Все представляет собой энергию, и эту энергию покупают за золото, за деньги. Если бы я мог произвести достаточно золота, мы могли бы зажить припеваючи. Только представьте – как короли! С нашей-то возможностью производить этот ресурс – золото, на которое можно купить все, что хочешь. Но когда золота становится больше, чем той энергии, которую мы могли бы приобрести, золото начнет обесцениваться. Вероятно, его можно будет заменить другим драгоценным металлом, еще более редким, и все так или иначе вернется к прежнему, и мы снова будем обеспечены не более, чем прежде, за исключением того факта, что все золотые сбережения будут обесценены.
– Так вот, – тяжело вздохнул он, пристально смотря в пытливые глаза Бентона. – Предположим, что я смог бы сделать доступным такое количество энергии, что она будет стоить невероятно дешево. И что тогда будет? Истинное решение экономической проблемы. Если огромное количество энергии станет доступным всем людям, а не только избранным, вы сможете производить и делать все что угодно, и настолько дешево, что на всей земле не найдется ни одной вещи, за которую пришлось бы платить больше ее действительной стоимости.
БЕНТОН сидел спокойно, погрузившись в мысли и поглаживая поверхность машины, с которой можно было бы осмелиться решить мировую проблему.
– Вы сделали бы энергию средством обмена? – спросил он.
– Нет, нет. К черту средства обмена. Покончить с золотом, с капиталом, с покупательской способностью. Я сделал бы продукцию настолько дешевой, что ничего не потребуется, чтобы платить за нее. Ничего не потребуется, кроме того, чтобы раздавать товары всем и каждому, а для этого не нужно даже правительства.
– Коммунизм! – выпалил Бентон.
– Вы можете называть это коммунизмом, если вам так хочется. Или можете назвать это торжеством демократии, единственной совершенной демократии, которую знал когда-либо мир. Каждый человек, обладающий правом на такое огромное количество энергии, как и его сосед, и каждый может использовать ее по собственному желанию, в любых количествах, вместо того, чтобы всю жизнь положить только за то, чтобы получить лишь жалкую часть от того количества, на которое он имеет право.
Он ткнул пальцем в грудь Бентона.
– Почему вы хотели изобрести более дешевый способ передачи энергии? – спросил он. – Вы желали разбогатеть? Да, частично и это, но за этим стоит неосознанное желание помочь человечеству. И наш совместный труд – мой, для того, чтобы сделать энергию самым дешевым продуктом из всех, и ваш, чтобы передавать ее практически без потерь, – может не только радикально изменить мир, но и в корне решить все его проблемы.
Только подумайте: вы хотите экспериментировать, но вместо этого вынуждены работать для выживания, ведь вам необходимо себя накормить, одеть, обеспечить кров. Удовольствия жизни – более тонкие удовольствия, требующие еще больше расходов, ресурсов и тому подобного – не для вас. С одной стороны, вы и не желаете их особенно, но все-таки вы и не можете себе их позволить, даже если бы захотели. Все, что вы желаете – получить возможность трудиться над своими экспериментами, но наше общественное устройство понуждает вас к той работе, которую вы не хотите делать, не позволяя вам осуществить свои желания.
Ну, а если все изменится? Трудясь, возможно, час в день, выполняя какую-то рутинную работу скорее ради потребности совершать какой-либо труд, вы сможете всю свою энергию и жизненные силы посвятить любому виду исследовательской деятельности или искусству.
Детали для машин – все, в чем вы нуждаетесь – в полном вашем распоряжении, так как стоят они настолько дешево, что один час труда в день на общественное благо с лихвой покроет все, что от вас требуется, и оставшиеся двадцать три часа – полностью ваши: время, которое вы сможете посвятить выбранной задаче.
Неограниченные, ничего не стоящие энергоресурсы – в избытке. Любое обучение, включая высшее образование – бесплатно. Культура – для вашего собственного досуга. Развлечения – без каких-либо ограничений в затрачиваемой на это энергии. Всего за один час – целый день, чтобы приобщаться к наукам, искусству. И еще одно, что мы всегда искали – безопасность.
Прежняя борьба за выживание отпадет за ненадобностью. Некоторые думают, что это единственная вещь, которая придает нашей жизни смысл. Но мир наш был бы гораздо более осмысленным, если бы мы занимались по-настоящему важными делами, а не поисками еды, убежища, спокойной старости в кресле-качалке, с трубкой во рту или вязальными спицами.
Бентон подошел к окну и посмотрел вниз, на толпы людей, высыпавших на улицу, – наступил обеденный час.
– Вы правы, – произнес он, после некоторого раздумья. – Автомобили, самолеты, пароходы, еда, одежда, кров, тепло… Все это – энергия. Сама жизнь – энергетическое понятие. И только за золото можно купить все эти вещи.
Он резко обернулся.
– Но энергия должна служить жизни, вместо того, чтобы жизнь обслуживала энергию. Уничтожьте золото – символ энергии – и вы уничтожите зло.
