«Немцы» терялись на фоне этого разношерстного воинства. На первый взгляд, это была обычная тюркская орда, ничем не напоминающая орудующих в новгородской земле ливонцев. Так они и были названы в русских летописях этого периода – таурмены (туркмены).
Превращение состоялось, как только тевтонцы оказались в южнорусских землях. Продвинувшись сюда в погоне за куманами, для борьбы с которыми их, собственно говоря, и пригласили в Бурцеланд, они выпали из поля зрения венгерских историков и попали в поле зрения историков русских, но уже без павлиньих перьев и прочей мишуры, обычно сопровождающей восторженные описания европейского рыцарства.
В рамках данной версии легко расшифровывается еще одна историческая несуразица. Как уже говорилось, в 1222 году Андрей II увеличил преференции ордену ввиду необходимости сплочения всех сил перед лицом татарской угрозы. Но в 1225 году эти соображения уже не остановили изгнание ордена. Мотивировка сего по Анри Богдану состояла в следующем: «Следует также добавить, что опасность со стороны куманов, бывшая реальностью в 1211 г. и ставшая одной из причин привлечения Тевтонского ордена в Трансильванию, стала менее ощутимой для Венгрии в 1225 г. Куманы перед лицом татарского нашествия охотно обращались в христианство в обмен на защиту со стороны Венгрии, ибо в 1227 г. через два года после изгнания Тевтонского ордена куманский принц Барк и его народ приняли христианство и попросили защиты у короля Венгрии. С тех пор страна куманов присоединилась к королевству. Но перед опасностью со стороны татар куманам пришлось оставить свои земли и искать убежища в Венгрии»[129].
То есть Андрей II руководствовался на сей раз тем, что куманы, теснимые татарами, опасности уже не представляли и нужда в ордене отпала. А что же татары? От них опасность уже не исходила? Или по сравнению с куманами они уже не представляли грозную силу? А тогда почему король заробел перед ними в 1222 году?
Всему этому есть логическое объяснение. Андрей II не отказался от мысли изгнать тевтонцев. Напротив, он решил их бить их же оружием: стал привлекать на свою сторону куманов, предоставляя им земли с условием принятия католичества и одновременно связывая их вассальной присягой. Этим он убивал сразу трех зайцев: избавлялся от опасности в лице язычников-куманов, наращивал силы за счет этих самых куманов, которых он мог теперь в любую минуту поставить «под ружье», и ослаблял силы Тевтонского ордена, переманивая от него куманов.
Уверенность в том, что силы ордена были подорваны этой политикой, видимо, и подвигла короля к решительным действиям. Судя по тому, что орден покинул эти земли без сколько-нибудь заметного сопротивления, эта уверенность себя оправдала.
Итак, в 1225 году королевские войска «турнули» распоясавшееся рыцарство из Трансильвании. Часть братьев ушла в Пруссию и Прибалтику. Сбылась наконец их мечта о построении суверенного государства. То, что не удалось сделать в Венгрии, получилось в Польше. От нее были отторгнуты прусские земли, где и была создана орденская держава.
Не следует думать, что Орден подался на север всем своим составом. Теплолюбивым куманам, родиной которых были балканские и южнорусские земли, совокупно называемые Полем, эта идея не пришлась по душе. «Слившись в экстазе» с остатками немецких рыцарей, они двинулись в поисках лучшей доли на Восток. Так кипчакская степь и получила название «Дешт-и-Кипчак», т. е. Дейч и Кипчак (немцы и кипчаки). Трактовка данного топонима в другом смысле, скажем, в смысле «кипчакской степи» – неудовлетворительна. Улус Джучи, другое название данной местности, в восточных хрониках часто именовался «Булгар и Кипчак», «Хорезм и Кипчак», из чего видно, что «Дешт» – это этноним, а «дейч» – наиболее подходящая ему замена.
Крестоносцы подмяли под себя все Поле. Благодаря удивительной способности формировать кадры из местного населения, они быстро получили в свое распоряжение здешние людские ресурсы, что мы и видели на примере с бродниками. Но еще более помогло им в этом кочевое происхождение. Они были в Поле «своими» и по вере, и по языку. Католичество, которое они формально приняли при вступлении в Орден, причем, далеко не все, рассеялось здесь, как дым, и бывшие половцы опять обратились к религии своих предков – несторианству[130].
