о Венички, всем близкого и своего.
Какой он мне «Веничка», откуда эта фамильярность – не знаю.
В Коломне Ерофеев год учился на филологическом факультете педагогического института и работал грузчиком в винном отделе гастронома «Огонек». Вот коломчане и оставили отметку на память. Крылья бутылочного ангела расправлены. Куда он летит? Летит ли он вообще?
Венедикт Ерофеев родился 24 октября 1938 года в поселке Нива‐3 Мурманской области. Отец его, согласно легенде, мог выпить литр водки и не захмелеть. Отца на шесть лет посадили за антисоветскую пропаганду, поэтому детство писателя прошло в детском доме. Семья воссоединилась только в 1951 году.
В шесть лет Веничка уже что-то карябал на обрывках бумаги. «Что ты делаешь», – спросили мальчика. «Пишу записки сумасшедшего!» – ответил. После «записки сумасшедшего» превратятся в «Записки психопата», тонкую книжечку с заметками и дневниковыми записями, изданную уже после смерти писателя.
Вот запись за 15 октября 1956 года:
«Ни хуя-а-а!
Алкоголь – спасение!
Ни хуя-а-а!»
Или за 18 декабря, например:
«Пи-и-ить!
Пиииииить!
Пи-и-ить, ттэк вэшшу ммэть!!!»
В это время Ерофеев учился на филологическом факультете МГУ, откуда его спустя два года отчислили за пьянство. С формулировкой «за моральное разложение студенчества» его позже отчислили еще из трех институтов, и вышел Венедикт Ерофеев в большое плавание по алкогольному морю.
Он работал грузчиком, истопником-кочегаром, дежурным отделения милиции, приемщиком винной посуды, бурильщиком в геологической партии, стрелком военизированной охраны, библиотекарем, коллектором в геофизической экспедиции, заведующим цементным складом, лаборантом паразитологической экспедиции, лаборантом ВНИИДиС по борьбе с окрыленным кровососущим гнусом. Дольше всего Веничка работал монтировщиком кабельных линий связи в Подмосковье. Где-то там, параллельно с кабельными линиями и черным пьянством, он за два месяца написал «Москва – Петушки».
Смешно, что в Советском Союзе поэма впервые вышла в журнале «Трезвость и культура». Сам Ерофеев говорил, что писал для того, чтобы две странички посмеялись, а потом поскорбели немного.
Вот так просто. И где там автор, где персонаж – кто разберет? Ерофеев сам тоже ездил к маленькому сыну, умеющему произносить букву «ю». Сам пил дикие смеси, например, «слезу комсомолки» (Лаванда 15 г, Вербена 15 г, «Лесная вода» 30 г, лак для ногтей 2 г, зубной эликсир 150 г, лимонад 150 г). Друзья Ерофеева узнавали в персонажах себя и не понимали, где здесь литература. Выдуманному Веничке вонзили шило в самое горло, а настоящий умер от рака горла.
Про «Москва – Петушки» пишут целые трактаты, силясь понять, где там секрет и как же надо было жить, чтоб так написать. Я не филолог и не литературовед, чтобы что-то внятное сказать, меня хватит только на слово «гениально», да и кто со мной не согласится, все согласятся.
Кстати, из всех «коктейлей», описанных в книге, пить можно только «поцелуй тети Клавы» (водка и крепкое розовое вино) и «ханаанский бальзам», он же «Чернобурка» (денатурат с пивом и очищенной политурой).
«Пить просто водку, даже из горлышка, – в этом нет ничего, кроме томления духа и суеты. Смешать водку с одеколоном – в этом есть известный каприз, но нет никакого пафоса. А вот выпить стакан «ханаанского бальзама» – в этом есть и каприз, и идея, и пафос, и сверх того еще метафизический намек».
Все остальное пробовать можно, заранее забронировав себе койку в токсикологическом отделении.
Говорить здесь о том, что пил и в каких количествах Ерофеев, бессмысленно. Кажется, он пил все, что горит, плюс вино с пивом. Но даже у Венички, у человека-символа, у человека, раз и навсегда оправдавшего всех алкоголиков страны, были периоды абсолютной трезвости, он мог не пить недели и даже месяцы, что для него, конечно, подвиг. И да, к маленькому сыну он старался ездить тоже «на сухую».
Ангелы были единственными настоящими друзьями персонажа поэмы Венички. И если уж книга эта почти автобиографична, то можно же предположить, даже и с большой натяжкой, что и сам Ерофеев с ангелами общался. Может быть, ангелы диктовали ему текст. Может, подливали ему портвейна. Может, взяли за тяжелые руки и унесли на небо, где все трезвы и спокойны.
Чуть не забыл самое главное. Эта глава будет неполноценной, если я не напишу про «Гарри Поттера» – одну из своих самых любимых книг. Помните, там все от мала до велика пьют сливочное пиво, при этом совершенно не пьянея? Так вот, сливочное пиво – это не выдумка и никакая не магия.
Этот напиток известен в Англии еще со времен Тюдоров (XV–XVII века).
И вот вы даже можете поднапрячься, представить себя волшебником и наколдовать себе на вечер кружку-другую.
Для этого понадобится:
эль (0,5 литра) – можно заменить нефильтрованным пивом;
2 желтка;
сливочное масло – полторы ложки;
сливки 10-процентные – 250 мл;
3 столовые ложки сахара;
гвоздика, мускатный орех, имбирь и корица – опционально.
Взбить желтки с сахаром. Эль нагреть, но не кипятить. Тонкой струйкой влить яичную смесь в горячий эль. Туда же растопленное сливочное масло. Минут пять поварить это все на медленном огне. Влить сливки и еще раз нагреть. Вот такая получится высококалорийная жижа. Выпьете и победите любого Волан де Морта. Да и спать будете крепче.
На этом глава «Алкоголь и литература» заканчивается. Я трезв уже вторую неделю.
Выводы:
• хорошо пишется на трезвую голову;
• хорошо пишется на пьяную голову;
• хорошо пишется, если ты хороший писатель;
• алкоголизм гениальности не помеха;
• надо больше читать;
• надо меньше пить, а может, и больше;
• ничего не знаю;
• ничего не понимаю;
• ничего никому скажу.
В 27 пьесах из 37, написанных Шекспиром, упоминаются те или иные алкогольные напитки. Так что же пили в елизаветинской Англии? Кажется, все что угодно, только не воду.
Глава 8Алкоголь и бог
Олимп
Есть ли бог или нет – кто знает. Много всего интересного придумали люди на эту тему. Тайна эта велика, и не мне ее раскрывать, поэтому я продолжу говорить о реальном, осязаемом и едином для людей всего земного шара. Сейчас я натяну над бездной канат и пойду по нему, и, если вдруг оскорблю чье-нибудь религиозное чувство, разбиться мне в лепешку.
Ну что тянуть и расплываться. К делу!
Начнем с богов олимпийских. Они и без алкоголя были горячи и безумны, поэтому пили нектар.
Но что такое нектар? Напиток этот багряного цвета, как вино, пьют его из кубков, как вино, он полезный, живительный, как вино, молодильный.
Так, может, нектар это все-таки вино?
Младенца Аполлона богиня Фемида покормила амброзией и напоила нектаром. Малыш сразу начал буйствовать и беситься, да так, что разорвал пеленки и начал говорить. Потребовал лиру и лук, выпрыгнул из колыбели и пошел делать свои божественные дела. Вот что-то мне это напоминает. Многие мои знакомые, да и я сам, выпив бутылку красного, начинаем говорить, а иногда и хулиганить, а иногда и просим пусть не лиру, но аккордеон.
Аристон Кеосский, древнегреческий поэт, считал что нектар – это вино, настоянное на цветах и смешанное с воском.
Кстати, одно из древнейших греческих вин, которое, судя по остаткам на черепках амфор, пили еще пять тысяч лет назад, называлось «Нама», что означало «божественный нектар».
Но это все, конечно, ни о чем ни говорит. Возможно, нектар и предполагал какие-то градусы, но совершенно точно напиток этот небесного, нам не доступного происхождения. Ну и сомневаюсь я в реальности олимпийских богов, честно говоря.
Но даже если богов не было, им приносили жертвы. Жертвы можно грубо разделить на кровавые и бескровные, к бескровным относились плоды, цветы, лепешки, жертвы сожжения, когда огонь разводили из кедровых или лавровых веток, а позже стали жечь ладан; ну и возлияния, это когда на алтарь лили жидкость, чаще всего – вино, ведь богам хочется не только есть, но, видимо, еще и пить. Возливали вино на жертвенник, когда молились об успехе, когда заключали торжественные договоры, в память об усопших. Обязательно чистыми руками, вино при этом не разбавляли. Разбавленное полагалось только Гермесу (непонятно, чем греков обидел бог торговли), и на пирах несколько капель разбавленного вина всегда «отдавали богам», перед тем как выпить, таким образом освящали напиток. Эпический поэт Паниасид писал:
«Первую чашу Хариты и Горы по жребию взяли
И Дионис многошумный: они-то и сладили дело.
Следом за ними свою обрели Дионис и Киприда.
Это питье для людей прекрасным соделали боги,
Если кто, выпив его, разумно домой удалится
С пира сладчайшего, тот печалей и бедствий избегнет».
Совсем не доставалось алкоголя музам и нимфам, Гелиосу, Афродите Урании и аттическим Эвменидам. Им только молоко, мед и растительное масло.
В гомеровской Илиаде описан обряд, очень напоминающий христианское причастие. Ахиллес принимает решение вступить в битву, отправляет войска в бой, а сам достает кубок, предназначенный исключительно для того, чтобы «совершать возлияние перед Зевсом». Ахиллес моет руки, наполняет кубок вином, смотрит в небо и молится:
«Зевс Пеласгийский, Додонский, далеко живущий владыка хладной Додоны, где селлы, пророки твои, обитают. Кои не моют ног и спят на земле обнаженной! Прежде уж ты, о Зевс, на мою преклонился молитву».