— Вся эта пересадка сознания оказалась фуфлом?
— Это они так думали. Опыты над животными показались им неубедительными, хотя…
— Давай-ка сейчас встретимся, и ты мне все это подробнее расскажешь.
Через час они сидели в ресторане на Балчуге, и Бурышев продолжал свои ученые жалобы:
— Мне было все очевидно, а инвесторам — нет. Крысам я прививал определенные навыки в традиционном лабиринте. Одна крыса научится проходить лабиринт, я ее сканирую, переношу все ее сущность в другую, девственную крысу. И та тоже начинает проходить лабиринт. Более того. Если крысе, которая уже имеет навыки, привить сущность неумелой, то и она разучится. Ясно как репа. Опыты получались. То же самое с кошками и даже обезьяной, но это было сложнее и требовало более серьезной аппаратуры. В итоге инвесторы заявили, что все это слишком дорого и долго. Плюс один из них в православие ударился, вообще от идеи отошел. А двое других победнее этого. В итоге все развалилось.
— Ясно. А с человеком ты пробовал?
— Нет еще. Как раз только подошел к этому, уже начал искать добровольцев, и все закончилось.
— Наработки остались?
— Разумеется. А тебе на что? Неужто хочешь сфинансировать?
— Да. И добровольцев тебе предоставлю.
Эти слова поимели на Бурышева такое сильное действие, что он поднялся с места и протянул Серому обе руки. Тот нехотя дал ему свою, для страстного облепляющего пожатия.
— Спасибо, друг мой! Великое тебе спасибо.
Серый все же выдернул руку.
— Садись. Я не бескорыстен, замечу для начала. Но об этом после. Как скоро ты начнешь работать?
— Да хоть сегодня. У меня сейчас кабинет в одном санатории в Черкизово. Мне нужны два мощных компьютера и один компьютер-сервер. Как только бабки будут, куплю и привезу туда. Позвоню коллегам…
— А можно обойтись без коллег?
— Можно. Только с ними дело быстрее пойдет.
— Ты ж ведь и не знаешь, какое дело… Ладно. Расскажу тебе все.
Не торопясь, посасывая пиво, он выложил Бурышеву свою историю и посвятил в свои намерения. Когда закончил, соратник довольно долго молчал.
— Ну и что? — с раздражением спросил Серый. — Что скажешь-то?
— Ты меня ошеломил. Признаться, я и представить не мог, что ты скрываешь такие сильные чувства. А ведь казался совершенно непрошибаемым, орлом таким.
— Я и есть орел. Только вот орлицы мне всю жизнь не хватало.
— Ну, за твою часть операции я, конечно, спокоен.
— Безусловно. Этого парня доставят в Москву. Я его размещу на какой-нибудь квартире. Будет жить, как в масле кататься. Вопрос: что он сам почувствует при пересадках, что будет помнить?
— Не думаю, что он будет что-то помнить. Сны, может быть, какие.
— Просто ляжет на кушетку, заснет и встанет?
— Даже не так. Возможно, он не будет помнить несколько предыдущих и последующих часов. Возможно, он вообще ничего не заметит. Просто как потерял сознание и очнулся. Потерял у себя на квартире и очнулся — там же. Обморок такой.
— Ты в этом уверен?
— Почти. Дело в том, что крыса теряла некоторые навыки, приобретенные ею незадолго до эксперимента.
— Ну что ж, — Серый встал и махнул официанту. Бурышеву сказал: — Скинь мне номер своего счета. Сейчас же пошлю тебе аванс.
Серого не волновало, что благодаря усилиям Бурышева и его подельщиков сильные мира сего теперь получат возможность жить вечно, меняя свои износившиеся тела на более крепкие. Его сердце забилось так, будто он уже владел Натальей, ритмично извлекая из нее крик, как музыку из дорогой скрипки.
План созрел мгновенно. Надо вытащить Влада из Казани в Москву. Все будет выглядеть довольно прозаично: и Серому, и Владу проведут сканирование, что займет несколько десятков минут и будет связано со шлемом, датчиками, всякими другими совершенно не важными деталями. Серому придется полежать в клинике, в состоянии, сходном с комой, в то время как на ноги встанет крепкое, мускулистое тело Влада, наполненное, впрочем, уже другим разумом. Где будет в это время сам Влад, вернее, его сознание? Да просто-напросто на хард-дисках мощного компьютера НИИ. В клетках.
После встречи с Натальей, от предчувствия которой Серого и начинало трясти, все вернется на место: Влад будет думать, что он отрубился, а Серый от этой точки времени до самой могилы будет нести в себе воспоминание. Никакие рольставни теперь не нужны. Придумав этот детский трюк с темнотой, Серый оставался недовольным несовершенством замысла: ему как раз и хотелось видеть эту женщину, во всех ее деталях, от и до. Идея с возгоранием люстры также была не лучшей. Получалось, что все, что он поимел бы после стольких усилий, — невразумительное, слепое, нереальное, а в финале — опять расставание, теперь уж навсегда. Нет. Он хотел быть с Натальей не один, а много раз, встречаться с нею, пусть и в чужом теле, недели и месяцы, может быть, даже годы.
Прежде чем отправить ребят за добычей, надо было удостовериться в том, что Наталья по-прежнему любит виртуального Тараса, не увлеклась другим, не уехала куда-нибудь надолго…
Тут был один нюанс. Серый знал: если Наталья ответит, то сразу потребует связаться с нею по телефону, да и последующий телефонный роман затягивать не станет. «Я не телефонный человек», — говорила она двадцать пять лет назад. «Я не емельный человек», — писала она и ему полгода назад, и Тарасу Балашову совсем недавно.
Сначала везти Влада, потом звонить — неверный ход: вдруг Наталья скоропостижно вышла замуж или попала со своим великом под грузовик?
Главное — как-то протянуть эти сутки-двое от момента второго явления Тараса до превращения Серого. Если же провалится захват Влада, то провалится и вся операция.
Все произошло в точности так, как Серый предполагал. Наталья была в сети, когда Тарас Балашов написал ей письмо из Москвы. Освободился из госпиталя, приехал, уже прокатился на своем старом «Стелсе»…
«Очень рада, Тарас, — немедленно отозвалась она. — Несмотря на твой странный последний выпад, я готова обсудить нашу встречу в офлайне. Дай мне телефон, и я позвоню, как только смогу».
«Телефон я еще не купил — ответил Серый. — Только сегодня приехал домой».
«А городской?» — спросила она.
«Городского у меня давно нет: как-то раз забыл заплатить, да и не нужен он вовсе, потом — отключили, а восстанавливать не стал. Не нужен он в нашем мире совсем».
«Странно всё это, Тарас! И там у тебя не было телефона, и здесь. Желаю поскорее разобраться со связью».
По тону этого письма было похоже, что она больше не хочет разговаривать, по крайней мере, сегодня. И что-то его в этой переписке задело… Ну да — «выпад». Неужто его вероятная смерть на операционном столе и есть — выпад? И явно она была озабочена и насторожена. Он все же написал еще, рискуя ее разозлить, но, как оказалось, интуиция его выручила — так было всегда, так он не раз добивался неожиданных успехов в жизни и борьбе, да и от самой смерти уходил.
«Наталья! Огромное тебе спасибо, что ты за меня так волновалась, когда я был на грани. Я никогда не забываю теплого человеческого участия».
Наталья молчала несколько минут, затем взорвалась:
«Участия? А кто мне нахамил? Кто меня послал ко всем этим… оскорбил всячески? Это я ТЕБЕ никогда не забуду ТЕПЛОГО и ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО!»
«Наталья, я не понимаю, о чем ты говоришь!!!» — хотел было отправить он, но рука зависла над ENTER.
Отстучав автоматически, Серый включил мозг на полную мощность, с бешеной скоростью перебирая все варианты. Прошли какие-то секунды, но он уже понял: существует еще какой-то канал, по этому каналу Наталья связалась с настоящим Тарасом Балашовым, и он вполне мог ответить ей грубостью.
Однако Серый подстраховался, когда генерировал образ: поставил в Гугле на поиск «тарас балашов» — нет ли у этого писателя персонального сайта с портретом? Было бы смешно, если Наталья сделала то же самое и нашла совсем другого человека… Нет: Тарас Балашов существовал только на Прозе-ру и больше нигде. Его лицо на запрос по картинкам не появлялось.
Ну конечно, как он об этом не подумал! На страницах авторов сайта была возможность посылать письма через специальную форму:
«Письмо будет направлено автору по электронной почте на адрес, указанный при регистрации страницы. Мы не публикуем адреса наших авторов, но вы можете отправить письмо автору через эту форму. Впоследствии, если он вам ответит со своего адреса, вы сможете переписываться напрямую».
Именно это и произошло, и ничего иного просто не могло быть. Встревоженная историей с операцией, не получив ответа от Тараса, Наталья написала письмо через форму, и это письмо получил настоящий Тарас. Можно лишь догадываться, что он ей ответил на вопрос о госпитале, сломанной шейке бедра и общем наркозе…
На все эти изыскания ушло не более трех минут. Серый стер предыдущие слова и отправил следующее:
«Наталья! Я был одурманен наркозом и ничего не соображал. Прости за грубость».
«Ага! Но когда очнулся, почему ничего не написал? Я волновалась».
Смягчение. Ну, разумеется. Разве можно сердиться на такую мордашку, как этот Влад?
«Начальник госпиталя ушел в отпуск и увез с собой компьютер. Я написал тебе сразу, как добрался до Москвы».
«Не сразу. На велике сначала прокатился».
«Велик — это святое».
«А я что для тебя значу?»
И так далее. Они трепались весь вечер, пока Наталья не захотела спать. За это время Серый наметил план срочных действий и уже приступил к его воплощению.
В паузах, пока Наталья соображала над очередным ответом, старательно тыча двумя пальцами по клавиатуре, он сгенерировал образ на казанском сайте знакомств. Перечитал требования, которые наивный Влад выдвигал для желаемой подруги: блондинка, светлые глаза, высокий рост… Занятно, что Наталья, которая сейчас на другом конце города преодолевала расклад клавиатуры, была именно такой. Серый ясно представлял ее, потому что хорошо знал. Она так и не научилась быстро набирать текст, поэтому и было ей в тягость общение имейлом. 90/60/90 — написал было он параметры приманки, но затем исправил, чуть сдвинув со стандарта: вряд ли Влад поверит в идеал.