— Я добрый сегодня, — одной рукой перехватил за талию и усадил рядом. — Отдохни и ты немного. Только веди себя тихо, не то мне придется вырезать свое имя на твоем засиженном мухами лице.
Вытащил тряпку изо рта Эллы.
— Мерзавец! — сквозь зубы процедила она. — Дрянь! Насильник!
Непременно ударила бы, если бы были силы. Боль, отупение и страх отступали, пропуская вперед ненависть и отвращение к этому человеку. Тур схватил ее за шею, сразу под подбородком. Сжал, будто хотел задушить. Из глаз Эллы опять покатились слезы. Как же больно, ошпаренные кони!
— Заткнись, стерва!
В дверь заколотили.
— Тур, сколько можно тянуть! — проорал пьяный голос. — У нас выпивка закончилась.
— Иду! — выкрикнул мужчина и отпустил Эллу. Ухмыльнулся: — А ты жди своего сладкого. Догонюсь и вернусь.
Подтянул штаны и направился к выходу. Хлопнула дверь, и Элла протяжно застонала, в бессильной злобе сжав кулаки. Тварь! Как таких земля носит. Вздохнула. Надо собраться и закрыть засов. Еще одного раза ей не выдержать. Проклятое тело! Всего — то навалился кабан, а конечности еле двигаются. Встала на ноги. Держась за стену, добрела до двери и ватными руками задвинула засов. Уселась на пол, подперев собой деревянное полотно. Запрокинула голову и разрыдалась.
Захотелось в детство. В лес, где они с матерью собирали травы и только звери да духи приходили в гости. Маленькой Элле казалось — они добрее людей. Подросшая Элла давно убедилась, что так и есть. Уткнулась лицом в колени. Мамочка, как же тебя не хватает! Особенно сейчас, когда мир уже принимает за ребенка через раз, а судьба и вовсе спрашивает, как со взрослой, за любое детское безрассудство.
Не взялась бы сказать, сколько проревела, прежде чем заснула, там же, под дверью. Разбудил ее настойчивый стук.
— Открывай, Элла, иначе мы высадим дверь, — прогремели с той стороны знакомым голосом.
Разлепила веки. В глаза ударил яркий свет. Похоже, она проспала завтрак! Помедлила. Накатила слабость и встать сразу не получалось, но, судя по голосу, отчим пребывал не в духе, и перечить было себе дороже. Одно хорошо: Отал дома, значит, Тур присмиреет.
С трудом поднялась на ноги: тело ныло и подчинялось неохотно. Щелкнула засовом и открыла дверь. Тут же отступила вглубь комнаты. Потерла плечи, стараясь унять бьющую тело дрожь. Они пришли втроем: Тур — этим утром старший казался просто огромным — ничем не уступающий ему в стати Отал и наставник Васку. Последний хоть и был на полголовы ниже, но, насколько Элла знала, в бою господину не уступал. Запахло потом и лошадьми, вероятно, мужчины наведались к ней сразу по приезде.
Наставник окинул взглядом беспорядок комнаты и нахмурился. На его немолодом лице заиграли желваки. Элла не поняла: на нее он злится, или на Тура. Что им наплел братец? А что рассказали другие? Наверняка многие слышали, что именно произошло. Понятно, что дверь была заперта, но тут и гадать особо не надо, да и Тур, видать, прихвастнул дружкам. Посмотрела на Отала: на лице отчима, как всегда, отражалось легкое недовольство всем и вся. Поймав ее взгляд, он приторно улыбнулся и потер подбородок.
— Дорогая, у нас к тебе предложение, — выдал таким тоном, будто собирается подарить половину своих земель, не меньше.
Элла отчего-то почувствовала себя загнанным зверем. Даже хуже. Добычей ядовитой ящерицы. Та уже цапнула и ходит кругами, ожидая, когда яд подействует.
— Я вчера немного перегнул палку, — вкрадчиво перебил отца Тур. — Но я готов исправиться,
— самодовольно улыбнулся и пригладил шевелюру: — Выходи за меня! Будем считать, что у нас состоялась первая брачная ночь.
Элла нахмурилась. Кровь прилила к лицу, нашлись силы сжать кулаки. Да как ему в голову могло прийти, что она согласится быть с ним после вчерашнего!
— Иди в бездну, Тур, — огрызнулась она. — Будем считать, что тебя вчера опробовали и ты не произвел впечатления. Я не хочу такого мужа.
Васку хмыкнул. Тур побагровел. Подскочил к Элле и, схватив ее правой рукой за шею, сжал, как игрушку.
— Грязная сучка… Я извинился, этого достаточно. Спасибо скажи, что испорченную взять готов. Такие, как ты, никому не нужны.
Элла попыталась разжать ладонь брата, становилось трудно дышать.
— Тебе же сошла, — голос наставника прозвучал как удар хлыста. — Отпусти сейчас же.
Тур посмотрел на отца, но Отал равнодушно взирал на происходящее. Бугай разжал ладонь, и Элла хватила ртом воздух, из последних сил стараясь устоять на ногах.
— Ты могла понести вчера, — спокойно, почти ласково, сообщил Васку. — Подумай. Не стоит плодить ублюдков.
Элла поймала его взгляд. Ошпаренные кони, неужели учитель не понимает? Если вдруг она беременна, то лучше удавится вместе с ребенком, чем будет жить с Туром. Возможно, из братца вышел бы дельный муж, но уж точно не для нее.
