— Ну вот, — сказала девушка, чье лицо видел Май на экране. — Он уже близко, и защита снята. Корабль тоже вышел из дрейфа и направляется в наш район Системы. Как я рада, что предосторожность оказалась излишней! Подумать только — первый Контакт!
— И все же, — рассудительно отозвался старший диспетчер Станции наблюдения за Космосом, — вы проявили, Светлячок, недопустимое легкомыслие, показав свое изображение Разведчику.
Был он сухопар, обстоятелен в мыслях и действиях и очень дисциплинирован. А она отличалась порывистостью движений и яркой голубизной глаз — деталь, которая и позволила Маю мгновенно определить ее принадлежность к другому миру.
— Господи! — сердито воскликнула Светлячок. — Вам никогда не бывает скучно?
— Сколько раз, — наставительно начал сухопарый, — я советовал вам следить за своей речью. Это архаическое «господи»…
Но Светлячок непочтительно отмахнулась от начальства и совершенно непоследовательно, на взгляд последнего, сказала мечтательно и тихо:
— Только чувства никогда не лгут. Но подумать только: и им пришлось пройти через это…
А под горой, на которой стояла Станция, поспешно одевался в свой лучший праздничный наряд прекрасный город.
Земля готовилась к встрече первых пришельцев.
Владимир МИХАНОВСКИЙЖАЖДА
Аппарат развернулся, выходя на финишную прямую, и вдали — наконец-то! — показался купол Большого Дэна, как всегда светящийся изнутри. Его пластиковая громада непринужденно возвышалась над разбросанными поодаль домами, погруженными в зелень, — обычными двухэтажными коттеджами окраины большого города.
Здесь Дэну было покойно. Он не выносил городской сутолоки — такой уж был у него капризный характер. Даже мелодичный посвист мопедов на магнитной подушке, посвист, неведомо как проникавший сквозь толстую оболочку купола, выводил Дэна из равновесия. Поэтому, собственно, его и перевели когда-то сюда, в царство просторных улиц, заросших серебристым вереском, и редких пешеходов — большей частью сотрудников биоцентра и Зеленого городка.
От ненужных посетителей Большого Дэна надежно охраняла магнитная защита, невидимой стеной окружавшая его резиденцию. Проникнуть сюда могли только посвященные. К их числу принадлежал Эльван. Координатор до конца сентября улетел на Венеру, а совет назначил Эльвана старшим на это время.
Ночью прошел дождь, и платаны сверху казались умытыми.
Орнитоптер плавно терял высоту, и слоистый туман вдруг плотно облепил иллюминатор. «В этом году ранняя осень», — подумал Эльван, включая инфразор. Затем он низко склонился над пультом. Трехмерную карту местности, сейчас неторопливо проплывшей под ним, он достаточно изучил за шесть лет общения с Дэном. Нагромождение острых пиков там, вдали, слева, — это Озеро отдыха. Сейчас поверхности его не видно — над озером туман. Эльван улыбнулся летним воспоминаниям. Немного правее — овальная площадь полигона, на котором испытывались и обучались диковинные системы, выращенные в биоцентре. Эльван кивнул, как старой знакомой, ажурной Башне молчания, совсем невесомой в тумане.
С каждым мигом купол Дэна увеличивался в размерах, словно раздвигая покатыми плечами атлета соседние строения.
Тысячи невидимых нервов связывали Дэна с городом, со всей Землей.
Едва орнитоптер коснулся купола, Эльван открыл люк кабины и выпрыгнул наружу. Не включая эскалатор, он спустился вниз, перескакивая через две ступеньки. Затем миновал магнитную стенку и вошел внутрь.
Все как вчера: хирургически белый пластик стен, бесшумные перфоленты, бегущие в разных направлениях, огромное пространство, заполненное паутиной пульсирующих переплетений.
Теперь Эльван шагал осторожно, движения его стали четкими, скупыми: эти разноцветные токи, бегущие по упругим жилам, ежесекундно перемещают колоссальную информацию, собираемую сюда со всех концов Солнечной системы.
Уже когда Эльван проходил через Малый зал, его охватило странное чувство, будто он что-то позабыл или упустил из виду нечто важное. Эльван замедлил шаг. Ах, вот что! Дэн с ним не поздоровался. Впервые за шесть лет знакомства. Может быть, успокаивал себя Эльван, попросту испортился фотоэлемент-сигнализатор, луч которого он пересек, входя под купол?
Вчера вечером Дэн вел себя, как обычно. Он успел разработать сложную стратегическую схему, и, когда Эльван собирался домой, он, как всегда лаконично, пожелал ему счастливого пути.
Слегка обеспокоенный, Эльван толкнул выпуклую дверь… и так застыл с нелепо поднятой рукой.
Весь пол — от двери до оконных фрамуг — был густо усеян микроэлементами. Дэн, занимавший три стенки до потолка и четвертую до половины, был истерзан. Его глаза и уши были безжалостно вырваны и валялись внизу, изуродованные до неузнаваемости.
Переступив смятый баллон, в котором пузырилась алая жидкость, Эльван нагнулся и поднял обрывок белого шнура, вздрогнувшего от его прикосновения. Нерв… Чуткий нерв Дэна…
Эльван огляделся.
