– Подождите! – прохрипел доктор Каннингем. Это был тощий старик, который жил ради хорошего стаканчика бренди и крепкой сигары. Конечно, ради таких вещей стоило пойти в науку. – Даже если принять это как предположение. Прежде всего, у нас нет доказательств, что вы действительно создали этого чрезвычайно красивого молодого человека, сидящего рядом с вами. Вы говорите, что вам потребовалось четырнадцать лет, чтобы произвести его, и десять лет, чтобы он достиг своей нынешней зрелости и образования. Мы исследовали его и обнаружили, что его IQ составляет 283. Другими словами, он примерно в два раза умнее, чем средний умный человек. Лично я считаю, что вы нашли чрезвычайно интеллектуального молодого человека и заставили его поддержать вашу мистификацию. Но даже если мы поверим, что вы создали этого удивительно умного, красивого молодого человека, мы не сможем принять ваше предложение заселить мир такими людьми, как он.
– Почему нет? – холодно спросил молодой человек, его звали Дэвид.
– Ну, во-первых, чтобы вырастить и воспитать такого человека, как вы, требуется двадцать четыре года. Это слишком долго.
– Верно, – согласился Эрл. – Но к концу этих двадцати четырех лет появился интеллектуальный и физический гигант, работа ради которого стоила того. Кроме того, с усовершенствованием технологии время создания сократится до шести месяцев.
Доктор Каннингем постучал костлявым пальцем по столу.
– Хорошо, – согласился он, не поднимая глаз. – А что станет с остальным миром?
Это звучало как обвинение, а не вопрос.
Доктор Эрл вздрогнул.
– Ну, – сказал он, – я не придавал этому особого значения. А что вы собираетесь с ним сделать?
Председатель с негодованием встал и направился к двери.
– Вы просто списываете человечество! – он открыл дверь и, развернувшись, патетически воскликнул: – Мы не желаем иметь ничего общего с таким предательством.
Доктор Эрл медленно поднялся, его стареющее тело устало согнулось.
– Судьба мира важнее, чем отдельные человеческие существа. Если мы сможем поднять человечество на новый уровень либо путем синтезирования людей, либо путем смешанных браков с синтетическими людьми, обладающими большей умственной и физической силой, чем обычные люди, мы не имеем права препятствовать тому великому шагу, который сделало бы человечество.
– Мы услышали вас, благодарю и всего хорошего, – холодно прервал его председатель, указывая на выход.
2
С ТРУДОМ опираясь на руку Дэвида, доктор Эрл вышел из здания и поймал такси. Он был слишком измотан и разочарован, чтобы идти пешком несколько кварталов до своего отеля. И был совершенно подавлен тем, что ему отказали в финансовой поддержке все научные институты, включая даже тот, который платил ему крошечную пенсию. В отчаянии, не имея возможности позволить себе дорогостоящие исследования, тщетно он искал богатого покровителя и даже обращался к правительствам разных стран. Но в каждом случае его ждал разной формулировки отказ.
Он может научить Дэвида помогать ему. Даже дураки из медицинского научного комитета признали его незаурядный коэффициент интеллекта. Его поразительный ум и сила могли бы оказать помощь, равную пяти обычным помощникам. Со временем, подумал Эрл, он узнает все, что знает старый доктор, и, возможно, превзойдет его. Он надеялся на это: он был слишком немощным и старым.
Борьбу, конечно, стоит продолжать. Человечеству будет оказана помощь вопреки его воле. Ему хотелось дожить до завершения опыта и торжества нового прогресса, но пока имело смысл надеяться хотя бы на то, что работа будет продолжаться и после его смерти.
Он чувствовал, что в руках Дэвида эта идея обретет силу и совершит экономическую Реформацию, которая будет далека от привычного уклада жизни и, как он был уверен, заложит фундамент для более совершенной утопии, чем та, которую способен был разглядеть его ограниченный разум.
Тогда что же мешало ему говорить?
– Дэвид, – произнес он совсем тихо. Он всегда чувствовал легкую робость, когда разговаривал со своим богоподобным творением.
Дэвид вопросительно посмотрел на него. Доктор Эрл ощутил, как мощная внутренняя волна захлестнула его при этом движении, волна, которую должен чувствовать Бог, когда его творение живет и движется. Нет, больше: ибо Бог никогда не сомневается в своей способности создавать жизнь – поступая так, он действует в пределах своей божественной сферы. Когда же человек создает человека из безжизненной материи, он сам становится творцом и грубо лишает Бога его всемогущего положения.
Через его руки прошло огромное количество химических веществ – на тот момент сгустки неживых клеток, – теперь сгустки клеток образовали совершенного человека и повиновались диктату разума. Его творение жило, потому что он, как Бог, дал ему волю к жизни. И осознание этого было сродни космической силе…
– Мы потерпели неудачу, Дэвид.
– Я давно это знал, – спокойно ответил Дэвид.
– Ничего не поделаешь…
Дэвид снова откинулся на спинку.
– Не нужно было тратить на это деньги и время. Теперь придется начинать все с самого начала, вместо того, чтобы работать с небольшим количеством средств и не распыляться.
Доктор Эрл устало прикрыл ноющие глаза, чтобы защитить их от серого лондонского света, в котором чувствовалось болезненное сияние.
– Я надеялся, что это даст нам то, что в чем мы нуждаемся, – слабо возразил он.
– И что дало?
Доктор Эрл пожал плечами.
– Я бы хотел обучить тебя и сделать помощником.
– Чтобы создавать других подобных мне, и спасти мир вопреки его желанию? Нам нужны деньги даже на это.
– По крайней мере, я могу сэкономить на ассистентах.
Дэвид поерзал, будто ему мешала назойливая соломинка.
– Да, но стоимость материалов и мастерской. Это больше, чем вы можете себе позволить. Теперь вы в долгах, и, вероятно, одной вашей пенсии не хватит, чтобы их покрыть.
– Я не хочу никаких лекций! – сказал доктор Эрл.
– Хорошо, но вы должны смотреть фактам в лицо. Спасение мира – это тяжкое бремя. Возможно, он того стоит. Я не знаю. Но, возможно, вы правы, и работая вдвоем, мы справимся.
– Я уверен. – Эрл кивнул головой. – Но нам все еще нужны деньги.
– Так и есть. Будем реалистами. Есть ли способ получить достаточную сумму, чтобы закончить работу?
ЭРЛ всплеснул руками и беспомощно поднялся.
– Нет, совершенно никакого… я, наверное, даже могу лишиться пенсии, если они смешают меня с грязью. Я буду опозорен. Весь мир смеется надо мной.
– Ну и что же? – резко спросил Дэвид.
Доктор Эрл дико уставился на него.
– Я создал тебя! – воскликнул он. – Я сделал тебя без всякой помощи, урывками времени и почти без денег. Один, работая четырнадцать лет, я создавал тебя. И я могу сделать еще сто, миллион таких же, как ты! И мне не придется работать в одиночку.
Дэвид пожал плечами и положил руки под голову.
– Я могу положиться на тебя, не так ли? – с тревогой спросил Эрл.
– Что я понимаю в этой работе?
Эрл сел. В отчаянии он видел, как рушатся его планы: для него это звучало равносильно отказу.
– Я объясню тебе, – сказал он, собравши все свое присутствие духа. Дэвид повернулся к нему со скучающим видом, готовый в случае необходимости грубо прервать. – Ты знаешь достаточно, чтобы продолжить мой путь. Созданию синтетической протоплазмы более всего препятствовал синтетический белок. Белки – наиболее сложные химические соединения, они являются самыми крупными атомными агрегатами, образованными отдельными молекулами. В рационе жиры и углеводы могут заменять друг друга. Одно может быть изменено на другое синтезом в теле. Но белки отличны. Только они содержат жизненно важный азот. Жиры и углеводы были произведены искусственно еще до того, как был открыт мой процесс, поскольку составляющие их углерод, водород и кислород находятся в сложном – но относительно ординарном – соединении. Белковая молекула, однако, долгое время не поддавалась синтезу. Определенные физические свойства белков делали создание их невозможным, учитывая проблему с определением их молекулярных масс. Считалось, что их молекулярный вес составляет где-то от шестнадцати тысяч до трехсот пятидесяти тысяч. Довольно большое расхождение – настолько большое, что ничего нельзя было сделать для дальнейшего синтеза, потому что с существующими методами определения сложных молекулярных масс химики-органики были беспомощны.
Он подождал, пока Дэвид прекратит ерзать.
– Поскольку нельзя было определить молекулярные массы, то и невозможно было определить пропорции углерода, водорода, кислорода и азота, составляющих белковую молекулу. Обычный синтез осуществляется путем нахождения первичной основы соединения и надстройки первичной основы до достижения молекулярного веса. Как только найдена молекулярная основа, можно перейти к синтезу. Усовершенствовав процесс Сведберга[5], который зависит от скорости оседания коллоидных белковых частиц – молекул – под действием огромных сил, создаваемых ультрацентрифугой, я определил молекулярный вес белковой молекулы и таким образом узнал, как далеко можно продвинуться в синтезе. Поскольку кислотный гидролиз белков дает альфа-аминокислоты, предполагалось, что эти структуры присутствуют в белковых молекулах. Но Троенсгард не согласился. Поскольку пиррольные кольца были обнаружены в некоторых аминокислотах, полученных из белков, и поскольку белки дают производные пиррола при деструктивной дистилляции, он пришел к выводу, что белки состоят из многочисленных пиррольных колец. Поэтому можно просто объединять пиррольные кольца до тех пор, пока не получатся белки. Другая теория была основана на том, что альфа-аминокислоты дают дикетопиперазины – результат после экстрагирования воды из двух молекул аминокислоты, которая является органической кислотой, где один или несколько атомов водорода углеводородной цепи были вытеснены амино [-NH2] или замещенной аминогруппой…