— Первым попавшимся. Сам сказал.
— Подумай. Здесь тяжелые предметы не валяются. Ящик с инструментами всегда находился на полу, примерно около левой ноги радиста, когда тот сидел за работой. Так что убийца должен был попросить Кандера: извини, дорогой, ты не мог бы подвинуться, мне нужно достать молоток, чтобы заткнуть твою глотку. Боюсь, что Кандер такую просьбу не выполнил бы: он очень не любил, когда ему мешали в работе.
— Ох уж эти твои милые шуточки… За его спиной висел лом. Вчера ты им высаживал дверцы шкафа.
— Да, лом — единственная здесь доступная тяжелая вещь. Но ты попробуй в этой клетке им размахнуться. Тут же зацепишься или за подволок, или за рундук. А не размахнувшись, убийца в лучшем случае только скинул бы Кандера со стула, что привело бы того в ярость. Подраться он любил, только, думаю, гость не собирался устраивать здесь рыцарский турнир.
Малерт схватил лом и начал им манипулировать. Это закончилось тем, что он поцарапал потолок и сорвал занавеску с иллюминатора.
— И правда, тесновато, — проворчал он. — Тогда чем?
— Не знаю. Может, ты скорей додумаешься. Шкаф стоял открытый и пустой, потому что Кандер накануне вынул все бумаги, намереваясь поработать, так что место укрытия трупа напрашивалось само собой. Тащить труп по коридору, потом по лестнице до борта он не мог. После того как убийца решил вопрос с трупом, он запустил музыку. Таким образом он смещал время убийства. Оставалось только уничтожить радиостанцию, взять журнал телеграмм и с чувством выполненного долга отправиться восвояси, чтобы, если, конечно, это был капитан, выпить рюмку-другую со шкипером и старшим механиком, обеспечивая себе еще и мощное алиби. На тот пожарный случай, если кому-нибудь придет в голову обвинить капитана в убийстве.
— Капитан… — проговорил Малерт. — Что мы о нем знаем? Пару месяцев назад он прилетел в Сайгон с договором в кармане и едва снизошел, чтобы представиться офицерам.
— Если прикинуть, мы все друг о друге почти ничего не знаем. Внешность описать, пожалуй, могли бы, а больше… Ты, наверное, уже успел заметить, что на этом судне не очень склонны к откровениям. Можно сказать, редкостная коллекция молчунов.
— Не прикидывайся наивным. На такие суда не вербуют жемчужин мирового флота. Здесь у каждого своя причина держать язык за зубами. Например, у тебя.
Грей пожал плечами.
— Никто моей биографией не интересовался. Хватило документов.
— Да, конечно, — отозвался Малерт с иронией, — очень достоверные документы. Трудовая книжка, выданная в Гонконге, панамский паспорт и договор…
— Договор английский, коллега… Думаю, у тебя не лучше. А может, тебе просто захотелось послушать рассказ о моем трудном детстве? Изволь, не помню, когда в последний раз мне удавалось найти такого благодарного слушателя.
— Я не хотел тебя обидеть, извини. После твоей гениальной дедукции мы должны принять решение, как поступить с капитаном.
— У тебя еще есть сомнения? Ты ведь получил конкретное распоряжение арматора. У тебя в руках доказательство.
Малерт снова нахмурился.
— Арестовать капитана по одной только телеграмме? И потом, где уверенность, что команда пойдет за мной?
Вдруг кто-то начал дергать дверную ручку, Малерт схватил ломик и отошел к стене, Грей, пока поворачивал в двери ключ, успел шепнуть:
— Не наделай глупостей. Только если нападет первый…
На пороге стоял третий офицер. И невооруженным глазом было видно, что он крайне возбужден.
— Ребята, скорее на мостик. Корабль… встречным курсом…
Прежде чем уйти, Малерт погасил свет, запер рубку и спрятал ключ в карман.
Поначалу, пока глаза не освоились с темнотой, они двигались медленно, шаг в шаг. Впрочем, темнота не была полной: луна хоть и зашла, но звезды в тропическом небе светили ярко, их блеск, отраженный гладкой поверхностью океана, рассеивал вокруг тусклое свечение. Неожиданно чья-то рука схватила Грея за плечо, и он услышал голос Болла:
— Посмотри сам. Идет контркурсом.
Они находились на левом крыле мостика, Болл размахивал у него перед носом каким-то предметом. Бинокль. Грей поднес его к глазам. Сначала на фоне звездного неба он с трудом разглядел темный контур вентилятора третьего трюма, потом — горизонт. Черное море почти совпадало по тону с черным небом. Если бы он тысячи раз не наблюдал подобного явления, то никогда бы не отличил одно от другого. Никаких опознавательных огней корабля видно не было.
— Нет ничего на контркурсе, — проворчал он, опуская бинокль. Теперь он видел хорошо, именно так, как должен видеть моряк ночью. В рубке, кроме рулевого, никого не было. Рядом с ним стоял Болл, около них, с биноклем у глаз, Малерт.
— Не совсем контркурсом. Пятнадцать градусов левее.
Второй офицер снова поднял бинокль, изучая поверхность моря. Есть… Два сигнальных огонька, один выше, другой ниже. Корабль проходил на расстоянии нескольких миль.
— По всей видимости, идет из Южной Африки к Бенгальскому заливу. В этом районе трасс пролегает немного.
Грей еще не закончил фразу, а Болл уже начал хохотать.
— Эй, мистер офицер, что-то в вашей географии перепуталось…
— Ты забыл о смене курса, — произнес Малерт тоном почти поучающим. — Так что, вероятнее всего, он идет из Южной Австралии к Восточной Африке.
Грей выругался.
— Ну да… Совсем забыл, хоть и сам в свое время заметил. Что, черт побери, творится с этим идиотским курсом?
— Точно, — буркнул сразу скисший Болл. — Шеф приказал. Распоряжение капитана. Только это что-то из ряда вон… Плывем из Сингапура в Кейптаун через Антарктиду?
— Сегодня после полудня старик пришел на мостик и приказал проложить курс на сто градусов левее. При этом он любезно объяснил, что это согласовано с арматором. Когда же я выразил удивление и добавил, что впервые об этом слышу и вообще все это выглядит странно, он грубо меня оборвал, бросив, что арматор дает распоряжения капитану, а не первому офицеру, которому платят только за подчинение приказам капитана. Что мне оставалось делать? Это теперь я понимаю, что он просто хотел уйти от преследования военного корабля и самолета, а потом в безопасном месте смотаться. Пропал бы где-нибудь на островах Индонезии, и ищи ветра в поле.
Болл от удивления начал заикаться:
— Что это… что еще за военный корабль? Кэп хочет смотаться? Вместе с судном?.. Вместе с нами?
Грей толкнул Малерта локтем. Тот досадливо крякнул, давая понять, что осознал глупость своих излияний при Болле, который понятия не имел об их подозрениях. У Грея, правда, мелькнула мысль: уж так ли неосознанно действовал Малерт?
Малерт тихо засмеялся.
— Думаешь, я знаю? Так, слетело с языка, ведь ты сам только что сказал, что капитан себя странно ведет. Меня злость разбирает, когда вспомню, как он обращается со своими офицерами, как обошелся с тобой сегодня на собрании.
Третий офицер еще что-то недоверчиво бурчал себе под нос, когда Грей, опуская бинокль, спросил:
— А что ты поднял такой шум из-за этого корабля? Судно как судно. И ползет как черепаха. По-моему, еще медленней нас. Слушай, а может, ты забыл, как одна консервная банка должна обходить другую, чтобы не столкнуться? — Он зевнул. — Черт возьми, я сегодня между вахтами глаз не сомкнул.
Грей и не заметил, что Болл его уже не слышит: еще в начале его столь торжественной речи тот рванул в рубку за сигнальной лампой. И сейчас, разматывая кабель, уже тащил ее к борту. Болл поднял голову только тогда, когда услышал жесткий голос первого офицера:
— Брось.
Малерт дернул его за руку, раздался звук разбитого стекла.
— Ты что… Что ты наделал… — В эту минуту третий офицер неожиданно стал очень официальным. — Да сто чертей тебе в глотку! — Его голос поднялся почти до визга.
— Заткнись… — Малерт был выше Болла на две головы и, пользуясь своим преимуществом, довольно ощутимо толкнул его в плечо. Грей протиснулся между ними.
— Тише вы, дураки, — цыкнул он на них. — Вы что, хотите, чтобы сюда сбежалась вся команда вместе с пассажирами?
Болл понизил голос, но слова продолжали вылетать с еле сдерживаемой яростью:
— Вы что, не понимаете?.. Этот корабль, может быть, наш единственный шанс. Необходимо их вызвать. Немедленно.
— Не лезь не в свое дело, — буркнул Малерт сквозь зубы. Только сейчас до Грея дошло, что бешенство Малерта совсем непропорционально величине инцидента и совершенно естественному в морской практике намерению Болла.
За редким исключением встречающиеся в море корабли не перекидываются парой слов посредством азбуки Морзе. Особенно ночью, при тихой погоде, когда вахтенным нечего делать. Поэтому Грея и удивила бурная реакция первого офицера при виде сигнальной лампы. Но еще больше удивили брошенные сгоряча слова Болла. Этот корабль — их единственный шанс?..
— Какой еще к черту шанс? — машинально спросил он, не обратив внимания на то, что Малерт его игнорирует.
— На контакт с миром. С его помощью, — Болл кивнул в сторону приближающихся тусклых огоньков.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Как что? Поскольку у нас уничтожена радиостанция…
— Откуда тебе известно о рации? — Малерт снова схватил Болла за плечо.
— Чиф, перестань прикидываться. С каких это пор тайну такого калибра удавалось на судне скрыть? Об этом уже знает вся команда. Другое дело, что каждый предпочитает помалкивать.
— Что ты плетешь… — Судя по голосу, Малерт был поражен, однако продолжал держать третьего офицера за плечо.
— Вы что же, ничего не понимаете? Странно. Рация уничтожена, теперь разбита лампа. Кто-то очень хочет с нами разделаться! Начал с Кандера и, надо сказать, выбрал его первым весьма логично. Не делайте из меня идиота!
Резким движением Болл сбросил с плеча руку Малерта и побежал по направлению к рубке.
— Буду пускать ракеты!
— Стой, ты, псих! — Малерт бросился за ним.
Грей потерял их из виду, сейчас до него долетел только шум возни. Он подумал, что если они начнут драться, да еще в присутствии рулевого, то на судне может вспыхнуть паника, а тогда добраться до порта назначения окажется гораздо труднее, чем до сих пор, после первого убийства. После первого… — промелькнуло в сознании. Он было рванулся за ними, намереваясь их разнять, как за спиной у него вдруг раздался мягкий, хорошо поставленный голос.