. Почему я решила, что он – спасательный круг?» – спрашивала она себя.
Судьба бывает жестокой, своенравной, бывает очень мудрой. Сейчас судьба дала Соломатиной время. Время подумать, время понаблюдать, время на что-то решиться. И не находись Соломатина в таком расстройстве, она бы все эти намеки судьбы приняла во внимание. Но…
Федотов вернулся, когда уже стало смеркаться, а Соломатина испугалась, что ее бросили здесь на произвол судьбы.
«А я идиотка, меня завезли невесть куда, сказали ждать, и я, как дура, жду!» – отругала она себя, но в этот момент раздался голос Федотова:
– Заждалась?
– И заждалась, и замерзла, – кивнула Инна, – вообще, оставил меня тут…
– Во-первых, надевай мою куртку. Во-вторых, поверь, там бы ты испачкалась, и устала, и наслушалась дурных слов.
– Можно подумать, я их не знаю.
– Знаешь? – Федотов сделал круглые глаза. – Помнится, ты была такой воспитанной, вежливой.
– Это когда было.
– Да не так давно, – пожал плечами Олег, – я бы сказал, совсем недавно.
– Знаешь, а мне кажется, что давно. Наверное, потому что много всяких событий произошло за это время.
– Ты счастливый человек, наверное, – ухмыльнулся Федотов, а Соломатина опять узнала в нем того мальчика из прошлого.
– Отчего же ты так думаешь?
– Заметил, что счастливыми считают себя те, у кого что-то в жизни происходит. Ну, понятно, трагические случаи не в счет.
– Да? – задумалась Инна. Она вдруг вспомнила, что Аня Кулько всегда нервничала, когда в жизни Инны что-то происходило. Аня так переживала, словно жизнь как-то обходила ее стороной.
– Мне так кажется.
– А ты сам счастливый человек?
– Да, безусловно, – рассмеялся Федотов, а у Соломатиной защемило сердце. Зачем она здесь тогда со своими переживаниями, если Федотов и без нее счастлив.
А Федотов тем временем продолжил:
– У меня каждую минуту что-то происходит. Вот, например, чуть стена не обвалилась. Но вовремя спохватились.
– Это работа, но работа – это же не жизнь.
– Как сказать. Для меня это большая часть жизни, – серьезно ответил Федотов.
Он сидел рядом с Инной, больная нога его была вытянута и выглядела неживой. Соломатина, задержав взгляд, вспомнила слова врача: «Это у парня на всю жизнь. В лучшем случае трость, в худшем – костыли». «Интересно, этот лучший случай – это здоровый организм или его, Олега, заслуга? Он же упрямый, упертый», – сейчас подумала она.
– Не болит. Даже к дождю. Иногда забываю про нее. Как будто так и надо. А трость… Трость – это круто. Есть такие красивые… У меня же целая коллекция. Как галстуков. Я галстуки люблю. Хорошие, дорогие.
Соломатина задохнулась:
– Олег, я же не… Я же… не потому посмотрела!
Инна прикоснулась к его плечу, а он обнял ее.
– Да все нормально. Я серьезно. Я живу, словно бы ничего не произошло. Тяжело только, что все пытаются помочь, подсобить. А я сам кому угодно помогу.
– Ты – молодец!
Соломатину затопила нежность. Он такой сильный, такой мужественный, такой… Вот такого надо любить и жалеть. Но жалеть не как сиделка, а жалеть, как любящий человек. Потому что жалеть нужно тех, кто сам борется. А не тех, кто живет за счет жалости. Соломатина вспомнила Антона, характер которого тоже требовал освоенного подхода.
– Ладно, вставай, а то простудишься, – скомандовал Федотов, сам быстро поднялся и дал Инне руку. – Вон уже за нами едут.
В машине-вездеходе было тепло, водитель оживленно доложил:
– А стол ваш ждет. Все готово.
– Акулина молодец.