– Это так, – к Уолшу вернулось спокойствие. – Только вы беретесь за решение проблемы не с того конца. Начните поставки энергии без ограничения, и золото само станет ничего не стоящим материалом. Пригодным разве что для украшений. Никто не будет ничего красть, потому что все доступно, и ваш сосед будет в состоянии обеспечить себя всем тем же, чем и вы. Кроме того, нет никакого смысла загромождать дом вещами, копя их для старости. Вы сможете получить их в любое время, в какое захотите.
БЕНТОН зашагал взад-вперед, засунув руки в карманы. Невероятная идея захватила его.
– Но как вы сможете произвести такое количество энергии?
– Прямо в точку, – признал Уолш. – Я, может быть, и могу произвести ее, но пока не вижу способа, как ею управлять. Возможно, мы вдвоем сумеем решить эту проблему. Солнце, как вы знаете, каждую минуту выделяет мощность, эквивалентную сжиганию ста миллионов тонн угля, и, тем не менее, не сгорает. Объяснение простое: атомный вес водорода 1,008, а у гелия – 4. Теория гласит, что четыре атома водорода формируют один атом гелия, при этом высвобождается энергия, эквивалентная разнице в 0,032 единицы атомной массы.
Однако, для того, чтобы создать из четырех атомов водорода один атом гелия и выпустить эту лишнюю энергию, требуется колоссальное давление, температура и электрическое напряжение более чем в пятьсот миллионов вольт, а это намного больше, чем я могу достигнуть. Но, предположим, что я разрушу сто двадцать пять атомов гелия, что должно произвести тысячу атомов водорода.
И что же получится. Восемь тысячных единиц на каждый сформированный атом водорода будут высвобождены в качестве чистой энергии.
Вот как я думаю об этом, и намерен осуществить производство атомной энергии именно этим способом. Я кладу куб свинца в камеру давления, которая в состоянии обеспечить силу сжатия до ста тысяч фунтов на квадратный дюйм и одновременно нагреваю его до трех тысяч градусов по Цельсию. Затем, со всех шести сторон этого куба я бомбардирую свинец альфа-частицами, выделяемыми радием, их концентрированным и сфокусированным потоком, отделяя от излучения бета-лучи и гамма-лучи – именно этот нюанс до сих пор останавливал высвобождение атомной энергии. Но это только половина секрета.
Итак, альфа-частицы – положительно заряженные ядра атома гелия, движущиеся со скоростью примерно 10000 миль в секунду. Когда они сталкиваются с другим атомом, отрицательно заряженным, высвобождается огромное количество энергии. Альфа-частицы врезаются в свинец. Они сбивают электроны и протоны с атомов свинца до тех пор, пока тот не превращается в золото.
Бентон присвистнул в знак восхищения.
– И как вы определяете этот момент?
– Что ж, – Ллойд Уолш махнул рукой, указывая на установку, – есть единственный способ, по которому я могу судить. Понимаете, – он нетерпеливо наклонился вперед, – все это, конечно, более-менее относительно. Электроны, а тем более, атомы – настолько мелкие частицы, что успешный результат требует чрезвычайного терпения, но, если вы бомбардируете свинец достаточно долго – обычно около трех часов, если поток альфа-частиц достаточно сильный и сконцентрирован так, чтобы покрыть все стороны свинцового куба – вы можете быть вполне уверены в том, что поразите большинство из атомов, а те, которые окажутся не задетыми, будут бомбардированы другими электронами, выбитыми и соскочившими со своих орбит. Атомный вес свинца 207,2, а золота 197,2. Выбейте десять электронов с их орбит, и у вас получится золото…
– Но как вы достигаете нужного давления и температуры? – прервал его Бентон. – Да и зачем вам это нужно?
Уолш зашагал вокруг машины, сопровождаемый своим помощником.
– Внутренняя часть моей машины заполнена водой, окружающей барокамеру. Давление передается жидкостью и распределяется одинаково и равномерно на весь объем. Используя пружины, передающие усилие через рычаги, всего их тысяча, каждая передает давление сто фунтов на квадратный дюйм, в итоге я получаю свои сто тысяч фунтов на квадратный дюйм. Наблюдайте за машиной.
Бентон рассмотрел ее подробно. Это была огромная сфера, подвешенная на высоте трех футов от пола, и окруженная невероятным сплетением коротких мощных пружин и рычагов, которые могли выпрямляться с высокой чувствительностью, и все упирались в массивный буфер, чем-то напоминающий аналогичное устройство в вагоне метро.
Уолш встал в узком проходе, где между первыми рядами пружин находилась дверь барокамеры и замкнул рубильник. С поражающей быстротой и чудовищным скрипом пружины дрогнули и вошли наполовину в корпус машины.
– Это дает мгновенный прирост давления до пятидесяти тысяч фунтов на квадратный дюйм, – прокричал Уолш сквозь рев двигателей и динамо. – Если бы я задействовал сразу все рычаги, машину бы разорвало на части от деформации. Но я медленно, в течение получаса, увеличиваю давление, и добавляю рычаги постепенно. Внутри находится электронагреватель, прямо в оболочке. Это не такой уж подвиг – получить три тысячи градусов по Цельсию. Любой зубной техник может проделать это со своей печью. Сочетание перегрева и давления со всех сторон уплотняет металл так, что межатомные силы становятся более чем в четыре тысячи раз выше обычного. Так становится невозможным выбивание электронов с их орбит.