— Смотри. — Хантер показал на скорую, припаркованную на траве у дорожки рядом с домом.
Габриэль смотрел. Пожарный лежал на носилках без движения.
Кто-то удерживал одно из тех дыхательных приспособлений над его лицом. Другие делали что-то еще. Быстро и стремительно, и почти паникуя. Он не понял, на что намекал его приятель.
Хантер схватил его за руки и встряхнул его.
— Нет, вот там. Его экипировка лежит на траве. — Он начал развязывать один из своих браслетов. — Возьми его. Привяжи, чтобы камень был в контакте с кожей.
— Чувак, я не знаю, что, ты думаешь, я собираюсь делать?
Хантер вздернул голову.
— Не хочешь ли ты помочь?
Габриэль уставился на него. Он сжал зубы и не ответил ничего.
Он был не в состоянии помочь своим собственным родителям.
Эта мысль сдавила горло, и ему потребовалось несколько попыток, чтобы начать говорить.
— Может, они уже погибли.
Хантер покачал головой.
—Я так не думаю. Я бы почувствовал это.
— Что? Как ты...
— Потому что вот ОН мертв. — Хантер указал на пожарного, что лежал на носилках. Его голос был уверенным, но его дыхание сбивалось. — И я чувствую это.
Габриэль уставился на него снова. Его дыхание тоже было неровным.
— Хорошо. Давай мне этот дурацкий камень.
Добраться и взять экипировку, было несложно. Габриэль проскользнул сквозь темноту и подхватил шлем и куртку, потянулся в темноту под крыльцо, чтобы просунуть руки в рукава.
Он оставил кислородные баллоны, и так было достаточно тяжело двигаться в этой куртке. Похоже, она весила килограмм десять. Шлем был мокрый от пота. Габриэль старался не думать о том факте, что последний парень, который носил эти вещи, только что умер.
Камень Хантера был привязан на запястье.
Если ты будешь ранен или тебе потребуется помощь, я узнаю об этом.
Жизнеутверждающе.
Подвал был на задворках дворика, мощеного бетоном. Стекла в раздвижных дверях были разбиты, но большинство пожарных вернулись к машинам напротив дома. Он должен суметь проникнуть внутрь так, чтобы никто не заметил его, особенно с учетом того, что пожарная сигнализация все еще вопила, предупреждая всех, кому хватало ума услышать.
Не его.
Габриэль оказался не готов к темноте. Он понимал звуки, что издавал огонь, он говорил на этом языке. Хлопки взрывающейся жидкости, рычание пламени, хруст огня сжигающего все вокруг. Но подвал был образцом идеальной темноты, простыня дыма и тьмы, что вызывала желание немедленно сбежать оттуда. Лестница, похоже, расположена вдоль стены, так? Он рванулся вперед.
И натолкнулся на столб. Металлическая балка, возникшая из ниоткуда, больно ударила ему по лбу. Шлем практически слетел у него с головы.
Перед глазами были звезды.
Если бы только у него был фонарик. Он всего 30 секунд внутри дома, и практически контужен.
Теперь он начал двигаться медленнее, раскинув руки, медленно размахивая перед собой, готовый к препятствиям.
Его нога нашла очередное такое препятствие. Он даже не понял, что он упал, что-то ударило его по голени и заставило растянуться во весь рост. Он покатился и ударился головой обо что-то.
Пожарная сигнализация продолжала выть, и эти звуки стучали у него в голове.
Темнота в подвале была абсолютной.
Он понятия не имел, в какую сторону двигаться.
Он пополз.
Ему казалось, что он провел тут несколько часов. Он практически нашел заднюю дверь, осколки стекла ощущались под ладонями. Где-то недалеко от стены его руки нащупали что-то, что он не мог идентифицировать, что-то маленькое. Что-то мягкое и податливое. Мех?
Черт возьми. Мертвая кошка.
Он стиснул зубы и продолжил ползти, стараясь не думать о том, что будет, если он наткнется руками на мертвое тело.
Мысли практически заставляли его вернуться назад, но он не отступил.
Наконец-то его руки нашли возвышающуюся поверхность.
Он пошел наверх.
Огонь был повсюду. Он приветствовал его на основном этаже полосой пламени через потолок.
Ты пришел. Давай играть.
Никто не мог остаться живым тут. Он едва ли мог распознать очертания мебели. Все было объято пламенем. Другая лестница через комнату была настолько захвачена огнем, что ступеньки уже были не видны. Горячий воздух наполнял его легкие с каждым вдохом.
Габриэль пытался обуздать огонь, подчинить его своей воле, но огонь был сильнее.
Огонь ловко обманул его.
Дом все еще стоял. Здесь еще было чему гореть. Если он надавит посильнее, огонь будет наступать в ответ.
Как и тогда, в лесу, огонь не ранил его, но если дом начнет рушиться, то это, твою мать, будет больно. Если он все еще будет жив, чтобы чувствовать боль.
— Полегче, — сказал он. Может, ему стоит поискать другие варианты. Он протянул руки, успокаивая, передавая огню немного своей энергии. — Слушай. Мы можем поиграть.
Он почувствовал паузу, как будто огонь обдумывал его предложение.
Габриэль отдал огню еще немного, поделился еще.
— Я тоже буду играть.
