Внезапный и резкий звонок в дверь только усугубил сильную головную боль Ливии.
– Если это меня, то меня нет! – крикнула она своему брату, который играл в компьютерные игры в гостиной.
К счастью, Джанлука был эгоистичным парнем и не особенно понимал, что с ней что‑то не так, когда вернулся с едой. Он также не обратил внимания, что Ливия съела только полпорции, а потом рано отправилась спать.
В дверь снова позвонили.
Схватив подушку, Ливия накрыла ею голову и зарылась глубже под одеяло.
Она решила, что сегодня имеет полное право поваляться в кровати.
Несмотря на страх из‑за неожиданной беременности, ее переполняло волнение.
Убрав подушку с головы, она положила ее себе под голову и уставилась в потолок.
Потом осторожно подняла ночную рубашку и прижала руки к животу, в котором росла новая жизнь.
Ливия закрыла глаза.
Она не знала, то ли судьба издевается над ней, то ли радует. Как только она наконец нашла в себе силы жить одна, все изменилось. Теперь ей никогда не освободиться от Массимо.
Она изо всех сил старалась выжить: улыбалась, принимала волевые решения и даже запретила себе грызть ногти, но боль в ее душе не утихала.
Она жила скорее надеждой, чем ожиданием.
Жила с болью, от которой ей постоянно было холодно. Солнце светило ярко и горячо, но она не чувствовала его тепла.
Стук в дверь спальни прервал ее размышления.
Ливия села, ожидая, что к ней заглянет Джанлука и попросит денег.
Но это был не ее худощавый брат.
Она моргнула несколько раз, увидев высокую фигуру Массимо в черных джинсах, черной футболке и коричневой кожаной куртке. Он был гладко выбрит.
Она откашлялась:
– Что ты здесь делаешь?
Массимо закрыл дверь и посмотрел на любимую женщину, которая сидела, как принцесса, на постели. Он вгляделся в ее лицо, понимая, что ужасно по ней соскучился.
– Ты думала, я не приеду к тебе после того, как ты сказала, что беременна? – спросил он.
Она сдвинула брови:
– Ты изобрел машину времени? Я звонила тебе только два часа назад.
– Я приехал бы раньше, но не мог найти ключи от своей машины, а водителя уже отправил домой. Я гулял.
– Ты был в Риме? – спросила она.
– Я отсюда не уезжал.
Она сильнее нахмурилась.
Он ухмыльнулся и снял куртку, а потом накинул ее на спинку стула у туалетного столика, не отводя взгляда от Ливии. Как же он рад видеть ее снова! Зная, что она находится в том же городе, но не имея возможности связаться с ней, он чуть не свихнулся.
Он шагнул к ней.
– Я купил здесь дом.
Она отшатнулась от него, словно боясь, что он прикоснется к ней.
– И давно?
– Сделка состоялась вчера. Я собирался подождать еще немного, пока все не встанет на свои места, а потом прийти к тебе.
Она настороженно уставилась на него:
– Зачем тебе ко мне приходить?
– Я хотел выяснить, что еще нужно, чтобы ты поверила, как я тебя люблю, и ты можешь доверить мне свое сердце.
После похорон дедушки, когда Массимо все осознал, он много думал.
Все, что Ливия говорила о нем, было правдой. Он не подпускал к себе людей. Ливия была единственным человеком, которого он когда‑либо подпустил к себе, но, как только он почувствовал, что она подобралась к нему слишком близко, а его сердце открылось, Массимо отверг ее.
Он настолько привык все делать в одиночку и полагаться только на себя, что убедил себя, будто так и должно быть. Он так испугался первых ошибок, которые совершил в своей карьере, что машинально обвинил в них Ливию. Он забыл, что она всего лишь человек.
Она принесла радость в его жизнь, а отвернулся от нее.
И он оттолкнул от себя своих родителей. Он вел себя с ними как снисходительный и высокомерный мерзавец, насмехаясь над тем, как они живут. Они предпочли деньгам семейное тепло, а он был слишком слеп, чтобы оценить их жертвы. Он принимал их любовь как должное. Ему никогда не приходилось водить сестру в школу или готовить ей еду, как Ливия делала для Джанлуки. Они ни разу не спал с пистолетом под подушкой, опасаясь убийства. Старая одежда, которую ему было так стыдно носить, всегда была с любовью заштопана, а туфли отремонтированы. Он так зациклился на своем будущем, что не оценил то, чем обладал тогда: любовь, безопасность, забота.
Но Ливия все это ясно видела.
Он не винил ее в том, что она отвергла его довольно нелепое признание в любви.
Она повела плечами, потом подтянула колени к груди и обняла их руками.
– Я же сказала, что слишком поздно, – прошептала она.
– Природа так не думает, иначе бы ты не забеременела.
– Природа – это шутка.
– Прекрасная шутка.
Она положила подбородок на колени.
– Ты счастлив?
– Оттого, что у нас будет ребенок? Лив, это единственное, что сделает меня счастливее, чем я сейчас чувствую. Почему ты не предупредила меня, что не пьешь противозачаточные таблетки?
Она покраснела:
– Я не подумала…
– А я не удосужился спросить. – Он вдруг стянул с себя футболку.
– Что ты делаешь? – с тревогой спросила она.
– Хочу кое‑что тебе показать. – Он разулся и забрался к ней в кровать, потом приложил ее руку к своему левому бицепсу. Смотря на Ливию в упор, произнес: – Наконечники копья на этой татуировке… Одно из их значений – сила воли. Я сделал ее, чтобы напомнить себе, что должен быть сильным. Мне потребовалось это напоминание, когда ты бросила меня, иначе я бы умолял тебя вернуться ко мне.
Он прижал ее руку к своей груди над бьющимся сердцем.
– Я женился на тебе, поддавшись безумному желанию. Меня сильно влекло к тебе, но я не предполагал, что ты станешь для меня важнее жизни. Когда ты бросила меня, мне показалось, что меня освободили от этого безумия. Я вернулся к работе, как свободный человек, и решил работать до изнеможения.
Свободной рукой он провел пальцами по ее шелковистым прядям, которые так любил.
– Прости, что я оттолкнул тебя. Я прошу прощения за то, что отгородился от тебя. За то, что отверг твою любовь и растоптал все, что было между нами. Прости меня за каждую минуту боли, которую я причинил тебе.
Она открыла рот, но он приложил палец к ее губам.
– Прости, что я ничего не делал, зная, как ты несчастна в Лос‑Анджелесе.
– Не надо, – прошептала она, поворачиваясь к нему щекой. – Мое одиночество – тоже моя ошибка. Мне надо было пойти на курсы английского и брать уроки рисования.
– Ты хочешь рисовать?
Она пожала плечами:
– Надо было сделать хоть что‑нибудь, чтобы не торчать дома.
Он вспомнил о том, что хотел спросить у нее на острове.
– Ты брала уроки английского с тех пор, как мы расстались?
– Я проходила онлайн‑курс. Но мне было трудно, потому что моя голова была забита совсем другими мыслями.
Он провел большим пальцем по ее скуле:
– Я мог многое сделать, чтобы облегчить тебе жизнь. Если ты вернешься ко мне, я клянусь, все будет иначе. Я возвращаюсь в Италию.
Она вгляделась ему в глаза, и он приободрился.
– Все, что ты говорила до нашего отъезда с острова, было правильным, включая твои упреки о моих отношениях с семьей, – тихо сказал он. – Разве мне удастся наладить с ними отношения, если я живу за океаном?
– Поэтому ты открываешь филиал в Риме?
Он кивнул и провел пальцами по ее щекам, а потом обхватил ее лицо руками.
– Отчасти. Но в основном я делаю это ради тебя. Ты живешь здесь. Я хочу быть с тобой. Ты позволишь мне вернуться? Я просто хочу быть рядом. Чтобы понять это, мне пришлось потерять тебя.
Слеза покатилась по ее щеке и по его руке.
– Ты говорил: только женившись на мне, ты понял, что совсем не годишься для семейной жизни.
– Я наговорил много лишнего. И неправильного.
– А почему я должна верить тебе сейчас? – Ливия страстно желала ему поверить, но была напугана. Она так долго страдала…
– Потому что теперь я полностью отдаю себе отчет в том, что говорю. Я хочу, чтобы мы сохранили наш брак, и я готов сделать для этого все возможное. Ты и наш ребенок для меня важнее всего на свете. – Он с трудом верил, что станет отцом. – Я ждал подтверждения о продаже моего дома в Лос‑Анджелесе, прежде чем прийти к тебе. – Массимо печально улыбнулся. – Твоя новость о беременности привела меня к тебе на несколько дней раньше. Я хотел смотреть тебе в глаза и предъявить весомое доказательство того, что ты для меня важнее всего. Дом в Риме я оформил на твое имя. – Он снова печально улыбнулся. – Я надеюсь, ты разрешишь мне жить в нем с тобой. Если нет, то я не стану спорить. Мне все еще понадобится квартира в Лос‑Анджелесе, но я надеюсь, ты вместе со мной выберешь там жилье, в котором тебе будет уютно. Я надеюсь на многое, но, что бы ни случилось с этого момента, решать только тебе.
– А если я тебе откажу?
Он закрыл глаза и глубоко вдохнул через нос:
– Тогда я буду винить во всем только себя, и мне придется довольствоваться общением с ребенком, даже если я не смогу остаться твоим мужем. Я просто прошу тебя не запрещать мне видеться с малышом.
Ливия моргнула, слезы затуманили ей глаза.
В глазах Массимо читалась неподдельная искренность.
Ее сердце забилось чаще.
– Я хотела бы уточнить, – медленно сказала она. – За прошедшие две недели ты купил мне дом, приобрел новые коммерческие помещения в Риме, предложил работу моему брату и выставил на продажу свой дом в Лос‑Анджелесе? Я ничего не пропустила?
– По‑моему, это все.
– И ты сделал это ради меня? – спросила она.
Он подался вперед и прижался кончиком носа к ее носу.
– Ты моя жизнь, Ливия. Все, что у меня есть, принадлежит тебе.
Она нежно поцеловала его в губы.
– Мне нужно, чтобы ты мне кое‑что пообещал.
– Все, что хочешь, – сказал он.
Она положила руки ему на плечи:
– Не отталкивай меня снова.
– Никогда. – Он мягко поцеловал ее в губы. – Это значит?..
Она обняла его шею руками, пристально посмотрела ему в глаза и улыбнулась: