Искра
Глава 1
Проснулся я, как и засыпал — с топориком в обнимку. Уже достаточно рассвело, чтобы оценить ущерб после вчерашнего. Куча убитых тварей немного просела, и кое-где поблескивали кристаллы. Астафьевской крови, которая не попала в контейнер, на полу хватало, но она не особо бросалась в глаза. В глаза бросался пух из разрезанной подушки. Много пуха. Просто отвратительно много пуха. Он засыпал все видимые поверхности, как будто здесь распотрошили стадо куриц. Или стаю? Не знаю, в чем измеряются куриные компании. И узнавать не хочу. Надеюсь, остальных Валерон сожрет вместе с перьями. Но пока не сожрал, пришлось идти и снабжать едой и водой. Заодно яйца собрал, одно из которых Валерон сразу выпил.
Убирать в доме я не стал, потому что в городе искажения фиксируются артефактом, а значит сейчас ищут недостающее. На улицу идти катастрофически не хотелось: ночной жуткий ливень прекратился, но мелкий моросящий дождик тоже не слишком приятен. Валерон решил меня поддержать — тявкнул, что он посмотрит на остатки астафьевской артели, которую я ночью обезглавил. Он гнусно захихикал, потянул из меня энергию для перехода и исчез. А я собрался с силами и пошел на улицу.
Далеко идти не пришлось: Козырев встретился буквально за поворотом.
— У меня опять искажение открылось, — сообщил я после приветствия.
— В смысле? — удивился он.
— Внутри дома опять открылось искажение, — повторил я. — Смотреть будете или на слово поверите?
— На слово верю, но глянуть обязан, не посчитай это оскорблением. Ибо Василий Петрович непременно спросит, видел ли я сам место открытия. Но ты меня успокоил. Прямо гора с плеч. Опять по всему городу бегаем, артефактами светим, а ничего не находим. Много вылезло?
— Чуть меньше, чем в прошлый раз. Крупная тварь искажение закупорила и других не пускала, пока искажение не схлопнулось.
— Такая большая?
— Там глаз чуть ли не размером с дыру был. А язык — пара метров. Весь дом обшарила.
— А, кракелац, — понятливо кивнул Козырев. — Тварь тупая, но опасная.
Точно, с таким длинным языком в описаниях мне только кракелац встречался — огромная тварь с костяными шипами по всему телу. Похожа на жабу, и язык относительно размера тела такой же огромный — до пяти метров достигает. Выходит, нас почтил визитом мелкий экземпляр.
— Странно, они обычно через искажения не приходят, — продолжил Козырев.
— Так и эта не пришла, не пролезла. Хотя дыра была побольше, чем в прошлый раз. В связи с этим у меня вопрос: не идет ли увеличение размеров искажений при возникновении в одном и том же месте.
— А оно прям в точности там же образовалось? — уточнил Козырев.
Я задумался и даже глаза прикрыл, чтобы точно восстановить события этой ночи.
— Пожалуй, чуть правее, — признал я.
— Не возникают искажения в одном и том же месте. Вот рядом — да. А с размерами — это уж как повезет, — сказал Козырев. — Рандомные они.
Мы как раз вошли внутрь моего дома, и Козырев присвистнул при виде развала после эпичной ночной битвы. Твари в этот раз были намного крупнее тех, что лезли в прошлый. Я аж сам удивился, когда со стороны глянул. Неужто это все я один набил?
Куча тварей привлекла Козырева ненадолго, в отличие от мешков с алхимическим имуществом, на которые он бросил острый изучающий взгляд и которые так и стояли сиротливо у стены, присыпанные перьями. Отвлекся Козырев сразу же.
— Какие часы, — восхищенно сказал он, приблизившись к ходикам. — Сам сделал?
— А кто еще? Мне выпала схема из купленных у Демина кристаллов. Набрал деталей, вот и собрал недавно.
Часы были чуть ли не единственным предметом обстановки, не покрытым пухом. С одной стороны, было понятно, что тетка на рынке не обманула — подушка действительно оказалась пуховой, а с другой — пух этот сейчас только на выброс, потому что прочно перемешался со всяким дерьмом, а кое-где вообще прилип к полу. И я даже думать не хотел, что в этом случае оказалось связующим веществом.
— Убирать все придется долго, — вздохнул я, искренне надеясь, что разводы астафьевской крови на фоне общей замусоренности незаметны.
Нет, я прекрасно помнил, что как защищающийся я не нес уголовной ответственности, но при этом понимал, что испортил схему Козыреву. Вон он как задумчиво пялится на алхимические мешки, которые, по мнению Валерона, должны были послужить приманкой для Астафьева, а отслужив — вернуться в казну.
— Тут такое дело, — с неожиданным смущением сказал он. — Я обещал тебя страховать, но этой ночью была тревога по искажениям, пришлось дергать всех, в том числе и твоих наблюдателей.
Сразу возник вопрос: убрали ли их до того, как открылись искажения, или уже позже. Возмущаться, что меня оставили без подстраховки, я не стал, спросил:
— А как вы определяете, что открылось искажение?
— Артефакты срабатывают. Но готовимся мы раньше. В Дугарске есть человек с развитым предвидением, практически не ошибается. По месту, правда, точно не говорит, но количество и размер уже сообщает.
— Что ж вам ваш человек про кражу артефакта не сообщил.
Козырев помрачнел, зло дернув углом рта. А тема-то оказывается, болезненная…
— Не почувствовал в этом для себя угрозы. Наоборот сказал, что исчезновение во благо. Мы поэтому и не особо ищем похителя или похитителей.
Признаться я сильно удивился этому ответу.
— Говорят, что теперь зона рванет быстрее.
— А ты слушай больше досужих кумушек на рынке. Еще не то наговорят. По этой ночи приношу свои извинения, если ты в них нуждаешься. Судя по тому, что ты жив, а Астафьев пропал, справился ты и без нас.
Я опешил.
— Вы намекаете, что я Астафьева убил и скормил кракелацу? — спросил я насмешливо, но Козырев не повелся.
— Я тебя ни в чем не обвиняю и рад, что ты выжил. Меня беспокоят неясности с Астафьевым. Его артель, точнее ее остатки, заявили о пропаже главы. Мол, ночью вышел — и не вернулся.
— Его мозгодав тоже не вернулся из зоны. Но мне кажется, что он отсиживается где-то неподалеку, ожидая остальных.
— Не исключаю, — согласился Козырев. — В город Осип Баранец не заходил, это точно. Прихватили бы его сразу с такими обвинениями. Думаешь, Астафьев что-то тихо забрал и ушел?
— Не мне знать, где он сейчас.
Возможно, еще в желудке кракелаца, а возможно, уже лежит кучкой удобрений. Кракелацы — они скоростные, если их ничего не сдерживает в пространстве. Допрос был странный. Поневоле я заражался подозрительностью Валерона и начинал думать, что на стороне Астафьева играл не только Михайлов, но и Козырев. Объяснения о снятии наблюдения выглядели логичными — не так много дружины у князя, чтобы оставлять кого-то в засаде на одного при опасности всему городу. И все же выглядело странным, что сняли наблюдателей именно в тот день, когда Астафьев пошел меня убивать. Признаваться в убийстве Астафьева точно нельзя, как бы мне ни втирали по поводу моей правоты и отсутствия претензий.
— Проверь, не пропало ли чего из мешков.
— Даже если и пропало, не скажу. Там всякая алхимическая дребедень, — ответил я. — Я особо не рассматривал. Деньги только изъял.
— Деньги? — удивился Козырев. — И много было?
— Не особо, — уклончиво ответил я. — Сдать в казну князя?
— Я от его имени выдал расписку, что претензий от княжества к тебе нет, — напомнил Козырев. — Про деньги я не знал, но чего уж теперь. Теперь это будет незаконное изъятие, даже если ты сдашь хотя бы часть. Можно, конечно, не напрямую. Говорят, ты имуществом купца Воробьева интересовался…
— Не то чтобы им. Я заходил узнать про соседний дом. Он сам мне не нужен, а вот отапливаемый сарай на той территории я бы купил отдельно. Отдельно продавать владелец не хочет, что я выяснил у клерка. Тот меня заболтал так, что я зачем-то взял выписки по имуществу в Володаре и Тверзани. Выкупить?
— Князь был бы очень признателен и точно закрыл бы глаза на пропажу Астафьева.
Намек был более чем прозрачный. Кроме того, это почти соответствовало моим планам, за маленьким таким исключением: я пока не знал, стоит ли в эту недвижимость вкладываться вообще. Ибо если куплю развалины, Валерон мне плешь проест. Конечно, это можно считать инвестицией в хорошие отношения с князем. Правда, на такой аргумент Валерон возразит, что я уже свой вклад сделал, отремонтировав пианолу. Только, похоже, выбора мне не дали.
— Только за покупку имущества Воробьева или возможны варианты?
— Только его. Остальным финт с выкупом провернуть не удалось. Компенсации выплачивались, но не столь большие. Княжеский делопроизводитель, конечно, продает выписки, но это далеко не компенсировало княжеские траты.
Расставаться с тысячей придется в любом случае, это я уже понял.
— Вопрос. Если зона вернется к прежним границам, не будет ли иметь Воробьев претензий ко мне?
— Ты же Воронов, — хмыкнул Козырев. — Тебе ли бояться каких-то там Воробьевых? Нет, конечно. Покупка будет у князя. Сразу посылай купца к Василию Петровичу. Если, конечно, зона сдвинется обратно.
Последнее было сказано с явной насмешкой.
— Хорошо, выкуплю после занятий, — решил я. — Сейчас я бы убрал в доме, а то и не позавтракать нормально.
Козырев мой вариант принял и попрощался, а я действительно принялся разгребать бардак, прервавшись только на появление Валерона.
— Астафьевские выдвигаются из города, — сообщил он, не выпадая из невидимости. — Посчитали, что Астафьева порешил Демин, теперь боятся, что за ними придут. Вещи упаковали.
— И котел? — не удержался я.
— Котел либо у того, что в убежище, либо у менталиста, — не повелся Валерон. — Но это ненадолго. Такие котлы на дороге не валяются. Провожу их и метнусь глянуть, что там с нашей недвижимостью. Или не с нашей.
— С нашей, — вздохнул я. — Меня перед фактом выкупа поставили. Мол, в княжескую казну деньги нужны.
— Вот, — тявкнул Валерон. — Даже князь банальным изъятием не брезгует. А ты все пытаешься выдать себя за божьего помощника, какими их в Житиях святых изображают.