Пока мы шли, Бунми со своим отрядом обменивались сигналами с другими гвардейцами, поставленными на углу каждой крыши.
Я подавила мысль о наследниках и детях. Мы приблизились к центру города. Здесь портреты кончались, дальше было отведено место для будущих Лучезарных и их советников.
– Ты уже видела? – спросил Дайо, пихнув меня локтем.
– Конечно нет! Я специально ждала сегодняшнего вечера. А ты?
Едва сдерживая улыбку, он пожал плечами.
– Ты видел!
– Я подглядел немного, – признался он, смеясь и уклоняясь от моих шутливых ударов по руке. – Несколько дней назад. Прости! Не мог дождаться. Но так даже лучше – я смогу насладиться твоей реакцией.
Стена изгибалась. Мы повернули за угол… и пришли к нужному месту.
– Ну? – выдохнул Дайо. – Что думаешь?
Но в горле у меня комом встали слезы.
Сначала я заметила ножной браслет. «Как странно, – подумала я, немедленно уходя в отрицание. – Браслет с ракушкой каури на этой огромной нарисованной ноге выглядит в точности, как мой».
– …Невероятное внимание к деталям, – говорил тем временем Дайо словно издалека. – Художники превзошли самих себя. Я не мог поверить своим…
Я подняла взгляд выше, вдоль мускулистых коричневых ног, высоких, как деревья, затем вдоль торса и радужного одеяния, пока не достигла наконец далекого лица. Темные глаза смотрели на город со спокойной гордостью, обрамленные развевающимся облаком черных волос.
– Ну как? – повторил Дайо.
– И-ик! – ответила я.
Он просиял и обнял меня.
– Я сказал то же самое.
Портрет Дайо высился плечом к плечу с моим, величественный и ясноглазый. Длинный шрам от ожога на лице придавал ему героической серьезности. Возле него стояли наши братья и сестры с вдумчивыми лицами. Портреты были так похожи, что казалось, будто огромный Санджит вот-вот вздохнет и проведет ладонью по своим волосам, а гигантская Кира подмигнет, теребя в пальцах конец своего молитвенного платка.
Пространство рядом со мной было подозрительно пустым. Художники оставили место для моего будущего Совета – вассальных правителей Аритсара. Я сглотнула и отвернулась, сосредоточившись на своих названых братьях и сестрах.
Меня поразили наши юные лица. На всех других портретах на стене лица казались суровыми, с читающимся на них достоинством, и были покрыты морщинами. Наши же были гладкими и живыми – мы оказались самыми молодыми правителями на Стене Смотрящих. Я задумалась, не беспокоило ли это Дайо в глубине души. Наша слава досталась ценой жизни его отца.
– Не задерживайтесь слишком долго, Ваши Императорские Величества, – сказала капитан Бунми, щурясь на высотные дома. – Я бы хотела проверить периметр.
– Все чисто, – сказал один из гвардейцев, махнув флагом тени на одной из крыш. Тень медленно повторила жест. – Кто бы там ни стоял, сигнал он вернул.
– Знаю. Но… – Бунми закусила губу, хмурясь. – Что-то здесь не так.
– Как нам стоит закончить наше паломничество? – спросила я Дайо, нервно смеясь из-за наших гигантских двойников. – Должны ли мы поклониться самим себе?
Дайо поклонился с неуклюжей щеголеватостью. Я повторила его жест: у нас обоих слегка кружилась голова после пальмового вина.
– Мы воздаем дань уважения Дайо Доверчивому и Тарисай Зловещей! – протянул он дурным голосом.
Я попыталась утихомирить его, согнувшись от хохота. Мои спрайты танцевали у нас над головой, словно тоже смеялись шутке. Дайо широко улыбнулся:
– Мы воздаем дань уважения самым ярким…
И тут всего в нескольких дюймах от моей головы в Стену Смотрящих с громким лязгом вонзилась стрела.
Дайо бросился вперед, закрывая меня собой, ровно в тот момент, когда другая стрела просвистела в воздухе…
И вонзилась ему точно в спину.
– Отряд, ко мне! – закричала Бунми. – Пригнитесь. Пригнитесь!
Глава 12
На улице послышались быстрые шаги и шелест вынимаемого из ножен оружия. Нас окружил отряд Бунми, подняв над головой овальные щиты, чтобы укрыть нас. Но прежде чем они закончили, еще одна стрела просвистела сквозь щель между щитами и вонзилась Дайо в плечо.
Кто-то выл, кричал неразборчивые проклятия. Я не осознавала, что этим «кем-то» была я, пока Дайо, продолжавший закрывать меня собой, не обхватил мое лицо ладонями:
– Тар. Посмотри на меня. Я в порядке.
– Ты должен уходить! – Мне не хватало воздуха. – Я не позволю тебе умереть, только не снова, не снова…
– Тар, посмотри на меня!
И пока вокруг бушевал хаос, Дайо, поморщившись, потянулся себе за спину и поочередно вытащил стрелы.
Кровоточащие раны затянулись у меня на глазах. Его маска светилась, пока новая кожа покрывала каждую рану, мгновенно превращаясь в светлеющий шрам.
– Эти стрелы – не для меня. Я не могу умереть, – прошептал он со страхом. Он кивнул на мою маску: единственная цветная полоса на гриве львицы объявляла всему миру о моей уязвимости. – Они целились в тебя.
Кровь из поцарапанного стрелой уха капала мне на шею. Стрелы продолжали одна за другой вонзаться в щиты гвардейцев над нами. Значит, убийца был один и стоял на крыше ближайшего здания.
– Нас подставили! – прорычала Бунми, сигнализируя гвардейцам войти в здание.
Они вышибли дверь: мы слышали растерянные крики обитателей дома, пока воины взбирались на крышу. Но стрелы продолжали свистеть в воздухе с пугающей меткостью. Убийца начал целиться гвардейцам в ноги, не закрытые щитами. Один за другим воины вскрикивали, нарушая строй.
Бунми встретилась с нами взглядом.
– Бегите! – процедила она.
Сердце стучало где-то в горле. Я схватила брошенный кем-то щит и сорвалась с места.
На улицы все еще лилась музыка, словно призрачный гимн.
Почему же, скажи? Почему?
Пеликан сказал свое слово!
Уши горели от адреналина. Убийца выбрал хорошие охотничьи угодья – я бежала по открытой площади, освещенной со всех сторон, и поблизости не было никаких укрытий или узких аллей. Стрела глубоко оцарапала мою голень. Я взвыла от боли, захромав. Спрайты бестолково кружились в небе, угасая и слабея по мере того, как слабел мой собственный пульс. Если бы я могла мыслить ясно, я бы приказала им помочь – атаковать врага сверкающим роем. Но сознание затянуло дымкой паники, а тутсу, будь они прокляты, не делали ничего без приказа.
Дайо догнал меня и положил мою руку себе на плечо, помогая идти. Но мы двигались слишком медленно.
Солнце для утра, солнце для ночи,
И луны на годы вперед.
Очередная стрела ударила в щит, чуть не выбив его у меня из рук. Я смутно видела на крыше силуэт крепкого мужчины, пополняющего свой колчан.
А потом пришли дети.
Сперва мне показалось, что это животные. Маленькие грязные тела поднимались из земли и забирались по стенам, как жуки. Сначала двое, потом четверо, потом семеро – они забирались так быстро и умело, что их руки и ноги смазывались от движений в одно расплывчатое пятно. Гвардейцы у здания застыли в ужасе, осеняя себя знаком Пеликана, чтобы отвадить зло.
Убийца заметил детей слишком поздно. В ночном воздухе раздался крик.
Дети-тени набросились на него, царапаясь, кусаясь, разрывая убийцу на куски, как шакалы. Едва видимый под роем маленьких тел, убийца запнулся, пошатнулся… и упал вместе с детьми с края крыши с высоты в восемь этажей.
Они приземлились с тошнотворным хрустом. Мы с Дайо вцепились друг в друга, глядя на груду тел на площади. Поначалу дети, накрывшие труп убийцы, были неподвижны.
Потом начали медленно подниматься.
– Ты их видишь? – прошептала я Дайо.
Он кивнул. Его сердце бешено стучало напротив моего.
Лица детей были испачканы землей и грязью, но теперь стало видно, что все они – совершенно разные. Одни – темнокожие и с черными кудрями, другие – бледные, со спутанными косами, третьи – загорелые и золотоволосые. Дети были с разных концов континента, и на всех светились фиолетовые отметины Искупителей.
– Как? – выдавила я.
Это невозможно. После правления Энобы все Искупители рождались в Сонгланде, но эти дети происходили со всей империи. Если они правда Искупители, то родились еще в первой волне, а значит, каждому из них было не меньше пятисот лет.
Я вспомнила предупреждение Эмеронии: «Они могут являться и в виде духов, и во плоти».
Эти дети – тоже оджиджи. В животе у меня узлом завязались жалость и ужас.
Когда-то они были живыми. Я полагала, что Искупители, которым не удавалось вернуться из Подземного мира, просто умирали и переходили в Ядро. Но этим детям пришлось гораздо хуже. Абику поработили их души, возможно, навсегда. Как много Искупителей они превратили в оджиджи?
– Почему вы защищаете меня? – спросила я тихо. – Чего вы хотите?
Дети синхронно повернулись ко мне, глядя тусклыми бесцветными глазами. Прямо как тот, кто убил Таддаса. Их голоса – тихое шипение, от которого у меня встали дыбом волосы на затылке, – эхом разнеслись по площади.
– Мы хотим справедливости, – ответили они.
И рассыпались в пыль.
Когда мы с Дайо вернулись во дворец, гвардейцы проводили нас в имперское крыло. Ай Лин и Санджит – вместе с армией целителей, слуг и придворных – бросились к нам еще в прихожей.
Я едва успела пересечь порог, когда меня обняли сильные руки, и я уткнулась лицом в широкую твердую грудь.
– Я в порядке, – пробормотала я куда-то в бицепс Санджита.
Но он, похоже, едва ли меня слышал, бормоча проклятия на дирмийском. Снова и снова он проверял меня своим Даром на предмет ранений.
– Мы слышали новости. – К нам поспешил один из чиновников, который уставился на кровь на моей шее и лодыжке. – Как ужасно, Ваше Величество! Позвольте вам помочь…
Все заговорили разом. Воздуха не хватало. Я дышала часто и рвано. Не задумываясь, я высвободилась из объятий Санджита и резко указала на дверь: