Мы получаем карту сквера с отмеченными на ней объектами: красные кресты обозначают места, где «соколы» обнаружили вражеские позиции. Наверняка заняты и каменные дома у самого́ дворца князя Эмиля, по три с каждой стороны площади. Пулеметные гнезда замечены в подворотне и в трех местах за каменной оградой. Партизаны прячутся также за экскаватором, сувенирным киоском возле памятника и за припаркованной справа от ворот машиной службы доставки. Они превосходно подготовились к операции.
На сделанных дронами снимках видно множество трупов. В разных местах сквера лежат несколько десятков убитых и раненых – среди них полицейские, охранники и гражданские, в том числе женщины и дети. Наверняка есть и кто-то из повстанцев. Боевики то и дело выводят из дворца заложника и убивают его перед входом.
– Господа, не стану говорить, что это легкая операция, – заканчивает Марсель Остин. – Мы должны занять позицию во втором доме справа и ждать приказа к атаке. Взять из машин два штурмовых комплекта. Выдвигаемся через пять минут.
– Третье и четвертое отделения, взять комплекты – и ко мне! – кричит сержант.
Мы бежим к «скорпионам», чувствуя, как дрожат от напряжения руки и ноги. Лица моих солдат напряжены, бойцы нервно смотрят по сторонам. Мы застегиваем ремни МСК, хватаем железо и возвращаемся на место сбора. Гаус и Бенеш, самые сильные во взводе, тащат сзади металлический таран. Теперь им приходится действовать вместе.
Бо́льшая часть нашего отряда проникает в первый дом через окно со стороны улицы Рогга. Окно расположено высоко, но, подставив деревянные поддоны, солдаты входят в него без проблем. Я веду третье и четвертое отделения вдоль здания; мы должны войти сразу в следующий дом. Мы несем тяжелое снаряжение, которое нелегко было бы тащить наверх и передавать друг другу на высоту в два метра.
На тротуаре лежит тело убитого повстанца. У мужчины, одетого в спортивные штаны и футболку, темное заросшее лицо. Он выглядит так, будто ненадолго задремал, привалившись, будто ребенок, к высокому бордюру; вокруг его головы запеклось кровавое пятно. Приходится быть осторожнее, чтобы не наступить на труп и не споткнуться.
Присев, я опираюсь плечом о стену и выглядываю за угол. Обездвиженный транспортер в самом деле обеспечивает неплохое прикрытие. Кто-то бросил на него несколько мешков с песком, благодаря чему можно пробраться к следующему зданию. Если бы у партизан Гарсии имелись отборные стрелки, они могли бы легко снять нас из окон с противоположной стороны площади. Но лейтенант утверждает, что при стрельбе на такое расстояние они пока что не отличались особой меткостью.
– Петер, бери своих солдат и продвигайтесь к транспортеру, – говорю я Усилю.
– Ладно. Оставлю вам только Бенеша, чтобы помог нести таран.
– Как будете на месте, брось дымовую гранату, Тогда мы двинемся ко второму дому. – Я поворачиваюсь к Водяной Блохе: – Джаред, займи позицию у того дерева. Будем их прикрывать.
Дафни ползет к развесистому каштану, который растет на улице Рогга, напротив сквера. Мгновение спустя он уже целится в сторону позиций партизан.
– По моему знаку! – кричит Усиль своим. – Пригнувшись!
Они бегом бросаются к транспортеру. Где-то в глубине площади раздается пулеметная очередь, но все четверо невредимыми добираются до бронированной машины. Рядовой Васс, сменивший Альбина Хокке, швыряет за транспортер дымовую гранату. Вверх с шипением устремляется белое облако.
Парни Усиля открывают огонь – в основном вслепую и исключительно затем, чтобы как-то ответить повстанцам, а мы, пользуясь суматохой, бежим со всех ног к подворотне второго здания. За несколько секунд оказавшись внутри, мы сворачиваем влево, на лестничную клетку. Гаус и Бенеш тяжело дышат.
– Блядь, я боюсь, – шепчет мне на ухо Пурич.
– Справимся, – почти беззвучно отвечаю я.
В доме находятся около двадцати человек из первого батальона и один солдат из роты инженерных войск. В коридоре и в трехкомнатной квартире на первом этаже основательно тесно. Мы отступаем на лестничную клетку, а через несколько минут к нам присоединяются лейтенант Остин, оба сержанта и два взвода из нашей роты.
Можно двигаться дальше.
Сержант из первого батальона передает командование Остину и забирает своих людей. Лейтенант совещается по радио с майором Гиггсом, после чего приказывает нам перейти в комнату, которая на время становится командным пунктом. Мы идем по коридору в скромную гостиную с зелеными обоями на стенах. Парни получают приказ отодвинуть в сторону полированный сервант. С полок на пол сыплется стеклянная посуда. На шлем Олафу Инке падает маленький горшок с землей. Под тяжелым ботинком Трумана хрустят водочные рюмки.
– Следить за окнами! – кричит Голя. – Не стоять напротив!
Сержант Северин быстро сообщает, что здания у сквера были разрушены во время налетов готтанцев на Харман. Ремарцы отстроили их после войны, заменив старые каменные строения с прочными стенами на новые с деревянным каркасом. Похоже, им очень хотелось побыстрее восстановить это место. Северин презрительно называет подобные конструкции «ремаркской дешевкой».
