нцию метро «Парк Победы».
Очень важно вовремя выйти из дома. Замечено, если в самый разгар своих переживаний вы выйдете на улицу и окунетесь в городской водоворот, ваши проблемы исчезнут под напором городских страстей. Солнце, дождь, шум, толпа, громкий разговор, стук вагонов метро – все это моментально отвлечет вас. Глядя на себя в зеркало во время чистки зубов, Соломатина и предположить не могла, что через час-другой от пасмурного лица ничего не останется. Она даже не подозревала, что уже на соседнем перекрестке она рассмеется, глядя на забавного фрика четырнадцати годов от роду. Что в метро будет прохладно, немноголюдно и она с интересом прочтет «бегущую строку». Она с удивлением обнаружит, что станция метро «Парк Победы» очень красивая в своем лаконизме. А гуляющих в ранний час полным-полно, и фонтаны дарят прохладу уже теплому утру.
– Вот и отлично! В воскресенье у вас не такой сосредоточенный и серьезный вид. Вы улыбаетесь! – Сергей Петрович появился откуда-то сзади.
– Доброе утро, – вздрогнула Соломатина от неожиданности.
– Да, замечательное утро! Я все ждал, что раздастся звонок и вы скажете: «Не приеду».
– Хотела, – честно призналась Инна, – но вот приехала.
– Вы – ответственный человек.
– Только куда мы едем? В воскресенье, в такую рань? В детстве в воскресенье утром меня возили в зоопарк. Ну, чтобы по холодку и пока людей нет.
Сергей Петрович рассмеялся.
– Нет, мы едем за город, к моим друзьям. И на мою работу.
– Работу?!
– Ну, если хотите знать – работу, которая и хобби тоже. Такое взаимопроникновение.
– Интересно. – Соломатина улыбнулась и взяла Сергея Петровича под руку. Тот галантно изогнулся, и так они проследовали к машине.
С тех пор как Соломатина пошла работать в учебно-тренировочный центр, она ни разу никуда не ездила. Неделя была рабочей, в выходные она навещала родителей, убирала свою квартиру и готовилась к работе. Она составляла все новые и новые таблицы для тестов, анкеты, списки вопросов. Иногда ей хотелось куда-то сходить и съездить, но сил уже не оставалось. Сейчас, сидя рядом с Петровичем, как разрешил ей называться Колесник, она наслаждалась. Это было настоящее путешествие – с видами в окне, с покупкой воды и мороженого в сельском ларьке, с остановкой у переезда. Скорый поезд проследовал быстро, окна мелькали кадрами киноленты, Инна страшно позавидовала тем, кто куда-то мчался.
– У вас щека в шоколаде. И нос в желтой пыльце. Это вы сурепку нюхали. Вытирайтесь, – Колесник подал ей бумажную салфетку, – мы приехали.
Инна вылезла из машина, осторожно размяла затекшую спину, вдохнула запах скошенной травы и только потом огляделась. Перед ней было поле. Летное поле, окруженное сосновым лесом. Ряд маленьких самолетиков сверкал крыльями, между ангарами сновали люди, большой пес, расположившийся рядом неподалеку, чесал пузо. Соломатина оценила простую красоту места.
– Я правильно понимаю, мы приехали на аэродром?
– Правильно. Это учебный аэродром. Здесь учат летать «чайников».
– А кто учит летать?
– Мои друзья. Они такие же асы, как и я. – Колесник шутливо подкрутил несуществующие усы. – Пойдемте, я вас познакомлю.
Они пошли по полю к одному из ангаров, где оказался огромный холл с диванами, обеденные столы и стулья, стойка бара и кухонька, скрытая за салонными дверями. Их появление было встречено гулом. Колесник пожимал руки, отвечал на приветствия, когда все немного успокоились, он представил Инну:
– Вот, прошу любить и жаловать – Инна Соломатина, психолог нашего центра.
Все опять загудели и наперебой стали предлагать Инне чай, воду, кофе.
– Так, отстаньте от человека. Я – Клара. Кормлю эту всю ораву. Думаю, и вам надо начать с обеда! – раздался высокий женский голос, и на передний план вышла маленькая щупленькая женщина.
– Спасибо, но я всю дорогу ела. То мороженое, то печенье, то вода сладкая. Я совсем не хочу есть! – поблагодарила Соломатина.
– Хорошо, тогда я тебе пирожков нажарю. С чем любишь – с картошкой, мясом, зеленью и яйцом или сладкие?
– Я все пирожки люблю! – улыбнулась Инна.
– Отлично, когда приземлишься, они будут готовы.
– Что сделаю? – не поняла Соломатина.
– Приземлишься, – ответил Колесник, поскольку женщина уже скрылась на кухне.
– Я не собираюсь летать! – Инна покосилась на огромное окно, за которым было поле и самолеты.
– И не надо собираться. Надо просто попробовать. С инструктором. Самым надежным.
– Да что вы! Сергей Петрович, да ни за что! Я боюсь самолетов, высоты, запаха горючего. Вы только не рассказывайте на работе об этом, но я до ужаса, до обморока боюсь этого всего! – зашептала Инна на ухо Колеснику.
Окружающие сделали вид, что заняты своими делами. Колесник взял Инну под руку и потащил на улицу.
– Вот, смотрите! Это – самолеты «Цесна», – прокричал он, потому что в этот момент садился один из самолетов. – Самые распространенные учебные самолеты в мире. Понимаете, на них в США домохозяйки учатся. А потом на них же за продуктами в другой штат летают! А вот это – колдун.
– Господи, что это? – изумилась Инна.
– Так называется вот этот полосатый флажок, ветроуказатель. По нему приблизительно определяют направление и силу ветра.
– И какой сейчас ветер? – спросила растерянно Инна.
– Никакого. Видите, он тряпкой висит. Никакого ветра, полный штиль, самолет не снесет, управлять им будет легко. И никакой вам турбулентности.
– О господи, – прошептала Соломатина и почувствовала, какими холодными стали ладошки. Такими ледяными руки у нее были в момент увольнения с фабрики.
– Значит, так. Я – пилот. Бывших же пилотов не бывает. Я отвечаю за свои слова. И если я вам советую подняться сегодня в воздух, значит, это нужно сделать.
– Я не могу. Я в следующий раз, мне нужно морально подготовиться, – залепетала Инна. Она прямо физически почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.
– Инночка, я вас прошу… – ласково начал Колесник, но в это время его окликнули люди, которые шли от приземлившегося самолета.
– Здорово, Серега! Погода сегодня – во! – говоривший поднял большой палец.
«Словно о температуре воды в море!» – подумала Инна.
– Да, ветра нет, солнце, небо голубое, – в тон ему отозвался Колесник.
– А как красиво, если смотреть сверху, – заговорил второй человек. Инна с изумлением обнаружила, что под шлемом длинные волосы и красивое женское лицо.
– А шлем обязательно? – вдруг спросила Соломатина, прикинув, что такой вид головного убора ей категорические не пойдет.
– Да нет же, только наушники для переговоров с землей, – добродушно отвечал Колесник.
– Ой, с землей… – пискнула Инна.
– Так, пошли подпишем бумаги, получим инструкции, и полетели! – Колесник подтолкнул Инну к ангару.
– Не пожалеете, – авторитетно поддакнула только что прилетевшая дама.
Все дальнейшее, ровно до набора высоты, Инна вспоминала потом с трудом. Сама она, включая собственный мозг, разделилась на две части. Одна часть была в полуобмороке и твердила, что это безумие, вторая часть сгорала от любопытства, радостного возбуждения и токовала, словно глухарь: «Вот все удивятся, вот все не поверят!» Соломатина ознакомилась с инструкцией, подписала договор на оказание услуг и еще какие-то формальные бумаги. Колесник тем временем где-то переоделся и предстал в легком комбинезоне. В руках у него были наушники.
– Ну, полетели? – спросил он у ничего не соображающей Соломатиной.
– Как? Уже?! Прямо сейчас? Вот даже без пирожков?
Кто-то хихикнул. А Клара громко крикнула:
– Да лети, голубушка, лети, я только тесто поставила!
Соломатина встала и побрела к выходу. «Господи, вот влипла! Страшно же как! – думала она и тут же спохватилась: – Фотку сделать! Надо сделать фотку!»
Они были уже на летном поле, когда Соломатина выхватила из сумочки телефон, заняла выгодную позицию, так, чтобы был виден самолет, и уже приготовилась нажать кнопку, как Колесник выбил телефон из рук.
– С ума сошли?! – возмутилась Инна, гадая, жив ли телефон.
– Вот, возьмите, – Колесник достал целый телефон из травы, – и спрячьте подальше. Вот вам первое правило пилота – перед полетом не фотографируют и не фотографируются.
– Ох, извините. – В данном случае Соломатиной и в голову не пришло смеяться над суеверием.
Самолетик был маленьким и тесным. Так показалось Инне. Она, повторяя движения Колесника, влезла сначала на крыло, потом на сиденье. Там вертелась, как ворона в гнезде, сначала пристегиваясь, потом прилаживая наушники, чтобы не помять прическу, потом она вытянула ноги, задела какие-то педали, испугалась и поджала ноги под себя. Колесник, давно сидевший на месте пилота, терпеливо ждал.
– Ну, вы готовы? – спросил он.
– Ой, да, – выдохнула Инна.
– Тогда полетели.
Колесник огляделся и, убедившись, что техник отошел, громко рявкнул: «От винта!»
– Запомните, это самое первое слово, которое должен сказать пилот, начиная движение. Иначе, не дай бог, снесете голову кому-нибудь! – пояснил Колесник.
Колесник же потом еще выждал некоторое время, включил зажигание, потянул какую-то ручку, и самолетик поехал по полю. Выехав в дальний край, Колесник попросил разрешения на взлет. Из наушников донеслось: «Разрешаю. Хорошего полета!»
Колесник поколдовал над приборами, и самолетик поехал быстрее, быстрее, еще быстрее и в какой-то момент (Соломатина даже не поняла, в какой) оторвался от земли. Инна посмотрела по сторонам и ничего страшного не увидела. Внизу оставались поле, лес, собака, лениво помахивающая хвостом, внизу оставалась земля. Наверху их ждали облака, солнце и еще неизведанное Инной чувство простора.
– А на земле «Цесна» казалась больше, – неожиданно сказала Инна, когда они делали круг над полем.
– А так мы не на «Цесне», – радостно сообщил ей Колесник. – «Цесну» надо было ждать, а этот был готов. Но ждать я не мог – вы бы успели сбежать от меня.