Он выпустил ее руки, освобождая ее.
— Драка в классе — это автоматическое отстранение от учебы на один день.
Она сглотнула. Сейчас, когда он стоял прямо напротив нее, она слишком боялась спрашивать.
Нет, она слишком боялась услышать ответ.
Студенты потоком ломились в двери. Габриэль подвинулся чуточку ближе.
— Ты в порядке?
Сознание Лэйни продолжало возвращать ее к тому моменту на поляне, когда солнечные лучи танцевали на ее коже, и поцелуи Габриэля спускались по ее животу, когда ее дыхание замирало от страха и трепета, и когда она впервые почувствовала, что все идеально.
И потом эта идеальная картинка исчезла в дыму. В прямом смысле этого слова.
Она вытащила из кармана зажигалку Габриэля и протянула ему.
— Думаю, что тебе надо рассказать мне.
В его глазах промелькнула паника. Он выхватил зажигалку у нее из рук и засунул себе в карман. И после этого он приник к ней еще ближе, привлек ее к себе, чтобы сказать ей на ушко.
— Если тебя поймают с такой зажигалкой, это тоже автоматическое отстранение от учебы.
Его дыхание обжигало ее шею. Она задрожала.
Сфокусируйся.
— Рассказать правду? — прошептал он.
Она кивнула.
— Я хочу знать все.
Прозвенел второй звонок, и Лэйни отпрянула назад. Сердце, казалось, выпрыгивало у нее из груди.
— В перерыве?— спросил он.
— Да, — выдавила она.
В этот момент мисс Андерсон вошла в кабинет и предложила всем пройти на свои места.
Лэйни решила шесть заданий на разминке, благодарная им за то, что можно было отвлечься, за необходимость смотреть в тетрадку, а не по сторонам.
Сложенный тетрадный листок приземлился на ее учебник. Лэйни развернула его под партой.
Ты меня боишься?
У нее перехватило дыхание, и кровь прилила к голове.
Затем она взяла карандаш и написала.
Чуть-чуть.
Она смотрела на него, когда он разворачивал листок. Ни сожаления, ни разочарования. Только спокойное согласие.
С искоркой вызова.
Лэйни почувствовала, что ее ладонь, в которой она держала карандаш, стала влажной. Она вытерла ее об коленку.
Внезапно она поняла, что не может ждать, когда начнется перерыв.
Интерком рядом с классной доской внезапно ожил.
— Мисс Андерсон?
— Да.
— Могли бы вы отправить Габриэля Меррика в кабинет наставника?
Все в классе, включая Лэйни, повернулись и уставились на него.
— У тебя проблемы? — прошептала она.
Он пожал плечами и сложил учебник и тетрадь в рюкзак.
— Понятия не имею.
Затем он отодвинул стул и отправился вниз по проходу между партами. Он вышел из кабинета, и тут она заметила новую сложенную бумажку, засунутую в уголок ее тетрадки.
Это правда: не бойся меня.
Габриэль прошел по безмолвному коридору, его плечи были напряжены, его рюкзак, казалось, весил тонну.
В кабинет наставника? Если у тебя проблемы, то тебя вызывают в кабинет директора. Он знал эту привычную схему наизусть.
В офис наставника приглашали в случаях, если приезжал кто-то из колледжа для собеседования со студентами, и с Габриэлем этого не происходило никогда за его школьные годы. В офис наставника вызывали, если у тебя были терки с другими учениками, и Викерс думала, что вы сможете поговорить об этом и обсудить, но чтобы для этого вызывали с урока?
Затем он вспомнил первую неделю в школе, когда Эллисон Монтгомери позвали в офис наставника во время химии. Ее отец погиб в автокатастрофе.
Ник. Сердце остановилось в груди.
Затем вернулось к обычному состоянию. Ник был здесь, в школе.
Если бы случилось что-то серьезное, Габриэль бы услышал об этом. То же самое с Крисом.
Майкл.
Но если бы что-то случилось со старшим братом, то он бы натолкнулся в коридоре на Криса и Ника, вот прям сейчас, в эту минуту.
Затем он вспомнил, что случилось накануне вечером. Габриэль не имел ни малейшего представления, пришел ли Райан сегодня в школу, но он помнил прекрасно, как он обнаружил Саймона в шкафчике в женской раздевалке. Издевались они над ним изысканно.
Может быть, это вообще не имело отношение к Габриэлю.
Он толкнул двойные двери и вошел в главный офис.
Абсолютно пусто. За столом нет секретаря, никто из студентов не ожидает на скамейке около кабинета наставника.
Весьма странно.
Но он толкнул дверь, что открывалась в любую сторону, и вошел в приемную. Школа постаралась на славу, сделав из этого места приятное помещение: красно-синий ковер покрывал напольную плитку, четыре мягких кресла стояли вдоль стены.
Приятную атмосферу убивали пятеро полицейских, стоявших внутри.
Габриэль резко остановился. Он натурально почувствовал, как кровь отхлынула у него с лица. Разве они не посылают полицейских, чтобы доложить о том, что что-то плохое случилось с твоей семьей?
Он не мог вспомнить, когда в последний раз он сказал хоть слово своему старшему брату.
И где Крис и Ник?
Страх сдавил его грудь железной хваткой. Он не понимал, как его ноги до сих пор держат его.
Мисс Викерс стояла напротив закрытой двери, ведущей в ее кабинет.
Она была бледной, как раз настолько, насколько бледным Габриэль ощущал себя в своей панике.
— Габриэль?
Он никогда не видел, чтобы Викерс была в замешательстве. Во рту пересохло.
— Да.
Один из полицейских шагнул вперед. Он был самым старшим из группы, ему было ближе к пятидесяти, его волосы были подернуты сединой.
— Габриэль Меррик?:
— Да. Да.
Его голос упал. Он едва мог выдавить и слово.
— Вы бы могли опустить рюкзак? Пожалуйста.
Рюкзак? Габриэль бросил его, и он упал на пол с глухим стуком.
— Что случилось?
Офицер сделал еще один шаг вперед.
— Вы арестованы.
Глава 35
Лэйни сидела за столом вместе с отцом и Саймоном, но она не могла есть.
Она вообще удивлялась, что еда на столе была съедобной, потому что она витала где-то в облаках, пока готовила.
Габриэля арестовали.
Он исчез на математике, но она услышала об этом в очереди в кафетерии. Вся школа стояла на ушах. Безумные истории были абсолютно неправдоподобны: как будто Габриэль разыскивался в трех штатах, что он напал на школьного наставника с банкой аэрозоля и зажигалкой, что он варил амфетамин в лаборатории. Но большинство историй были о том, что его арестовали по подозрению в поджогах, за организацию пожаров по всему городу.
Самая же популярная история гласила, что кто-то доложил о том, что он организовал поджог на конюшне.
Саймон нашел ее и потребовал ответов. Знала ли она?
Верит ли она в эту версию?
Она не хотела, но все же не могла забыть о зажигалке, что вывалилась из толстовки Габриэля. И его взгляд, взгляд пойманного зверя.
Она также не могла забыть записку, что он оставил для нее, когда она призналась, что боится его.
Это правда: не бойся меня.
Так что она дала Саймону единственный искренний ответ, который она могла дать.
— Я не знаю.
Лэйни решила найти его братьев, но она не знала их расписания и не представляла, где их искать. Как только она добралась до дома, она нашла в справочнике номер компании по ландшафтному дизайну, но телефон не отвечал.
Остальное время она провела в попытках справиться со своими нервами.
Если ее несовершенства хватило для того, чтобы напугать мать так, чтоб она сбежала от нее, то той информации, что ей надо было рассказать отцу, могло хватить для того, чтобы с ним произошло то же самое.
Как будто почувствовав ее пристальный взгляд, ее отец оторвался от своего Айфона.
— Ты что-то тихая сегодня.
Она сглотнула.
— У меня есть гипотетический правовой вопрос.
Он отложил телефон в сторону.
— Исходя из моего опыта, гипотетические вопросы обычно совсем даже и не гипотетические.
Она шлепнула ладонями по своим коленям.
— Если у тебя есть случай, когда кто-то может предоставить твоему клиенту алиби, но этот кто-то получит проблемы из-за своих слов, тебе надо было бы такое алиби?
Он поднял бровь.
— Определи, что ты понимаешь под проблемами.
Она смотрела на свою тарелку и толкала кусок мяса по кругу.
— Ее отец отречется от нее.
Сейчас он был весь во внимании. И Саймон тоже.
— Мы говорим о тебе? — спросил отец. Он прищурился. — Кому необходимо алиби?
— Габриэлю Меррику, — прошептала она.
— Для чего конкретно?
— Его подозревают в поджоге. — Лицо ее отца стало суровым, но она продолжала, спотыкаясь на словах, переживая, что она разревется, прежде чем все расскажет. — Они думают, что он устраивает пожары, те, о которых пишут в газетах, но я знаю, я знаю.
— Что ты знаешь, Лэйни? — Голос ее отца был ледяным. — Что ты знаешь?
— Что он этого не делал. Я знаю, что он этого не делал. По крайней мере…
— Ты ничего не знаешь, Лэйни. — Его рука на столе превратилась в кулак. — Поджог — серьезное дело. Они не арестовывают никого просто так. Всегда есть доказательства и расследование.
— Вероятно, кто-то доложил, что он устроил поджог на ферме, на конюшне. Но он не делал этого. Он не мог сделать этого. — Ее руки тряслись. — Потому что он был со мной.
Ее отец уставился на нее. Впрочем, как и Саймон.
Но ничего не сказал.
Она сделала глубокий вдох.
— Мы лежали на склоне позади загона. Он…
— Лежали? На холме?
— Разговаривали, — сказала она. — Просто разговаривали! Но пожар начался в тот момент, когда он был рядом со мной, так что я точно знаю, что он не мог сделать этого.
Ее отец ничего не сказал, так что она продолжила, ощущая, что слезы затмили ее глаза из-за внезапных эмоций.
— Ты можешь сказать полиции? Можешь сказать им? Ты можешь проклясть меня навсегда. Ты можешь ненавидеть меня. Только, пожалуйста.
— Нет.
Лэйни вздрогнула.
— Нет?
— Это дело с поджогами во всех новостях. Если только ты не можешь предоставить алиби на все случаи пожаров, — его глаза сузились. — А ты не можешь, не так ли?