— Я не хочу замуж за Тура, — отрезала Элла. Посмотрела на отчима: — Ты клялся моей матери, что позаботишься обо мне, умирающей клялся, Отал, — мужчина поморщился: Адлара всегда настаивала, чтобы дочь звала его «отец», но они так и не сблизились до такой степени. Элла считала достаточным, что у Отала и Адлары есть два общих сына, и никогда не пыталась угодить мужу матери. Падчерица тяжело проглотила застрявший в горле ком и продолжила: — Знаю, мама оставляла мне немного денег. Я хочу их получить. И уйти из твоего дома. Не буду ни терпеть побои, ни ублажать твоего сына.
— Уйдешь, чтобы терпеть побои и ублажать кого-то в другом месте на гораздо худших условиях? Скажем, за миску похлебки. — ухмыльнулся Отал. — Ты еще ребенок, я не позволю тебе остаться без защиты.
Элла скривилась. Можно подумать, тут она в безопасности! Всю жизнь она боялась Отала, но терять сейчас было нечего. Сейчас она скажет ему все, что думает. Набрала в грудь воздуха, скрестила руки и открыла было рот для гневной тирады. Отчим, однако, и бровью не повел. Невозмутимо продолжил.
— Я дам за тебя приданое, достойное родной дочери землевладельца. Объявим турнир, скажем, в ближайшее полнолуние. Пока женихи будут соревноваться, присмотришься и выберешь победителем того, кто придется по душе. Как тебе мой план?
— Плохо, — отмахнулась Элла. — Попаду из огня да в полымя. Кто там будет? Авантюристы, разбойники, охотники за приданным. Всякий сброд.
— Все лучше твоего одинокого похода в неизвестность, — отрезал Отал. — Я все сказал. Сейчас пришлю к тебе кого-нибудь прибраться в комнате и привести прическу в порядок.
— Вели согреть воды. Хочу вымыться, — решилась Элла. Ей редко перепадали слуги, а согреть воды на кухне она была не в состоянии. Тело еще плохо слушалось после вчерашнего.
— Хорошо, — кивнул Отал, — велю принести лохань к тебе.
Направился к выходу. Пропустил вперед Тура и Васку и осторожно затворил дверь. Элла заперлась, упала на кровать и разразилась слезами. Терзало тело — дрожью, тупой ноющей болью и невыносимой слабостью, терзала душа — тоской, страхом и осознанием того, что вчера никто не пожелал помочь, даже те, кого она считала друзьями… Но хуже всего была мысль о возможной беременности. О том, что та липкая тягучая жидкость, противной струйкой стекающая по ноге вчера, запихнула в нее жизнь, которой Элла совершенно не хотела. Надо выпить настойки из латирании, иначе случится непоправимое. Вот только где ее взять-то весной? Ошпаренные кони! Ничего. Сейчас Элла полежит немного, а ближе к вечеру сбегает к матери одной из подружек, та знахарка, у нее должно найтись. Главное — хоть немного прийти в себя.
Глава вторая
Вечером Элла никак не могла заснуть. От выпитой настойки из латирании в животе бурлило и жгло, руки и ноги не желали прощаться с болью, а голова раскалывалась так, будто сотни мелких существ энергично стучали по ней маленькими холодными молотками. Время от времени Элла поднималась с постели проверить заперта ли комната, но каждый раз, когда закрывала глаза после, ей мерещились скрип половиц и тяжелое дыхание. Забылась ближе к рассвету, сжимая в руке добытый на кухне большой добротный нож.
Проснулась от странных звуков: сквозь приоткрытое окно ясно слышались приказы местных командиров, лязг оружия, крики и рычание. Неужели на замок напали? Но кто и зачем? Отал давно держал в страхе всех соседей. Прислушалась. В коридоре тоже царила жуткая суета: стучали торопливые шаги, что-то гремело, кто-то кричал не своим голосом. Наскоро одевшись, Элла подбежала к окну. Выглянула и обомлела.
Атаковали не соседи. Нет! Все оказалось куда хуже. Пожаловали кмыры. Уверенности не было, но Элла предполагала, что эти двухвостые рогатые, в полтора человеческих роста ящерицы, с которыми сражались местные, кмыры и есть. Раньше она видела их только на картинках — до кмырских земель было больше двух недель верхом, и обычно разумные монстры не уходили так далеко от своих владений. Элла жизнь готова была поставить, что большинство воинов и видят-то нападающих первый раз. Впрочем, если верить книгам, первая встреча обычно становилась последней. Ящеры пожирали людей.
Надо уходить! Кмыры опасны, а рисковать ради спасения падчерицы Отала никто не станет, не того она полета птица. Элла нацепила плащ, прихватила торбу, нож и направилась к двери. Замерла, прислушиваясь. Куда бежать, знает, главное — никого не встретить в коридоре.
Тишина. Не слышно торопливых шагов, криков и гремящего скарба. Неужели все успели удрать? Вздохнула как можно тише. Сжалься, всемогущий Латасар. Мать всегда говорила, что молитвы бесполезны, богам не до людей, но сейчас Элле больше не к кому было обратиться. Надо решаться, отсидеться не получится, в книгах рассказывали про необычайный кмырский нюх: прячься не прячься — твари тебя найдут.
Выдохнула и рванула засов. Приоткрыла дверь и тут же захлопнула ее обратно. Поздно! Деревянное полотно отскочило в сторону, и кмыр ввалился в комнату. Воздух наполнился приторно-сладкой вонью. Даже глаза защипало. Элла в ужасе отступила к окну. Все-таки придется прыгнуть! Посмотрела на врага и тяжело проглотила застрявший в горле ком. Показалось, что ящеру тесно в ее комнатке. Огромный монстр с рогами и когтистыми лапами постоянно задевал что-то из мебели то одним хвостом, то другим. Фыркал, по — лошадиному дергал головой и с интересом рассматривал Эллу желтыми глазами с вертикальным зрачком.