Как видно, неведомый злоумышленник знал свое дело. Он обдуманно и расчетливо разрушил головную часть Дэна.
Сквозь полупрозрачные стены купола отчетливо проступал розовый рассвет.
С чувством почти физической боли Эльван переходил из угла в угол, осторожно обходя обломки, будто это были живые существа.
Аварийный вызов он включил сразу же, но что толку? Мыслимо ли сейчас, в короткий срок, исправить Дэна, над созданием которого в течение нескольких поколений трудились лучшие умы землян?
Эльван бросил взгляд на знакомое круглое личико пультового циферблата. Через сорок пять минут вспыхнут все семь экранов связи. Должен начаться обычный сеанс. Операторы уже, конечно, готовятся, в последний раз проверяют информацию, закладывают в передатчики перфокарты. Каждая узкая полоска с прихотливой вязью шифра — это сведения о движении своего спутника, многие биты информации о параллаксах, магнитных склонениях космического поля и напряженностях…
Через сорок пять? Нет, через сорок…
Все эти сведения Дэн должен на ходу приводить в единую систему и мгновенно давать поправки на движение каждого корабля-спутника.
Семь дрейфующих в дальнем космосе островков, заброшенных туда человеком, составляли точнейший механизм, подобный часовому. Все маневры их были согласованы друг с другом, словно движения гимнаста — чемпиона Звездной олимпиады. Работа, которую проводили спутники, слишком много значила для землян: готовился старт планеты Земля в сторону более горячего солнца — Сириуса.
Правда, Солнце было еще полно сил, но астрофизики глядели не на один миллион лет вперед, и работа по перебазированию Земли предстояла немалая.
Теперь, чтобы заменить Дэна, должны будут включиться сотни аварийных постов, и тысячи людей прильнут к дешифраторам аналитических машин.
Эльвану казалось, что все происшедшее не более, чем дурной сон. «Но кто же, кто мог это сделать?» — билось в голове.
Допустим, что такой злоумышленник нашелся. Как мог он преодолеть магнитную защиту? Невероятно, она непробиваема. Но если даже предположить невозможное… Скажем, он сумел проникнуть под купол. Все равно он не сумел бы и пальцем коснуться Дэна. Малейшее прикосновение чужих рук — и сигнализаторы на всех контрольных постах вспыхнут и зазвенят. Между тем ничего подобного не произошло: электронные сторожа безмолвствовали.
Огромный купол вдруг вспыхнул багровым пламенем — это солнце прорезало наконец туманные пласты и победно подымалось ввысь.
— Значит, при входе к Дэну вы не заметили ничего? — в который раз переспросил седовласый человек с усталым лицом, знакомым всем землянам.
«Пусть бы он меня лучше ругал, мне было бы легче», — подумал Эльван, хотя и не чувствовал за собой вины. Все равно в последний раз видел Дэна он, Эльван. Кроме того, он теперь старший координатор.
— Все было как обычно, — сказал Эльван.
— Да, как обычно… И возле линии магнитной защиты тоже?
Эльван кивнул.
Воцарилась пауза, тяжелая, как подъем на лунный пик Испытания.
— Я готов нести всю полноту ответственности… — вдруг быстро заговорил Эльван, будто бросаясь в ледяную воду. — Перед землянами. Пускай меня…
— Довольно! — Председатель Высшего Совета Земли поднялся и, сдвинув кресло, большой, грузный, вышел из-за стола.
— Но зачем? — вдруг взорвался он. От его деланного спокойствия не оставалось и следа. — Скажите мне, юноша, зачем?
Последнее слово Председатель произнес по складам.
— Дело в том, что… — начал Эльван.
— Бессмысленное варварство! — продолжал Председатель, не слушая Эльвана. — Вся Земля занята теперь настройкой Дэна! Приостановлены и свернуты очередные работы! Пришлось призвать на помощь Марс, Венеру… Да что, — Председатель махнул рукой, — я даже Плутон переключил на Дэна… — Председатель неожиданно умолк и подошел к окну.
Эльван перевел взгляд на экраны, выстроившиеся на огромном столе Председателя. Экраны походили на поднятые ладони. Некоторые из них призывно мигали, требуя внимания, и Эльван подумал вдруг, как это трудно и ответственно — координировать действия всех землян, направлять различные усилия в русло общей цели.
Председатель обернулся и разжал кулаки. Затем осторожно, словно живую, поднял на свет узкую ленточку, испещренную отверстиями, и задумчиво произнес:
— А может быть, здесь ключи для разгадки? Если только это в самом деле принадлежит Дэну, а не подброшено злоумышленником…
— Это почерк Дэна, — убежденно произнес Эльван.
— Почерк? — вскинул брови Председатель.
— Я имею в виду — манера выражения, — сказал Эльван. — Мне ведь пришлось прочесть не одну милю таких лент, исписанных Дэном.
— Но имел ли он раньше склонность к подобным излияниям?
— Никогда.
— В том-то и загвоздка, — вздохнул Председатель. — А что касается стиля, то ведь он поддается математической обработке, а следовательно, и подделке…