Однако, связь с Трансильванией не прервалась, как не прервались и контакты с папством. Трансильвания и Валахия продолжали оставаться базой ордена и сферой действия папских интересов. Ведь перед самым изгнанием братьев папа позаботился о переводе этих земель под свою юрисдикцию. Вот текст папской хартии от 30 апреля 1224 года: «Магистр и братья попросили, чтобы мы соизволили взять под опеку Престола земли Бурцеланда… которые до недавних пор были безлюдными и пустынными из-за набегов язычников и которые наш возлюбленный во Христе брат Андрей, замечательнейший король Венгрии, в своей неимоверной щедрости им подарил и на которых после усмирения язычников ценой неисчислимых человеческих жертв они обосновались. К этому добавляется то, что верующие тем охотнее посещают эти земли, что они знают, что находятся под особым покровительством Святого Престола (sub speciale apostalicae sedis protectione). И эта земля, которую некому обработать… быстро заселится и количество проживающих на ней увеличится к ужасу язычников и во имя безопасности верующих и во благо Святой земли. Соизволив удовлетворить доброжелательную и благую просьбу великого магистра и братьев его, мы берем под свое покровительство орден и заявляем, что на веки вечные берем их под защиту и особую заботу Святого Престола (in jus et propriatatem beati Petri)»[131].
В соответствии с данной стратегией здесь было основано Куманское епископство, активно распространяющее среди куманов и валахов католичество. Усиленно внедрялся латиноподобный «новояз» – румынский и молдавский языки. Специально для здешних тюркских и славянских народов была написана «древняя» история, в которой они предстали наследниками величия Римской империи, покорившей местных, но не менее «великих» даков.
Данные усилия сделали свое дело, и в Румынии выработалось «национальное самосознание». Новоиспеченные «римляне» получили возможность бесконечно болтать о «Великой Румынии» и претендовать на близлежащие территории, якобы им принадлежащие как правопреемнице империи.
И немудрено. Имея такую историю, грех не возгордиться. Но я не случайно привел такую длинную выдержку из папской хартии. Из нее можно понять, что до появления здесь крестоносцев и колонистов из различных областей латинского мира, «земли Бурцеланда были безлюдными и пустынными из-за набегов язычников» и их даже «некому было обработать». То есть Румыния была основана буквально на пустом месте. А если и были здесь до этого валахи с куманами, то к римлянам и дакам они отношения точно не имели. Ведь прекрасно известно, на каких языках они говорили. Среди местного населения итальянским первоначально владели только секели (секлеры) – колонисты из Италии, судя по названию – из Сицилии, вотчины германского императора Фридриха II, «короля обеих Сицилий», прибывшие сюда с орденом, а может, чуть раньше, в рамках политики венгерских королей по заселению этих диких мест христианами[132]. Возможно, часть итальянцев попала сюда из Венеции, в которой еще до прибытия тевтонцев в Венгрию находилась одна из штаб-квартир ордена.
Но даже и в античное время эти земли не были римской провинцией, как о том повествует традиционная история. Чтобы удостовериться в этом, необязательно даже читать о войнах римлян с даками Децебала. Достаточно просто сравнить неожиданный и труднообъяснимый с точки зрения традиционной истории уход античных римлян из Дакии с уходом из Трансильвании средневековых «римлян» – тевтонцев.
А еще можно сравнить слово «даки» со словом «дойч».
Что тут непонятного? Тевтонская эпопея в Трансильвании была переписана в других терминах и размещена в античности. А сделано это было для того, чтобы превратить эти богом забытые земли в латинскую провинцию. И название подобрали соответствующее – Румыния, т. е. Романия, Римская земля, по-румынски Цара (terra) Ромыняска.
Так что термин «возрождение» явно не подходит к ситуации появления у валахов национального самосознания. Оно было здесь искусственным образом насаждено.
Выходит, в Румынии орден хотя бы частично выполнил свою миссию. А ведь миссия эта была архиважной для латинской империи. Причем, романизация и окатоличивание местного населения были далеко не главными заданиями тевтонцев. В первую очередь требовалось получить выход к Черному морю, а в идеале – упрочить связь недавно захваченного Константинополя с католическим миром.
Столица империи с 1204 г. представляла собой маленький островок латинства в безбрежном океане врагов (рис. 23). С севера она был окружена несторианскими тюрками – болгарами, сербами, валахами, куманами – бывшими византийскими федератами, лютыми врагами Латинского Рима. Уже через год после захвата Константинополя (14 апреля 1205 г.) эти силы, объединившись под руководством болгарского царя Калояна, нанесли латинскому воинству сокрушительное поражение в битве при Адрианополе. Тогда погиб или был взят в плен первый латинский император – Балдуин Фландрский.
С юго-востока же империю подпирали сельджуки и никейские греки под руководством энергичного Феодора Ласкариса, последнего византийского императора, не терявшего надежды на восстановление своего престола. Связь со столицей осуществлялась только по узкому перешейку с территории Греции, и по Средиземному морю с северо-западных территорий Малой Азии, подвластных «латынянам».
С окатоличиванием Трансильвании и Валахии – бывших территорий Дикого Поля, империя получила доступ к себе с севера, из прибрежных районов Черного моря. Кольцо врагов, окружавших Костантинополь, разомкнулось. Характерно, что в прибрежной зоне Румынии недалеко от Констанцы имеется городок под названием Мангалия. Надо дума