– так пишет Транквилл.
Так что «Вакх» Рубенса – это не просто глупый толстяк, и вся эта катавасия вокруг не просто пьянка. На заднем плане, слева, если присмотреться, на холмах стоят какие-то камни, очень похожие на надгробия. Мысль простая: смерть не за горами.
Смотри на бога с лицом императора-обжоры и не расслабляйся. Momento mori.
Вот и Рубенс был в питье и пище сдержан. Следил за здоровьем и много работал. Хотя, глядя на его произведения, где то «Пьяный Геракл», то «Пьяный Силениус», и все в движении, в бесконечном барокко – можно подумать, что Рубенс знал толк в праздности, веселье и вине. Но это не так: вина практически не было. За активным употреблением не замечен.
Ну так что? Никаких тебе вакханалий, грешный человече. Ну разве что только изредка. Разве что только по касательной. Аккуратно. Не теряя человеческого лица.
Ян Стен
Доехал я однажды до Голландии. Голландия встретила меня неприветливо: холодом, дождем и ветром, так что я дрожал, как листочек. Ничто не грело: ни шарф, ни курточка, ни какой алкоголь. Остановился я недалеко от Амстердама, потому что жить в самом Амстердаме – дорого, а я человек простой. Домишко мой продувало, ветер проникал в щели и свистел, будто кто-то там ходит у окна и помышляет о преступлении. Под кроватью я обнаружил мышь, которая отчаялась и забралась в человеческое жилище – согреться. Я патологически боюсь мышей. Фобия. Ночь. Ветка тревожно бьется в окно. Я хожу вокруг кровати, укутавшись в одеяло и дрожу.
Это все почему? Потому что я ничего не знал тогда о женевере. Женевер – крепкий напиток, фирменное бухло, алмаз в короне короля Нидерландов. Вот уж этим бы я отогрелся. Отогрелся и обрел бы смелость.
Jeneverbes с голландского означает «можжевельник». Получают женевер с помощью перегонки ржи, кукурузы и пшеницы. Потом добавляют ягоды можжевельника и пряности, фильтруют, разбавляют водой до нужной крепости. Что-то продают сразу, что-то оставляют дозревать в дубовых бочках.
Дистиллировать можжевельник начали итальянские монахи еще в XI веке, конечно, без злого умысла (не может же у монахов быть злого умысла), они просто изобретали лекарства. В XV веке две реки слились в одну: монашеская перегонка (ради медицины) и кельтская (ради алкоголя) смешались, и получился в итоге женевер. Голландцам этот напиток пришелся особенно по вкусу, и они забрали его себе. До сих пор его можно производить только в этой стране. Нет, не только в этой: еще в Бельгии, в двух французских провинциях и в двух немецких землях.
Как вы могли догадаться (а догадается тут и ребенок), женевер – прародитель английского джина. В XVI веке британские солдаты воевали на территории Нидерландов, где перед боем навострились опрокидывать по стаканчику можжевеловой водки. Ободряющий напиток стали называть «голландской храбростью». Предположительно, именно солдаты привезли в Англию женевер и обрекли свой народ идти по можжевело-спиртовому пути. Хотя, конечно, джин готовится несколько иначе. Но сейчас не об этом.
Если бы я сдюжил с холодом и, допустим, остался в Голландии жить – обзавелся женой, детьми и бытом, то мою семью здесь называли мы «семьей Яна Стена», подразумевая следующее: родители безответственны – пьют, дети неухоженны.
Ян Стен – знаменитый голландский художник XVII века, на картинах которого все буйствуют, хохочут и, конечно, пьют (пиво или женевер – чего им еще пить).
Стен родился в семье пивовара. В 20 лет начал заниматься живописью, но картины поначалу стоили мало, поэтому пришлось пивоварню открывать самому, что тоже особой прибыли не приносило. В 1672 году, когда обвалился голландский рынок картин, художник открыл таверну и держал ее уже до конца жизни.
Биограф Арнольд Хоубракен настаивал на том, что Стен был знатным кутилой, некоторые спорят: разве он мог при этом написать около 800 работ. Да, мог, я думаю. Мог. Я же вот пишу книжку и при этом знатный кутила. Ну такой, средней знатности, конечно.
Ну да ладно. Обратим взор на картину «Гуляки», они же «Выпивохи», они же «Пьяницы».
Кто у нас тут? Мужчина и женщина. Женщина конкретно пьяна, даже потеряла башмак. Завтра ей будет плохо. Это первая жена художника Маргарет. Мужчина в красной шапочке еще держится, но тоже, судя по всему, упился в фарш. Трезвый человек не способен на такую улыбку. Это, собственно, сам Стен – автопортрет. Что они пили? Наверняка можжевеловую водку! Меж тем у Маргарет и Стена было восемь детей.
Конечно, Ян Стен рисовал не только алкашей, у него еще куча работ на исторические и библейские сюжеты, еще и пейзажи. Но нас интересуют алкаши. Поэтому вот картина «Ссора игроков».
Тема пьяного дебоша раскрыта. Только посмотрите на эти лица, то есть рожи. Ну чем не мордобой в вашей соседней пивнушке. Все скалятся, кричат, посуда в разные стороны, один добавляет жара, играя на скрипке, люстра увита виноградом.
Это совершенно классическая картина Стена: во‐первых – все пьяны, во‐вторых – много коричневого цвета, много тщательно прорисованных предметов и даже опрокинутый кувшин в правом нижнем углу. Этот предмет очень часто появляется на холстах художника. Его даже называют «кувшином Стена».
Или картина «Танец яиц».
Бочки с вином, виноград лезет в окно, все шумят, кто-то уже в отключке. «Танец яиц» – забава, популярная тогда во многих европейских странах. Суть в том, что во время танца каждый подталкивает ногой яйцо, стараясь не разбить. Вот такая веселуха. Много, наверное, потребовалось женевера, чтобы это устроить.
Конечно, это все карикатура, насмешка и сатира. Но если присмотреться и поизучать, то становится очевидным: Стен рисовал плохо. Никакой перспективы, люди – непропорциональны, лица иногда написаны не точно и не в том ракурсе, а на «Автопортрете с лютней» левая нога вообще растет из бедра правой. Возможно, дело в том, что Стен писал сразу красками, торопился. Биографы говорят, что «Стен писал так, как жил, и жил так, как писал». То есть изображал таких же, как и он, то есть сам был веселым пьяницей, беззаботным и простодушным.
Вот такие мытарства по миру пьянства. Вот такая рифма.
Традиционно женевер пьют из бокалов, по форме напоминающих тюльпаны.
Существует ритуал «удар головой». Охлажденный женевер наливается до краев. Наклоняетесь – делаете глоток, выпрямляетесь – глоток пива. Так, пока не ударит.
Лучше всего можжевеловая водка сочетается с цитрусовыми. И вкусно, и полезно.
В главном зале голландского Ряйксмузеума 50 картин. Из них пять – Рембрандта, три – Питера де Хоха, две – Хальса. А вот Стена – целых девять полотен. Почему – не знаю. Наверное, несмотря на несовершенство рисунка и композиции, это смешно и остроумно до сих пор. Ну или людям просто нравится смотреть на жизнь алкоголиков.
В позе жены художника Маргарет, повесив тяжелую пьяную голову, я провел две ночи неподалеку от дорогого негостеприимного Амстердама. На третий день выглянуло солнце.
Абсент
Всего лишь раз я пробовал абсент. Нас было человек пять на маленькой общажной кухне в микрорайоне Чертаново. Все, естественно, богема.
Все курили и вели разговоры, каждый о своей трагической судьбе. Звучала композиция «Давай вечером с тобой встретимся – поиграем в декаданс». Читая эту главу, поставьте данную песенку на бесконечный повтор, оденьтесь в черное.
Как правильно пить абсент? Мы разлили его по рюмкам, на ложку насыпали по чуть-чуть сахара, пойло поджигали, на этом огне растапливали сахар, потом получившуюся карамель – тоже в рюмку и быстро выпили. Что нам обещал производитель? Быстрое опьянение, неадекватное поведение. Лично я после трех порций просто отупел и смотрел в одну точку. Потом мы начали играть в «правду или действие». Я всегда выбирал «правду», но, конечно, отчаянно врал.
Абсент, абсент, ах, ах. Зеленая фея-убийца спустилась в 1792 году в швейцарский городок Куве к сестрам Энрио, которые занимались изготовлением лекарственных снадобий. Сестрички взяли спички, разожгли перегонный аппарат и перегнали полынно-анисовую настойку. Получилась высокоградусная зеленоватая жидкость, которую сестры стали продавать через врача Пьера Ординера. По другой версии, рецепт изобрел сам Ординер, по крайней мере он придумал называть напиток «зеленой феей».
В скором времени французский коммерсант Анри Дюбье выкупил рецепт и поставил производство на поток. Началась великая и ужасная абсентовая лихорадка.
Крепость от 55 до 86 градусов. Содержит экстракт горькой полыни, в эфирных маслах которой – туйон – токсичное, абсентообразующее вещество.
В XIX веке абсент пили все, есть в этом даже что-то темное и мистическое. Как горькая настойка, практически чистый спирт, учитывая свободный доступ к различным наркотикам, стала в какой-то момент популярнее исконного вина. Девушки во Франции уже до 20 лет заболевали циррозом печени, потому что не разбавляли абсент водой, пить много жидкости мешал корсет. У богемы существовал «зеленый час», с 11 до 13 ежедневно нужно было пить абсент. Французские солдаты дезинфицировали напитком воду, употребляли для профилактики малярии и дизентерии. В армии участились случаи шизофрении. И хотя не доказано, что туйон вызывает галлюцинации, он определенно воздействует на некоторые участки мозга, отравляет, и особо впечатлительных способен, мягко говоря, вывести из равновесия. Чтобы удешевить абсент, виноградный спирт часто заменяли техническим. Напиток стоил меньше каравая хлеба, а называть пойло стали «омнимбусом в Шарантон» (в сумасшедший дом).
Ничего удивительного, что нищие художники подсели на зеленый, загадочный, отдающий безумием и прочей драмой алкоголь.
В 1859 году Эдуард Мане представил в парижском Салоне свою первую крупную работу «Любитель абсента». Все были фраппированы, каноны – нарушены, моральные ориентиры – растоптаны.