Но все же, хотя он и оплачивал немногочисленные расходы доктора Эрла, ему никогда не приходило в голову позвать старого доктора жить с ним, что он легко мог бы сделать, или хотя бы подыскать ему лучшее жилье.
Между тем, создатель его обитал в убийственной монотонности, проводя свой бесполезный досуг, снова и снова просматривая фотографии Дэвида, вырезая заметки о нем и даже не думая о переезде в более комфортное место. Единственное облегчение, которое он испытывал, было то, что кредиторы больше не досаждали ему: о незначительных долгах позаботилось его удачливое, эгоистичное творение.
Доктор Эрл терпеливо ждал своего семидесятидвухлетия и грядущего осуществления своих мечтаний.
5
СНАРУЖИ это можно назвать домом респектабельного, богатого человека, с каким-то необычайно хорошим вкусом в архитектуре и садово-парковом ландшафте. Судя по местности, это не могло быть ничем иным: большой дом – почти особняк, на самом деле – такой же старый, как и участок близ Нотр-Дам-де-Пари, окруженный квадратной ровной лужайкой в сто пятьдесят футов длиной и шириной.
Месье Жерар Бомартен покажет вам все тридцать две комнаты с картинной галереей на каждом этаже: вычурную экспозицию, которой он чрезвычайно гордился. То, что свет из двух окон в каждом конце коридора, образующих галерею, недостаточен, а электрическое освещение на редкость слабым – масло отбрасывало свет, как зеркала, и можно было видеть только очертания лампочек, – не имело для него никакого значения. Месье Бомартен должен полюбить вас достаточно хорошо, чтобы выставить напоказ свои сокровища.
Насколько можно было судить, месье Бомартен ничем не зарабатывал на жизнь. Хотя его отец пятьдесят лет назад продал свою огромную парфюмерную фабрику с невероятной прибылью и вложил всю сумму в пятипроцентные государственные облигации, которые каждый год приносили его сыну большой доход, это было не совсем правдой.
Жерар Бомартен, уважаемый горожанами, знавшими его только по имени и по приблизительной оценке его богатства, не нуждался в том огромном состоянии, которое оставил ему отец. Почему ему оно не требовалось, мы еще узнаем.
Семеро мужчин сидели за длинным столом в библиотеке Бомартена. Все, включая их хозяина, были довольно богаты и казались честными и респектабельными гражданами, всецело преданными политике последнего кабинета.
– Подведем итог: у нас нет лидера, – сказал Бомартен между глотками искрящегося бургундского.
Остальные шестеро согласно кивнули. Они были примечательны только тем, что были примерно одного возраста – лет пятидесяти или около того – и ничем не отличались внешне, если не считать того, что все хорошо одеты и исключительно упитаны.
– Однако нас семеро. – заметил месье Лессак.
Бомартен задумался.
– Что ж, это правда, – признал он. – Но у нас нет лидера. У нас есть массы и несколько группировок, членство в которых составляет полмиллиона человек, в каждом большом городе мира. Мы представлены в каждой стране. Пятьсот тысяч членов, все ждут, когда мы начнем действовать, и мы ничего не сможем сделать, пока не найдем человека, который поведет нас! – прогремел он. – Мы должны найти лидера!
– А как же вы? – поинтересовался месье Клемент.
– Я? – Эхом отозвался Бомартен. – Разве я похож на человека, за которым последует весь мир?
Молчанием они признали, что это не так.
– А как насчет одного из нас? – робко спросил Месье Клемент.
Бомартен фыркнул.
– Вы воображаете себя лидерами? – спросил он отрывисто. – Если да, то забудьте об этом. Вы даже слуг боитесь оскорбить или вызвать на себя их презрение. – Он рассмеялся так громко, как только осмелился, чтобы не оскорбить их. – Нам нужен бесстрашный человек. Человек, за которым последует весь мир. Лидер, за которого люди будут рады умереть!
Месье Лессак в мучительной задумчивости кусал ногти. Остальные залпом выпили вино и принялись жевать свои сигары. Месье Клемент нарушил их идиллию, вытащив из кармана пиджака английскую газету и разложив ее во всю длину на столе. Он пролистал большие страницы, пока не наткнулся на нужный заголовок.
Он нервно улыбался, ловя их взгляды, и расправляя газету.
– Кто-нибудь из нас знает месье Дэвида Бельведера? – смущенно спросил он.
– Кто такой? – буркнул Бомартен.
Лессак удивленно кашлянул и отвернулся, не обращая внимания на своего коллегу. Это заставило месье Клемента нервничать еще больше. Он судорожно прокашлялся и попытался объясниться.
– В Лондоне все без ума от него, – слабо произнес он.
– Типичный жиголо. Так ему и надо, – вынес приговор Бомартен.
– Нет, – виновато воспротивился Клемент.
– А я говорю, что так! – Бомартен выкрикнул свой ультиматум и повернулся спиной к Клементу, которому не терпелось вернуться в укрытие своего кресла, но также и не терпелось отвоевать свою точку зрения.
– Ну, так оно и было до сего дня, – признался он. – Но мужчины в Англии теперь так же боготворят его, как и женщины.
– Что же произошло? – спросил месье Жоле, пытаясь облегчить страдания месье Клемента.
– Булыга Гарри Крэнк.
– Булыга? – удивленно переспросил Бомартен.
– У него большие плечи и почти нет бедер, поэтому все его называют Булыгой, да он так и выглядит, – объяснил Клемент. – Он оскорбил месье Бельведера, назвав женщину, с которой тот был, матерью месье Бельведера. Она очень богатая женщина, немного старше своего кавалера, но не настолько пожилая, чтобы казаться его матерью, что совершенно очевидно. Но месье Бельведер оскорбился и бросил вызов месье Булыге Гарри Крэнку, который считается чемпионом Англии по боксу в супертяжелом весе, готовый сразиться голыми кулаками, как на ринге, среди толпы не последних людей Англии. На потеху знатной публике месье Бельведер голыми кулаками избил Булыгу Гарри Крэнка до состояния, известного в Англии как кровавый фарш. По свидетельству английских журналистов, месье Бельведер не получил ни одного ответного удара; на следующее утро он, как ни в чем не бывало, отправился на работу в студию. И Англия, в том числе мужчины, без ума от него. Он положительный герой. Поговаривают о том, чтобы сделать его членом парламента или даже премьер-министром. И есть намеки на подпольные планы назначить его диктатором.
Совет семи рассмотрел статью. Месье Бомартен обвел взглядом собрание. В их глазах он увидел одобрение.
– Мы доверяем это дело вам, – произнес месье Лессак от имени всего Совета. Остальные кивнули.
6
ВЕРНУВШИСЬ домой пораньше из студии, закончив дневной график съемок в необычайно короткие сроки, Дэвид быстро перечитал последний том «Золотой ветви» Фрезера[7]. Он развил в себе привычку фотографического чтения и вместо того чтобы собирать слова в предложения и предложения в абзацы, мог извлечь смысл целой страницы. Таким образом, он читал быстрее, чем обычный человек пролистывает книгу, и с такой же скоростью, с какой средний человек способен переворачивать страницы.
Он закончил чтение за полчаса и встал, раздумывая, чем бы заняться до обеда, который должен был начаться не раньше, чем через час.
С извиняющимся видом вошел дворецкий и остановился, ожидая, когда его заметят.
– В чем дело? – резко бросил Дэвид.
Дворецкий вытянулся.
– Джентльмен хочет видеть вас, сэр. – он протянул визитную карточку.
– Жерар Бомартен? Ты когда-нибудь слышал о таком?
– О, нет, сэр.
– Чего он хочет?
Дворецкий задумался. Никогда не знаешь, когда ожидать пинка или вежливости от своего нового хозяина.
– Он не сказал, сэр. Просто хотел вас видеть, сэр.
– Все порядке. Ступай и приведи его. Не уходи далеко от звонка. Я могу позвать тебя, чтобы вышвырнуть его.
У Дэвида не было времени гадать, что за дело у его гостя. Коротким пружинистым шагом Жерар Бомартен быстро вошел в комнату и направился к Дэвиду.
– Я Жерар Бомартен, мистер Бельведер, – сказал он, пожимая Дэвиду руку и дружелюбно глядя на него.
Дэвид пробормотал приветствие. Он чувствовал себя не в своей тарелке, и его правая рука все еще болела в суставах: этот болван больно сжал ее.
– Вы занятой человек, месье Бельведер, – торопливо сказал Бомартен без малейшего акцента, – и я тоже.
Они сели лицом друг к другу.
– Я представляю Совет Семи. В настоящее время я являюсь временным главой Совета. Мы хотим, чтобы вы стали нашим лидером.
– В чем же? – безразлично спросил Дэвид.
– Откровенно говоря, Месье Бельведер, мы террористическая организация. У нас множество приверженцев, разбросанных по всему миру – в общей сложности полмиллиона членов. Мы хотим, чтобы вы стали нашим лидером.
Дэвид встревоженно поднял голову.
– Лидером чего?
– Главой организации. Видите ли, месье Бельведер, как я уже сказал, мы террористическая организация, цель которой – свергнуть все формы правления в мире. Вместо них мы образуем мировое государство, а вы станете его диктатором. Как террористическая партия, мы не нуждаемся ни в ярлыках, ни в заманчивой рекламе. Поэтому мы отвергаем название партии и называем ее просто «Партией», когда есть необходимость ссылаться на нее.
– Почему же? – поинтересовался Дэвид.
Бомартен колебался.
– Ну, – признался он, – Поскольку мы скрытая партия, газеты не могут упоминать нас. Мы – сила, которая ощущается в мире, но наша скрытность делает ее силой, на которую нельзя указать однозначно. Вы могли бы сказать, что это немного камуфляж – защитная окраска, возможно.
Дэвид кивнул.
– Понимаю. Довольно умно.
– Теперь мы что-то вроде коммунистов, что-то вроде анархистов, что-то вроде фашистов – но в каждом случае необходимо употребить слово – «более». То есть мы превзойдем коммунизм в том, что о каждом человеке будет заботиться мировое государство; для каждого будет найдена работа, так как государство будет контролировать каждый бизнес. Мы более анархисты, чем анархисты в некоторых отношениях: мы собираемся покончить с деньгами и правительствами всех видов, кроме нашего, конечно. Мы больше выступаем за силу, чем фашисты, потому что всемирное правительство должно находиться в руках одного человека – и независимо от способов, которые приведут к свержению остальных правительств. Естественно, поскольку мы террористы, понятно, что революция не может быть совершена без кровопролития, и мы выступаем за кровавую революцию.