Консьерж, добродушная с виду старушенция, лишь сонно похлопала маленькими глазками из-под толстых линз очков, но так ничего и не сказала. К счастью.
— Я сам, — упрямо заявил Дима, когда я попыталась помочь ему отлипнуть от стенки лифта. Оказалось, его мать не соврала, когда сказала что мужчина жил в пентхаусе. А те, как правило, чаще всего располагались на самом последнем из этажей.
— Сам так сам, — пожала плечами, всего на секунду выпуская из рук крепкое мужское плечо. И это самое плечо тут же накренилось в сторону, и сам Волков стал заваливаться на огромный фикус, украшавший подъездную площадку, грозя не оставить от растения ничего.
— О, нет, знаете, я передумала, — вновь подбежала к мужчине, беря под контроль его тело своими хрупкими девичьими ладошками. — Как показывает практика, вы абсолютно не умеете справляться с проблемами самостоятельно.
— Сам стоять могу я, — икнув, покачал головой Волков и стал открывать дверь своей квартиры.
Скажем так, в замочную скважину он попал не с первого раза. И даже не со второго. Но кто из нас не без греха, правильно?
— Отлично, я свою задачу выполнила, — кивнула довольная собой. А после наблюдала внимательным взглядом за тем, как меняется выражение лица Волкова с приторно беззащитного на вытянувшееся удивленное.
— И куда ты собралась? — заметив, что я не спешу пересекая порог его дома, грозно нахмурил брови мужчина.
— В общагу, куда же ещё, — закатила глаза.
— Ночью? Одна? — с каждым заданным вопросом одна бровь Димы поднималась выше второй.
— У меня нет другого выбора, — развела руками, надеясь на то, что Волков проявит хоть каплю благоразумия. Он же не станет силком затаскивать меня к себе в логово. Не станет же?..
— Исаева, иди сюда.
— Ни за какие коврижки, — попятились, смотря на вытянутую длань мужчины, как на смертельную опасную заразу.
Это и была ловушка, способная навечно изменить меня. Перекроить, заставив опуститься в самый низ собственного списка моралистов. Но самое жуткое — это осознание того, что я бы пошла. Не будь Волков моим преподавателем, наверное, ещё и с радостью.
— Саша, я не кусаю, — в момент, когда Дима сказал это, мне показалось, что он абсолютно протрезвел. Настолько серьезным стало его лицо.
— А я и не боюсь того, что ты меня… покусаешь, — сложила руки на груди в защитном жесте.
Я сама не понимала, почему продолжала стоять на месте. Странное будоражащее чувство щекоткой проходилось вдоль кожи, заставляя адреналин устраивать гонки в венах. Мне все было интересно, что же творится в голове этого невероятного преподавателя, так нагло пользующегося "добротой" своей студентки. Говорил ли он всерьез или подшучивал в своей манере? Не может же быть такого, чтобы Волков действительно внезапно воспылал ко мне страстными чувствами. Ни с того, ни с сего…
— Ладно.
— Ладно? — ахнула, не ожидая столь быстрого оставления позиций.
— Но у меня есть условие.
Конечно же, куда без них!
Ну вот почему? Почему людям, а частности мужчинам, так важно чувствовать себя главными? Неужели, это играет такую огромную роль в их самоощущение?
— И какое же? — спросила, заранее готовя категорический отказ.
— Ты снимешь с себя этот отвратительный наряд.
Немая пауза.
— Да, конечно, — всё-таки кивнула, разворачиваясь на пятках. Только подожди, я сейчас.
— Моя спальня в другой стороне, — горячее дыхание Волкова обожгло шею, а хлопок ладони о дверь оглушил. Мужчина просто взял и закрыл ее перед самым моим носом, чуть не прищемив оный.
Он оказался близко. Непозволительно близко! Последний раз, когда мы оказывались на таком вот расстоянии друг от друга, Волков предложил мне стать его девушкой. Чего же ждать на этот раз?
Чуть обернувшись, невольно зацепилась взглядом за его растянутые в ухмылке губы. Соблазнительные до безумия!
Иначе, чем сумасшествие, обозначить происходящее я не смогла бы.
— А я за губозакатывающей машинкой, — проговорила на полувыдохе тихо. — Сомневаюсь, что в твоём доме такая есть.
Волков засмеялся. Потом икнул и засмеялся вдвойне сильнее. А после таки выпустил меня из самодельной ловушки.
— Что-нибудь ещё? Раз уж я тут клоуном за бесплатно подрабатываю, — обиженная таким отношением, встала в закрытую позу.
Ну кто так девушек соблазняет? Сначала дразнит, а после ещё и высмеивает!
— Я спать, — после протяжного "фу-у-ух", внезапно перешёл к серьезному тону Волков. — Ты со мной.
— Что? Нет! — воспротивилась, даже слегка притопнув, отчего колено прострелило болью. Каблуки — это ад.
— Да, Исаева, — Дима показательно запер дверь на ключ, засовывая связку в карман своих брюк. — Не буду я к тебе приставать, я не сошел с ума. В трезвом уме и ясном рассудке.
— Насчёт первого бы поспорила, — пробурчала себе под нос, следя за мужчиной цепким взглядом исподлобья.
Может, действительно, дождаться, когда он уснет, залезть к нему в штаны и поискать там…
Так, Санечка! Фу! Для начала, не в штаны, а карман брюк. И не поискать, а схватить и убежать, да так быстро, что пятки должны слепить своим сверканием любопытствующие взгляды прохожих.
И да, я про ключи!
— Ты не в моем вкусе вообще-то, — пожал плечами Волков, будто оскорблять девушек, к которым приставал целый вечер для него в ходе вещей.
— А чего же ко мне прилип тогда как репей? — смирившись с вынужденным заточением, скинула туфли, почувствовав себя ещё более неуютно, потому что становлюсь ниже на целую голову.
— Артеменко можно, а мне нет?! — остервенело сдергивая и без того ослабленный галстук, прорычал мужчина. А после взял и ушел в другую комнату.
Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Не стоять же всю ночь на пороге.
— О, так значит, — назойливой мухой жужжала у него над ухом. Или под, учитывая разницу в росте. — И что ты имеешь против Кости? Он очень милый и…
Другой комнатой оказывается, черт ее задери, спальня. Весьма аскетичная, в темно-серый тонах и с лёгкой подсветкой под потолком.
— Он с тобой играет, — плюхнувшись на широкую кровать, фыркнул Волков, стягивая остатки одежды и оставаясь в одном нижнем белье.
Кто бы знал, каких сил мне стоило сосредоточиться на том, куда он запустил брюки. Нельзя преподавателям иметь такое тело!
— А ты нет? — облизнув пересохшие губы, обратилась к нему.
— А я… хочу спать, — и упал на спину, мгновенно заснув прямо поперек кровати.
Абзац.
И что-то пока я смотрела на мирно сопящего мужчину, распластанного по постели, саму как-то поклонило в царство Морфея.
То ли случайно выпитый коктейль дал о себе знать, то ли общая усталость за день. Но я никак бы не смогла объяснить того, что сделала.
Кто-то ещё называл меня трусихой? Да я каждый буквально по грани ходила!
— М-м-м, — заелозил Волков, когда почувствовал, как прогнулся матрас с другой стороны кровати. — Так устал жить во лжи…
— Лжи? — удивилась, лениво приподнявшись на локтях. Дима все так же нарушал правила лежания на кровати и даже не утруждал себя подниманием век. — И кому же ты врешь, Волков? — вопросила тихо, но ответа так и не получила.
Плюхнулась обратно на приготовленную заранее подушку и закуталась в свободный краешек одеяла, понадеявшись, что врал он не себе.
Потому что я совершенно точно каждое чёртово мгновение наедине с ним обманывала себя. К слову, весьма неудачно.
Глава 14.2
Я всегда считала, что утро — чудесное время суток. Особенно, если не просыпаться. Но пары никто не отменял, а болеть вечно я не могла.
Поэтому, едва сумев нащупать мобильник, чтобы по привычке отключить трезвонивший будильник, зевнула от души и раскрыла наконец-таки глаза.
Лучше бы я не делала этого, честное слово!
Что может быть хуже, чем проснуться в незнакомой обстановке? Конечно же понять, что обстановка знакома и, вообще, что это спальня преподавателя!
Он, к несчастью, нашелся тут же. Стоял в дверном проеме, скрестив руки, весь при параде.
Ну, хоть не в полотенце, и на том спасибо!
— Уже проснулась? — смерив меня насмешливым взглядом, задал глупый вопрос.
— Нет, я лунатик, — съязвила, поднимаясь с постели и обнаруживая на себе совсем не те вещи, в которых ложилась.
Этот невозможный человек, что, взял на себя смелость переодеть меня в свою футболку?
Доказательства в виде аккуратно сложенного вечернего наряда на тумбочке были неоспоримы.
Чертов негодяй!
— Но луны уже давно нет, — флегматично заметил Волков и качнул головой. — Поднимайся, завтрак готов.
— Завтрак? — как по щелчку начала улавливать аппетитные ароматы пищи. Боже, ладно, я ему все прощу, если он собрался действительно меня покормить. — Звучит вкусно.
Все-таки наглость — второе счастье! Потому что спустя пару минут я чинно восседала за кухонным столом, натягивая пониже и без того длинную преподавательскую футболку.
— Я же… не сделал тебе ничего плохого? — копошась у плиты словно домохозяйка, осторожно задал вопрос Волков.
Я закашлялась, подавившись обильно выделяющейся слюной. Он это серьезно?!
— Дмитрий Евгеньевич, с каких пор интимная связь между мужчиной и женщиной стала плохой? — закончив бороться с очередным пустяковым невезением, весело обратилась к мужчине.
Волков не выглядел радостным. От слова совсем. Повернувшись и оперевшись на кухонную стойку, он одарил меня внимательным серьезным взглядом.
Неужели, не помнит ничего?
— Между нами что-то…?
Похоже, что так оно и было.
— Нет, — помотала головой, а после задумалась.
С чего бы вдруг мне облегчать ему жизнь?
— Или, может, да, — протянула, нагоняя интриги. — Я, знаете ли, и сама не особо помню.
— Исаева… — угроза в голосе Димы вперемешку с отчаянием подарили самое настоящее наслаждение.
Разве так бывает? Бесишь человека, а потом радуешься тому, что получилось?
— Что? — ушла в глухую оборону. — Ну вот что вы мне сделаете? Я в вашей квартире. В вашей футболке. Есть несколько свидетелей того, как мы вместе ехали к вам. Поставите незачет, тогда будем говорить на вашем языке. Справедливость всё-таки существует! Ха-ха-ха, — завершила свою речь н