– Накроют на несколько человек. – Водитель осторожно покосился на Инну.
– Ну да, это нормально. Я со стройки дозвонился, хотя плохо слышно было. Кое-что обсудить надо.
Соломатина молчала, смотрела на уже темные окрестности и думала о только что случившемся разговоре.
Ехали они недолго, остановились перед большим домом с вывеской «Бар Акула».
– Так вот, какая это Акулина, – улыбнулась Инна.
– Это старое название. Еще из девяностых. Когда открыли здесь заведение, назвали так по-дурацки. У нас, конечно, Озерск, но откуда у нас акулы?! Вот потихоньку Акула стала Акулиной. Потом хозяин уехал из города, бар купил наш приятель, вывеску оставили, называют по-прежнему. Мы часто тут обедаем. Бар находится на полпути от города к стройке.
В помещении было светло. Столы, стулья, барная стойка были из прошлого – так на заре отечественного капитализма обустраивали точки общепита. Но никакого запустения – все чистое и целое. Людей в баре было мало. В углу сидели двое и молча торопливо ели, ближе к центру был накрыт большой стол. За ним сидели мужчины и точно так же, как и в ресторане отеля, перед ними лежали чертежи и карта. И точно так же они вслух беззлобно матерились, доказывая что-то друг другу. При виде Инны, Федотова и водителя все притихли.
– Здорово! – Федотов ловко подвинул тяжелый стул, приглашая Соломатину сесть. – Вот, это моя знакомая Инна. Мы не виделись очень давно, она в городе пару дней, потому мы попугаи-неразлучники.
Мужская компания на это вежливо загудела.
– Вы не стесняйтесь, обсуждайте, разговаривайте… ругайтесь… – смущаясь, произнесла Соломатина.
– Да это пожалуйста! Мы не будем стесняться, – рассмеялся кто-то.
Федотов, словно ничего этого не слыша, обратился к одному из сидящих за столом:
– Так, что там по смете выходит? Давай не на пальцах, а точно. Если мы сейчас все это сломаем и заново сделаем, надо понимать, чем рискуем.
Все тут же забыли о Соломатиной, что ее очень устроило. Во-первых, рядом был Федотов и за ним можно было наблюдать. Во-вторых, было интересно, как эти мужики, просто и незамысловато одетые, без дорогущих часов и галстуков, оперируют огромными суммами. Да, такие деньги были не их, но у них были деловитость, смекалка, знания и предприимчивость. Соломатина сразу определила это одним словом – это были профессионалы. И что-то было очень притягательное в этой картинке – нормальные деловые люди обсуждают реальные дела.
Соломатина была настолько голодной, что опустошила всю свою тарелку, положила добавки винегрета и попросила принести горячего чая.
– Ты нормально? – отвлекся от разговора Федотов. – Не устала? Не спешишь?
– Нормально, – ответила разомлевшая Соломатина. – Мне хорошо.
– Вот и отлично. Надо еще кое-что обсудить, и я тебя отвезу. И по дороге поговорим.
– Не спеши, мне интересно здесь, – улыбнулась Соломатина.
Да, ей было интересно, новые впечатления помогли забыть свои проблемы, а разрыв с Антоном не казался роковым.
Возвращались они поздно. Уезжая, Федотов спорил с мужиками, рисуя что-то тростью на деревянном крыльце.
– И так каждый день? – Соломатина чуть не зевала. – Ты каждый день так поздно возвращаешься?
– Да, почти каждый день. Тяжело, но сейчас такой период. Сейчас еще можно исправить ошибки.
– А ты ведь врешь, ты не прораб. Ты инженер.
– Я работаю прорабом, но строительным инженером тоже могу. Я многое могу. Если понадобится.
Федотов сказал это так просто, что его совершенно нельзя было заподозрить в хвастовстве. Кода машина притормозила у отеля, Соломатина повернулась к Олегу. Она, не обращая внимания на водителя, сказала: