– Помню, Санча тогда превратилась в гигантскую каймановую черепаху и едва не откусила руку Фелисити. Тут было, на что посмотреть, – говорит Флинт.
– А Дрю устроил на арене грозу, и Фостера чуть не убила молния, – вспоминает Джексон.
– Мой отец был тогда так зол. После этого волосы у него стояли торчком три дня, – хихикает Мэйси.
– Да, – говорит Джексон. – На поле Лударес много чего бывало.
Мне в голову приходит ужасная мысль:
– Разве драконы не могут просто-напросто сжечь всю команду соперников? – И другая мысль: – А вампиры разве не могут просто перенестись на другой конец арены и добиться победы за тридцать секунд?
Улыбка Зевьера становится еще шире.
– Мне нравится ход ее мыслей.
Но Джексон качает головой и уточняет:
– Во время игры действуют магические меры предосторожности, не дающие ничьим чарам действовать более десяти секунд. Так что наши возможности ограниченны. – Джексон подмигивает мне. – Иначе я бы, разумеется, победил за несколько секунд.
Все смеются над его шуткой.
Все, кроме Хадсона, который переключает свое внимание с Зевьера на Джексона и поднимает брови.
– А я-то думал, что это у меня гипертрофированное эго.
– Но как же вы тогда побеждаете? – спрашиваю я. – Что, победителями объявляют тех, кто к концу игры не погиб и не превратился в черепах?
– Нет, мы не такие садисты, – смеется Иден, – но мне нравится твой стиль.
Зевьер продолжает с веселыми огоньками в глазах:
– Побеждает тот, кто первым переместит мяч за линию ворот команды-соперника. При этом не принимаются никакие оправдания и никому не дается второй шанс.
– И это все? Надо просто переместить горячий мяч на другой конец поля и пересечь с ним линию ворот? – спрашиваю я.
– Не забывай, что при этом надо также не погибнуть, – добавляет Джексон.
– Да, – соглашается Иден. – И поверь мне: это легче сказать, чем сделать. Тем более что это главное магическое соревнование года, и все стараются продемонстрировать свои таланты как можно более зрелищно и повергнуть команду соперников в шок и трепет.
– Как и всех остальных, – уточняет Зевьер.
– Точняк, – говорит Флинт с особенно широкой улыбкой.
– Но при этом, просто для ясности, на стадионе полно порталов, в которые ты можешь угодить.
– Да, – подтверждает Флинт. – Но сейчас их тут нет. Их размещают на арене только в день турнира. Это суперский кайф.
Я киваю.
– Выходит, даже если ты уже находишься почти на линии ворот и попадаешь в портал в последние пару секунд, тебе кирдык? – Я качаю головой. – Это ужасно.
– И еще как, – соглашается Джексон.
– Но это самая интересная из всех игр с мячом, – говорит Зевьер. И подмигивает мне. Его подмигивание не действует на меня – ведь у меня есть Джексон, – но я бы погрешила против истины, скажи я, что не заметила, насколько он привлекателен. Неудивительно, что Мэйси то и дело поглядывает на него.
– А есть еще какие-то правила, которые мне нужно знать? – осведомляюсь я, когда к нам подходит Мекай. Он улыбается мне, и я машу ему в ответ, радуясь тому, что он здесь. После моего возвращения на меня столько всего свалилось, что у нас с ним даже не было возможности толком поговорить.
– Мяч должен постоянно находиться в движении, – говорит Зевьер.
– При этом мяч должен хотя бы один раз побывать у каждого игрока, – добавляет Иден. – Иначе…
– Иначе побеждает ваш противник. Похоже, ваш противник побеждает, даже если вы просто не так вздохнете, – с отвращением заключаю я.
– Да, но посмотри на это с другой стороны, – говорит Мекай, начав разминаться. – Команда твоих соперников играет по таким же правилам, что и ты.
Я киваю.
– Тоже верно.
– Ну, все, хватит болтать! – Флинт хлопает в ладоши, чтобы привлечь внимание всех. – Сейчас мы разделимся на две команды, так что Джексон, Грейс и я будем играть против всех остальных. Когда появится Гвен, она сможет присоединиться к нам.
Он поворачивается ко мне и шевелит бровями.
– Ну что, Грейс, ты готова летать?
– Вообще не готова. – Однако я берусь за платиновую нить и спустя несколько секунд вновь становлюсь горгульей с отпадными крыльями.
Следующие пять минут все остальные пялятся на них. И недаром, ведь эти крылья – полный улет. Зевьер спрашивает, как можно летать, если у тебя каменные крылья, и Флинт шлепает его по рукам.
– Они же волшебные, неужели непонятно?
Я улыбаюсь. У меня волшебные крылья.
– Чур, первыми мячом владеем мы, – говорит Иден.
– Это почему? – возмущенно вопрошает Флинт. – Ведь нас в команде только трое!
– Да, но один из вас Джексон Вега, и еще среди вас есть горгулья, которая сделана из камня, так что на нее не действует жар. Вот и выходит, что у вас и без того есть пара существенных преимуществ.
– Но мяч же еще и вибрирует, – замечаю я. – А вибрация действует и на меня.
Все хохочут, даже Джексон. Я только через секунду понимаю, над чем, и краснею.
– А я что тут, пустое место? – приходит мне на помощь Флинт, всячески демонстрируя, что теперь он уже не просто возмущен, а очень возмущен.
Иден окидывает его взглядом с широкой ухмылкой на лице.
– Это сказал ты, а не я.
– Ну все, хватит. Ладно, берите мяч. – Он забирает его у Мэйси и кидает. – Скоро он опять будет у нас.
– Да ну? А как тебе вот это? – Иден открывает рот и пускает в него гигантскую молнию. Та не наносит ему вреда, но сжигает нижнюю половину его футболки.
Флинт взвизгивает и подпрыгивает, а мы, остальные, разражаемся смехом. Хотя надо сказать, что женская часть нашей команды восхищенно смотрит на рельефный пресс Флинта – глазеем мы все, включая Иден.
А может быть, не только женская ее часть, понимаю я, когда, поглядев на Джексона, вижу, что он внимательно смотрит, как его бывший лучший друг снимает с себя остатки футболки и роняет их на землю, пока мы все занимаем позиции на поле.
– Классно он смотрится да? – подкалываю я.
– Что? – Джексон немного озадачен.
– Я видела, как ты пялился на него. – Я кивком показываю на Флинта. – Но не волнуйся. Поверь мне, я все понимаю.
– Я не…
Я смеюсь и по примеру Флинта шевелю бровями.
Но, когда все успокаиваются, я подаюсь в сторону Флинта и спрашиваю:
– Разве мне не нужно хотя бы потренироваться летать, прежде чем мы начнем играть в эту игру всерьез?
Глава 62. Гравитация – это жесть
– Не бери в голову, Грейс, – ухмыляется Флинт. – У тебя все получится.
– Да я же понятия не имею, как это делать! – верещу я. – Я ведь никогда даже не пыталась летать!
– Да, но ты видела, как летал я. Это просто. – Он идет так быстро, что мне трудно угнаться за ним, но раз уж он мелет всю эту чушь, то пусть хотя бы делает это, глядя мне в глаза.
Я пускаюсь бежать за ним, что нелегко, когда я нахожусь в обличье горгульи, и наконец ухитряюсь оказаться перед ним, пока Джексон – и Хадсон – с интересом смотрят на нас. Придурки.
– Ты что, обкурился травы? – Я пихаю его ладонью в грудь, чтобы он обратил на меня внимание. – Забалдел? Я не умею летать, Флинт. Я еще никогда не использовала свои крылья. Ты не можешь просто кинуть мне этот горячий мяч и ждать, что я сразу возьму и полечу. Так что засунь свое эго куда подальше, дай мне какие-то дельные советы, я несколько минут потренируюсь, и только потом мы разобьем наших противников в пух и прах. Иначе я сейчас просто повернусь и уйду. И не вернусь.
По мере того как я говорю, глаза Флинта округляются все больше, и к тому времени, когда я заканчиваю свою речь, у него делается немного пристыженный вид, и он выглядит еще более виноватым, когда до него доходит, что за нашей беседой наблюдает Джексон.
– Да, конечно, прости, Грейс. Просто у нас с Иден такая фишка – мы с ней вечные соперники, и я из-за этого то и дело забываюсь.
– Не переживай. – Я улыбаюсь, чтобы смягчить раздражение, прозвучавшее в моем голосе. – Просто скажи им, что нам нужно пятнадцать минут, и научи меня летать, хорошо?
Джексон смеется.
– Я скажу им, чтобы они попробовали сладить хотя бы со мной, – говорит он, подмигнув мне, – пока вы двое будете бросать вызов гравитации.
Флинт, задумчиво хмурясь, смотрит, как он уходит, но, когда опять поворачивается ко мне, на лице его играет лучезарная улыбка.
– Летать легко. Просто думай…
– О хорошем? – сухо подхватываю я.
Он хохочет.
– Ты же горгулья, а не Питер Пэн.
Я картинно закатываю глаза, но вряд ли он это видит, пока мы торопливо идем к противоположному концу поля.
– Вот именно, и я о том же.
– Собственно, я собирался сказать, что тебе надо думать о полете.
– То есть я должна думать о том, чтобы махать крыльями? – К моему изумлению, они машут, пока я произношу эти слова.
– О боже, Флинт! – Я хватаю его за руку и подпрыгиваю. – Ты это видел?
Он ухмыляется.
– Само собой!
Я поворачиваю голову, чтобы видеть мои крылья, и делаю это опять. И опять. И опять.
– О боже! Они работают! Они и вправду работают!
Флинт покатывается со смеху, но мне все равно. Я так рада, что мои крылья работают, что продолжаю прыгать, заставляя их махать снова и снова.
Теперь смеется даже Хадсон, но он смеется не надо мной, а со мной.
– Ты классно смотришься, когда вот так хлопаешь крыльями.
– Правда? – Я машу ими еще раз просто потому, что могу. – Хадсон, у меня есть крылья! И они работают!
– Да, черт возьми. – Он улыбается, качая головой.
Я поворачиваюсь к Флинту.
– А что мне делать теперь?
– Просто махай ими изо всех сил, пока не взлетишь.
– Правда? – И я пытаюсь.
Он так заходится хохотом, что какое-то время даже не может говорить. Я не понимаю, над чем он смеется, пока он наконец не кладет руку мне на плечи.
– Нет, перестань. Я пошутил, Грейс.
Я краснею, но это слишком интересно, чтобы долго испытывать смущение. К тому же мне хочется полететь.