– И какая высвобождается энергия? – крикнул Бентон.
– Стакан воды перенес бы пароход через Атлантику.
БЕНТОН нашел предлог для того, чтобы покинуть лофт. Его совесть, которая всегда была сильна, но до сих пор убаюкана необходимостью, теперь создавала большую проблему. Отыскав на углу автомат, он лихорадочно набрал телефон Несса. Номер не отвечал.
Всю дорогу до ломбарда, он нервно ерзал на заднем сидении такси. Лавка оказалась запертой. Он пришел в бешенство, осознав, что Несс, Хардинг и Каин потеряли терпение и решили взять дело в свои руки, наплевав на то, насколько успешно он проник в тайну Уолша.
Будущее… «прогресс человечества…». «Золото, ничего не стоящее, только как средство для получения энергии…»
И они могли начать производить эту энергию по такой цене, что не нашлось бы ничего, что могло бы стоить еще дешевле!
БЫЛО девять утра. Он – возможно, это был сам Бентон – съел приготовленный и поданный автоматом завтрак и покинул общественный корпус: алебастрово-белый дом, одно из многих красивых зданий, ряды которых величественно тянутся к небу. Воздух пьянит, возможно, это просто весна, но, бесспорно одно – сама жизнь стоит того, чтобы жить.
И понятно, почему. Только задумайся, сказал он себе – полчаса осталось до начала одного короткого часа рутинной работы, которая представляла собой весь его рабочий день, а он даже пришел на двадцать минут раньше, чем необходимо. И пока мог праздно ехать на самодвижущейся улице, вдыхая чистейшие ароматы весны, совершенно не испорченные никакими выхлопами.
Чистые улицы и фильтрованный воздух, никакой спешки и суматохи, хотя иногда по небу быстро пролетали самолеты; другие люди по соседству так же неторопливо направлялись к местам их назначения. Конечно, каждому необходимо выполнить сои задачи, но и досуг стал настолько драгоценной вещью, что не походил на безумный поиск пустых удовольствий.
Здания гармонировали в форме и цветах друг с другом, даже снизу они выглядели впечатляющими, невольно залюбуешься – их изящные цветные узоры были невыразимо прекрасны. Здесь располагались удивительные дворцы всевозможных развлечений, спортивные арены – даже просто ради одного только участия; гонки не пользовались особым интересом, но иногда кто-то жаждал приключений и сильных острых ощущений, если его вдруг одолевала скука. Дворцы развлечений и знаний, они сосуществовали вместе, и это было хорошо, поскольку одно без другого было бесполезным или невыносимо однообразным.
Все для комфорта и удовлетворения запросов человека и все доступно: еда, одежда, кров, тепло, знания, культура, досуг, удовольствия и даже гонки.
А выше всех зданий тянулись энергетические лучи, изобретенные в двадцатом веке Гербертом Бентоном.
Лучшим из всех было ощущение безопасности и независимости: каждый мог приходить на работу и уходить, когда ему это нужно, после выполнения его пустяковой задачи, на которую требуется всего один час в день. Ровно столько, сколько он был обязан обществу, но не больше, чем общество было обязано ему.
Теперь он покидал пригород и входил в город. Здесь здания не обладали той прекрасной изящностью, как в жилых поселениях, а, напротив, демонстрировали силу и мощь, которая соответствовала развитию цивилизации.
Увидев механический цех, он направился к более медленным дорожкам, которые должны были привести его в свою собственную лабораторию. По мере того как он менял их, все приближаясь, его все больше наполняло счастье. Он никогда не испытывал одиночества, поскольку у него были сотни друзей; никогда не скучал, хотя иногда уставал после успешного завершения очередного эксперимента, когда его разум был нацелен на поиск следующих идей, к тому же существовали многочисленные способы уменьшить физическое истощение. И он мог трудиться или отдыхать, как ему хотелось, и сама жизнь не требовала от него зарабатывать хлеб насущный в поте по двенадцать часов в день.
Все это, и даже сверх того, могло бы быть…
ТКНУВШИСЬ в окно, когда такси слишком резко завернуло за угол, Бентон очнулся и заметил Нэсса, Хардинга и Каина. Троица уверенно направлялась к зданию. Вид их был угрожающим. Бентона затрясло от ощущения надвигающейся беды.
Мгновение было потеряно на то, чтобы расплатиться с водителем, затем на то, чтобы дождаться лифта. Между тем как трое уже наверняка наверху. Когда они найдут Уолша, случится страшное. Бентон с безумной поспешностью ринулся через коридор к черному ходу. Возможно, еще оставалось время.
Открыв дверь лифта, он присел на корточки и осторожно проник внутрь. Корпус машины, как он надеялся, должен был скрыть его.
– Бентон надул нас! – услышал он резкий голос Нэсса. – Но это не важно, у нас оружие и мы пустим его в ход, если вы не согласитесь рассказать нам, как вы делаете золото.
Бентон выглянул из-за машины, чтобы оценить обстановку.
Все трое застыли в угрожающих позах, держа в руках револьверы, направленные на Уолша, который стоял перед ними – хладнокровный, спокойный…
Бентон сдержал себя, хотя кулаки его тряслись от ярости и злости. Он приподнялся, встав рядом с подвешенным на кране устройством, похожим на фотоаппарат, открытый раструб которого был направлен на барокамеру. Он медленно развернул его. После этого выпрямился во весь рост.
– В сторону, Уолш! – крикнул он.
Уолш незамедлительно отпрыгнул.
– Так вы сговорились, да? – проревел Хардинг.
– Что это, черт возьми? – воскликнул Каин, с ухмылкой уставившись на предмет перед собой. Он напоминал прожектор.
– Сконцентрированные альфа-частицы. Бросайте оружие, или я разнесу вас на части по всему городу.
Вместо ответа лишь презрительно усмехнувшись, все трое нацелили свои револьверы на устройство и двинулись вперед.
– Включайте! – закричал Уолш.
То, что случилось дальше, не сложно себе представить:
Впервые в истории, альфа-частицы, сконцентрированным и мощным потоком высвободились и вступили во взаимодействие с атомами водорода в человеческом теле, больше чем половина которого состоит из воды. Атомы водорода были сбиты с цепей, соединявших их с атомами кислорода, и в первый момент все трое стали похожи на высушенные, увядшие яблоки, всего на секунду. Раздавшийся в следующее мгновение взрыв, потрясший все здание, разнес их на мелкие части. Освободившаяся энергия составила, по меньшей мере, два миллиона эргов.
Аватара
1
МАЙКЛ ЭРЛ стал причиной массовой бойни. Но председатель научной комиссии еще не подозревал об этом и в свете своего обширного и эрудированного невежества во весь голос обсуждал собственную интерпретацию предложения, которое выдвинул доктор Эрл.
– Было доказано, что невозможно создать жизнь, – доложил он лично себе и обвел взглядом одиннадцать коллег. – Создать человеческую жизнь, следовательно, тем более невозможно, даже если предположить, что есть нечто еще более невозможное, чем невозможное. Понимаете… мы приблизились к составным частям протоплазмы, живой субстанции простейшего из организмов – амебы. Тем не менее, мы не смогли наделить ее полноценной жизнью. Даже больше – мы не знаем, как вдохнуть в нее жизнь. Такая субстанция может быть создана синтетически: в этом я отдаю должное доктору Эрлу. Но жизненная сила находится за пределами нашего понимания. – Он сел и ухмыльнулся в зеркало рефлектора, прикрепленного к его медицинской шапочке, которую он держал на коленях.
– За последние три часа я говорил вам, наверное, сто раз, – устало произнес Эрл, не вставая, – но повторю еще раз: жизнь – это энергетическое понятие. Вы ведь не отрицаете этого, господа?
Все покачали головами. Пресс-секретарь добавил громоподобное «Нет!» – он не мог удержаться от возможности продемонстрировать свой голос.
– Ну, тогда с вашей стороны было очень любезно признать, что мы можем получить нечто вроде синтетической протоплазмы. Что-то вроде достаточно точного факсимиле, господа. Полностью точный дубликат, но абсолютно бесполезный, как вам всем должно быть понятно. Это всего лишь протоплазма и ничего больше. Но, если, создав копию, вы вложите в нее излишек жизненной силы…
Пресс-секретарь тут же хлопнул ладонью по столу и вскочил на ноги.
– Что такое жизненная сила? – торжествующе воскликнул он.
Эрл помедлил, прежде чем ответить.
– За последние двадцать лет вы хоть одну книгу открыли? – тихо спросил он. – Жизненная сила так же таинственна, как электричество. Так вот это она и есть. Это электричество.
Десять человек заухмылялись, кривя носы и рты. Эрл бросил взгляд в сторону мужчины, сидевшего рядом с ним. Высокий, он возвышался бы над всеми, если бы встал в полный рост, да и сложен он был с великолепным совершенством: белокурый, с развитой мускулатурой, его красивое – невероятно изящное и в то же время аскетичное – лицо под высоким лбом было чудесным образом преисполнено уверенностью и энергией.
Эрл положил локти на стол и цинично уставился на пресс-секретаря.
– Я мог бы сказать что-нибудь очевидное о мозгах и коротких замыканиях, но я воздержусь от искушения. Мало кто сегодня осмелится отрицать, что жизненная сила – образное выражение, если вам угодно, – является разновидностью электричества. Обеспечьте первичную субстанцию зарядом электричества, и вы получите неодушевленный сгусток протоплазмы. Но вложите в него с излишком, и обеспечьте средство сохранения этого излишка, и у вас получится то, что невозможно создать – жизнь.
– Это довольно умно, – с едким сарказмом перебил его председатель. – Удар электричества должен поддержать жизненную силу. Электрошок должен вылечить каждого человека от известных и неизвестных болезней.
– Нет, но есть некоторые, которые он может вылечить, – многозначительно сказал Эрл. – А теперь, чтобы избежать дальнейших глупостей, позвольте мне высказаться и не перебивать. Я предлагаю миру – не только моему правительству, поймите – расу сверхразвитых человеческих существ, подобных моему созданию, – и он указал на своего спутника.