— Только не говори, что ты плакала из-за этого…
Девушка подняла на него глаза и тяжело проглотила слюну. Авар приблизился и, запустив ладонь в рыжие волосы подруги, обжег губы поцелуем. Элла не стала противиться, только зажмурилась. Если не считать той шальной выходки с Гертом, целоваться дочери Тэона не приходилось, и сейчас, наслаждаясь моментом, больше всего в жизни она боялась все испортить. Не встретив сопротивления, Авар обнял ее и крепко прижал к себе. Элла почувствовала во рту его настойчивый и нежный язык. Руки мужчины скользнули по ее талии и опустились на ягодицы, прижимая к полным желания чреслам. Отскочила, будто Авар ошпарил своей твердостью. Мысленно сжалась в комок. Еще успела напомнить себе, что перед ней добряк Авар, а не скотина Тур, но тело забила дрожь, а разум обуял противный липкий страх. Зачесались ладони. Проснулось заклинание сути вещей.
— Прости, напугал тебя. — спохватился Авар. — Не собирался. Просто решил обозначить свои намерения. Не хочу, чтобы ты сомневалась во мне. Думала невесть что, — по-звериному склонил голову и пристально посмотрел на Эллу: — Я тебе неприятен?
— Нет-нет. — Элла попыталась спрятать покрытые шерстью руки. Еще не хватало, чтобы Авар их увидел. — Ты мне нравишься, но я не готова.
— Не готова к чему? — усмехнулся рыжий собрат. — Ты решила, что после поцелуя я утащу тебя в койку и не выпущу, пока не родишь мне тринадцать детей? — махнул рукой: — Не бойся. С койкой и детьми я готов подождать. Пойдем наверх, на крышу, промоем мою царапину. Видел там скамью.
Элла кивнула и, неуклюже пряча руки, отправилась вместе с Аваром вверх по лестнице.
Ночь вступила в свои права. На темном небе сияли звезды, прохладный воздух давал отдохнуть от дневных забот. Месяц подмигивал левым глазом. Пахло шиповником.
Они уселись на еще не остывшую после дневного зноя деревянную скамейку, Элла — к счастью, руки успели вернуться к своему обычному виду — обработала рану Авара, а потом принялась пересказывать ему подслушанный разговор. Когда оказалась в его объятиях, заметить не успела, но закончила рассказ в кольце мужских рук, прижимаясь спиной к груди рыжего собрата и опираясь затылком на его плечо, как на подушку. Авар пах корицей, и этот аромат вкупе с прохладой его тела пьянил похлеще ягодной браги. Мужчина дразнил подругу, задавая вопросы исключительно на ухо, и каждый раз, когда его губы приближались к ее виску, Элла жалела, что не решилась продолжить тот поцелуй. Она сильнее вжималась в его плечо и закрывала глаза. Уверившись в полной своей безнаказанности, Авар бесстыдно нежил ее тело, скользя настойчивыми пальцами где по ткани, где по коже, пока Элла не взмолилась:
— Пожалуйста, не заставляй меня думать, что нравлюсь тебе, я и так с ума от ревности схожу.
Авар снова наклонился к ее уху:
— Напрасно. Я без ума от тебя. Если ты еще не моя, то только потому, что, вижу, ты чего — то боишься. А все прочие мне сейчас неинтересны, Элла-Вилатта.
Девушка опять закрыла глаза. Облизнула губы. Авар уткнулся носом ей в прическу.
— Пообещай вести себя благоразумно. Мне очень не нравится задумка колдуна.
— Чем же? — Элла снова потерлась затылком о плечо мужчины. — Меня настораживает лишь мысль о крови демона, подозреваю, речь идет о моей крови, а остальное… Шут его знает.
— Твоя кровь — меньшее из зол. Попасть в Обитель нитей можно, лишь пройдя насквозь Мир мертвых. Его границы охраняют пять демонов, и даже колдуну с ними не справиться. Возможно, он нашел тайный ход, но после него придется столкнуться с Тэоном. Тэон — самый опасный из стражей, и если он действительно твой отец, способ, придуманный колдуном — единственный. Подействует или нет — неизвестно. А еще где-то там бродит шестиглавый волк. Его можно победить, но сколько сил уйдет, чешуя знает. Саму Ткань мирозданья и Нити сущего охраняет Тел-ар-Керрин, он проклят, но непобедим. И всех этих существ Кнут хочет потревожить одновременно. Мне не дает покоя один вопрос — насколько реален план отступления? — Авар вздохнул. — Это я еще не вспомнил легенду о том, что боги придут на помощь Тел-ар-Керрину, если он сам не справится с возмутителями спокойствия.
— Я читала в книге колдуна, если не брать в руки свой клубок, Тел-ар-Керрин не пойдет за тобой за пределы Мира мертвых. Боги обещали простить.
Авар хмыкнул.
— Чешуя знает, что в этих книгах правда, а что выдумки. Я встречал разные варианты.
Элла повернулась к приятелю, запустила руку ему в прическу, мужчина закрыл глаза. Она прижалась щекой к его щеке и прошептала.
— Колдун не дурак, рисковать жизнью не будет.
Авар чмокнул ее ухо.
— Своей да. А насчет твоей ничего не сказано.
— Посмотрим, — вздохнула Элла, — посмотрим.
Мужчина усмехнулся и снова заключил ее в объятия.
— Если соберешься умирать — дай знать. Тебе уже будет все равно, а у меня никогда демоницы не было, обидно было бы не попробовать.
Элла рассмеялась и нежностью посмотрела на рыжего собрата. Налетевшее облако спрятало месяц.
Глава девятая
Колдун и его спутники покинули постоялый двор Тумы не утром, как хотели, а ближе к полудню. К завтраку все припозднились, и Кнут решил, что Мир мертвых спокойно побудет без него еще полдня. Трапеза прошла в молчании, судя по хмурым лицам гостей, никто толком не выспался. Элла тоже зевала, а сталкиваясь взглядом с Аваром, вспоминала рассветный поцелуй на крыше и краснела, как помидоры на солнце. Одна Тума лучезарно улыбалась своим мыслям и не расстроилась, даже когда убедилась в тщетности попыток разговорить сотрапезников.
Так же без лишней болтовни путники собрали вещи и двинулись в сторону Темных гор. С северо-востока, недалеко от крепостных стен Хлома, начиналось лавандовое поле, дикое, заросшее и бескрайнее. Девушкой в нежно-синем платье оно обнимало подножие Темных гор, водой проплывая по непроходимым долинам и даже пытаясь кое-где вскарабкаться наверх к облакам, правда, безуспешно. Путешественники в немом почтении остановились полюбоваться на цветочное море, окунуться в терпкий аромат, а потом принялись искать тропинку. Колдун хотел попасть в пещеру у основания одной из вершин к следующему
утру.
Тропинка нашлась, лишь когда запах, упоительный еще недавно, начал раздражать. Нечеткая, узкая, извилистая, она забирала немного левее, но выбора не было, путники вереницей последовали по ней. Потрескивали ветви, случайно заглянувшие под ноги, солнце припекало затылок, жужжали дикие пчелы, о близости Мира мертвых напоминали только закрывающие полнеба Темные горы. Старшие сестры Горла богов, они носили снеговые шали даже жарким летом. Их серо-коричневые тела украшали редкие зеленые родинки-кустарники да потрескавшиеся шрамы когда-то раскаленной, а ныне застывшей лавы. Над немногочисленными вулканами Темных гор дым не поднимался с пришествия богов, но мудрецы говорили, что землетрясения в окрестности приносят именно эти великаны, а не курящийся вулкан поодаль.
Элла с ума сходила от аромата лаванды. Нос играл с дочерью демона злую шутку — никак не удавалось привыкнуть к запаху и забыть о нем. Она шла, уткнувшись взглядом в неожиданно широкую спину учителя, и тщетно пыталась прогнать из мыслей текст из прочитанной неделю назад книги.
Вычурные завитки букв стояли перед глазами и никак не хотели уходить. Элла шагала будто не в себе, не замечая ничего вокруг. Она спиной чувствовала бредущего следом Авара и с трудом находила в себе силы идти дальше. Втягивала носом воздух, но уже не различала запаха, лишь дурман и тяжесть в теле.
Ей привиделось, как они с матерью стояли на смотровой башне замка отчима. Дул холодный осенний ветер, а ей, маленькой девочке, хотелось расправить руки как крылья и полететь. Мать улыбалась и гладила ее по голове. Внезапно ветер усилился и превратился в ураган. Элла оказалась в центре воронки и попыталась выбраться наружу. Тщетно. Она слышала крики матери, но никак не могла перейти воздушную границу. Ветер поднимал пыль и мелкие камни, они, кружась в сумасшедшем вальсе, уводили девочку за собой. Послушно шагала, пока не дошла до края стены. Посмотрела вниз. У подножия протекала река, и девочка решила, что там безопасно. Зажмурилась и шагнула. Взрослые руки подхватили ее под подмышки и поставили на стену, дальше от края. Элла открыла глаза. На нее в упор смотрела мать. В ее щеку впились несколько каменных крошек, губы исказила гримаса боли, а глаза сверкали непонятным огнем.
«Не смей!», — прошипела она.
Очнулась Элла, оттого что прохладная ладонь Авара легла ей на загривок. Оглянулась. Мужчина подмигнул и улыбнулся. Солнце близилось к горизонту, и все вокруг приобрело нежно-розовый оттенок. Горы стали сиреневыми. Тропинка закончилась небольшим ручейком. Выросшие вдоль его берегов редкие кусты примешались к лавандовому безобразию, а потом и вовсе не пустили цветы дальше. Путники зашли в жиденькую рощицу из орешника и бузины. Кнут подал знак остановиться на привал. Авар и Герт засуетились над костром, а Элла устало уселась на землю, уложила посох по левую руку и закрыла глаза. Веки налились свинцом, захотелось свернуться калачиком и уснуть.
Рядом уселся Кнут. Вздохнул и почти ласково посмотрел на ученицу:
— Сейчас пройдет.
Элла потерла веки.
— Что это было?
— Поле-разбойник, — колдун поднял глаза к небу, улыбнулся. — Оно отнимает силы. Самое смешное, что сделав первый шаг, ты уже не можешь уйти с него. Можешь только пересечь как можно быстрее. Очень старое, поэтому я не распознал его сразу. Счастье, что в прошлый раз я шел другой дорогой. Поле всегда возьмет, сколько ему положено, а уж как справишься, не его забота. Поодиночке мы с тобой не дошли бы до гор.
Элла посмотрела вверх. По небу тучкой летели птицы. В сумерках они напоминали сетку сачка, который боги вот-вот накинут на путников.
— А для чего оно нужно? Ну, собрал ты чужой жизни, а дальше что? Далеко не унесешь, а здесь она всем без надобности.