Сначала он подумал, что это закончится плохо. Пламя закружилось ближе, создавая кольцо вокруг его ног.
Затем он заметил, что вдоль стен пламени стало меньше, огонь практически затух.
Пламя успокоилось, за исключением того, что было у его ног.
Он потянулся и зачерпнул в ладонь огня, подпитывая его энергией пока он горел как факел. Огню явно нравилось пробовать его энергию, вертеться, как кот на солнышке.
Мысли о мертвом коте вернулись в его голову, от этих мыслей что-то в животе свернулось в тугой комок, и он прогнал мысль подальше.
— Здесь есть кто-то еще, — сказал он. — Покажи мне, где.
Ты. Ты играешь.
Габриэль сжал кулаки, убивая пламя в своих ладонях.
— Если я играю в твою игру, ты играешь в мою.
Огонь заколебался, и Габриэль испугался, что он потерял тот небольшой контроль, которого достиг.
Но тут струйка огня поползла через комнату к чему-то, что было закрыто ковром, и это напомнило ему те старые мультики Looney Tunes, которые он смотрел, когда был маленьким. Такие, где мог быть заложен динамит с реально длинным фителем, и пламя могло ползти долго-долго, пока, наконец, не случался ба-баах.
Ему, пожалуй, не стоит думать о взрывах.
Пламя последовало к той уничтоженной лестнице, и он сглотнул. Если там наверху были люди, то он понятия не имел, как их оттуда вызволить.
Но огонь свернул налево, в комнату, которая, похоже, была кухней.
Маленькой кухней. Стены не были сильно обгоревшими, но линолеум свернулся и потрескался от жары.
Играй.
— Я не играю, — отрезал он, ощущая свою злость на огонь.
— Где они?
Здесь. Здесь. Здесь. Играй!
Господи, он спорил с огнем. Может, следовало взять с собой кислородные баллоны.
Линия огня проходила ровно через центр кухни. Здесь никого не было. Раковина, плита, посудомойка, да, это все чертовски помогало. Дверь кладовой висела открытой, дым лавиной валил оттуда. Неидентифицируемые коробки с едой были в огне.
Здесь.
Огонь звучал взволнованно и отчаянно, он так хотел угодить ему, но не был уверен, как это сделать.
Боже, он не может думать, когда воет эта ужасная пожарная сигнализация.
Здесь!
Он с отчаянием выдохнул и стал распахивать шкафчики.
Ничего. Ничего. Ничего.
Огонь создал еще один воображаемый фитиль и побежал к кухонной стене снова.
Холодильник? Дверь висела на одной петле, вторая, возможно, расплавилась в такой жаре. Габриэль все равно дернул ее.
Ничего.
Шкаф под раковиной.
Ничего.
Может посудомойка?
Ничего.
Духовка.
Может ли кто-то забраться в духовку?
Он проверил. Нет. По крайней мере, не в этом доме.
Еще один воображаемый фитиль. Огонь зацепился за дверь кладовой.
Открытой кладовой. А почему дверь-то открыта? Через огонь казалось, что полки начинаются в метре от пола. Кладовая не была сильно глубокой, даже с учетом дыма он был способен увидеть, если бы кто-то прятался под полками.
И в любом случае, они бы не были живы.
Но когда он шагнул ближе, огонь вспыхнул вокруг него и затанцевал взволнованно.
Он протянул руку. Он ощупал границы кладовки, внутренние стены, мягкие и хрупкие от повреждений.
И на дальней стене его рука нашла рукоятку.
Без раздумий он потянул ее. Казалось, стена ушла вперед на шарнирах. Он не мог объяснить это. Скрытый мусоросборник?
Он сунул руку в отверстие. Металлические стенки, что-то типа вертикального дымохода.
Он идиот. Это желоб для грязного белья.
Все наверху было охвачено огнем. На этом этаже было не сильно лучше. Мог ли кто-то спуститься вниз по желобу для белья?
Вряд ли он бы сюда поместился. Это должен быть кто-то маленький.
Он подумал о том отчаянном крике во дворе.
Ребенок.
Твою ж мать. Ему надо вернуться назад в подвал.
Ступеньки были в огне, практически ломаясь под его весом. В подвале было все еще темно, как в преисподней, он понятия не имел, как он найдет маленького ребенка. Разместившись в районе расположения кухни, он пополз прочь от лестницы, снова на коленях.
Он снова нашел мертвую кошку.
Слава богу, он не ужинал сегодня.
Но здесь была дверь, ручка была прохладной. Он широко распахнул ее.
Еще больше темноты. Он был готов на все ради света.
И тут огонь спустился вниз по лестнице, закружился вокруг его ног и начал поглощать прекрасный и восхитительный свежий воздух. Прачечная. Огонь мчался вперед к оголенной изоляции, что была натянута вдоль стен, прорывался через стойку с рубашками, что были развешаны рядом с гладильной доской.
Рвался к куче футболок и полотенец.
Габриэль почти не мог распознать свернувшуюся фигуру наверху этой кучи.
Он бросился через огонь и схватился, как ему показалось, за руку, и выдернул тело. Кто-то маленький, хрупкий, тонкие ножки в бугристых узелках. Длинные волосы. Девчонка. Он ощутил мягкую сатиновую ткань, похоже, пижама. Она почти ничего не весила и слабо обняла его.