– Говно, а не здания.
– Ладно, господа, – вмешивается лейтенант Остин. – Оставим архитектуру на потом. Для нас это даже лучше – из-за материала стен их, может быть, легче форсировать. Нужно пробиться в следующие здания и взять под охрану эту сторону площади.
– Как это «пробиться», господин лейтенант? – спрашивает капрал Соттер.
– Прорубим проход, – отвечает Остин. – Разведка установила, что соседнее здание не занято партизанами, но следующие – уже да. Поэтому во время операции нужно быть максимально осторожными.
– За работу! – приказывает Голя. – Одно отделение действует, второе прикрывает. Потом смена, и так далее. Капрал Бренер будет обеспечивать техническую сторону.
Инженер кивает и коротко объясняет, как следует демонтировать стену, а также говорит, что образующие конструкцию балки на этом этаже могут иметь толщину в двадцать сантиметров и располагаться на расстоянии в полметра или даже чаще, так что, если они затруднят нам проход, придется вырезать одну из них.
– Но это уже моя задача. – Он показывает на лежащую на столе бензопилу.
– Тогда поехали! – орет Гаус, начиная колотить молотом в отмеченную точку.
Мы таким образом оказываемся в первой смене. Содрав обои, рубим топорами гипсовые плиты, затем с помощью металлических прутьев отрываем находящиеся под ними древесно-стружечные, более толстые и жесткие, заодно раздирая изоляцию из пленки. Перед нами появляются две балки и неровно набитая между ними стекловата. Во многих местах зияет пустота.
– Ну и халтура, – бормочет Северин.
– Я бы не особо беспокоился из-за изоляции, но балки плохо оструганы, они могут сгнить или легко вспыхнуть, – признает его правоту Бренер, водя пальцами по древесине. – Вытащите вату и освободите мне немного места.
– Быстрее! – поторапливаю я своих солдат, вытягивая губчатую массу.
Капрал Бренер, как и обещал, вырезает вертикальную балку. Мы демонтируем внешний слой и пятисантиметровую прослойку из пенопласта, разделяющую оба здания, а затем отделение Нормана начинает рушить вторую стену.
В ход идут топоры, молоты и ломы. По спине у всех стекает пот. Кто-то сообразительный подает работающим воду в металлических фляжках. Когда перерезана очередная балка и жужжание пилы стихает, мы принимаем положение наготове. Гаус и Бенеш хватаются за ручки тарана, а Пурич и Баллард по моему приказу заряжают гранатометы.
Голя приказывает нам занять позицию вокруг отверстия. После четвертого удара металлической болванки стена трескается. Появляется солидных размеров дыра, в которую сперва Даниэль, а потом Крис стреляют гранатами. Для надежности я еще всаживаю в центр очередь из МСК.
Мы проходим через большую комнату, разрушенную взрывами, и бежим дальше. Повсюду валяются осколки тарелок и стеклянного стола, фрагменты мебели и упавшие со стен картины; в воздухе висит пыль.
Мы обыскиваем очередные квартиры; Гаусу дважды приходится пинком выбивать дверь. Несколько солдат прикрывают вход в здание, а остальные поднимаются все выше по лестнице – длинная вереница вооруженных людей, готовых стрелять в собственную тень. Трещат деревянные ступени, а топот ног заглушает приказы командиров.
Я уже на третьем этаже, когда внизу раздаются выстрелы. В наушниках слышится сообщение, что солдаты Масталика только что убили двоих партизан, которые вошли в здание, чтобы выяснить, что там происходит. Вскоре окна начинают разлетаться от пулеметных очередей. Враг уже знает о нашем присутствии, но внутри мы его не обнаруживаем. Здание полностью пусто.
В следующий дом приходится входить значительно осторожнее. Лейтенант Остин приказывает Северину, чтобы одно из отделений третьего взвода ломало стену на первом этаже, создавая при этом как можно больше шума, а остальные прикрывали здание. Затем он ведет ВБР на четвертый этаж, где под присмотром капрала Бренера мы в тишине демонтируем очередные слои плит. Балки на верхнем этаже размещены реже, так что резать их не требуется. Вытолкнув тараном последний слой, мы оказываемся в точно такой же квартире. В небольшой спальне валяется вытащенная из шкафов одежда, будто кто-то в спешке собирал вещи. Сержант Голя показывает нам жестами, какие комнаты должно проверить каждое отделение. Мы никого не обнаруживаем и осторожно выглядываем на лестничную клетку – Пурич, Дафни и я.
Напротив находится дверь в другую квартиру. Внезапно я ощущаю пронизывающий до костей холод, в ушах раздается высокий писк. Меня бьет столь сильная дрожь, что я, пошатнувшись, опираюсь о стену.
– Что случилось? – спрашивает Водяная Блоха.
– Там кто-то есть, – я показываю на квартиру по другую сторону площадки.
– Что? – шепчет стоящий за моей спиной Усиль.
– В той квартире кто-то есть. – Во рту сухо как в пустыне, я с трудом выговариваю слова. – Нужно проверить. Скажи сержанту.