ы противостоять чужеземным солдатам? Слова?
– И армию в миллион человек. Весь народ пойдет за тобой в сражение.
– А что я понимаю в сражениях?.. Где мои генералы? Мой отец был разбит на Апуримаке, а все его сторонники убиты. Кого я призову на помощь?.. Кискиса и Руминьяуи, которые меня ненавидят за то, что я сын своего отца? Я бы скорее добровольно заточил себя в санкай, чем вручил свои армии этой паре предателей…
– Наверняка найдется кто-то еще.
– Кто? – Юный Манко Капак уже успел усвоить уроки Истории и, судя по всему, не был настроен дать себя соблазнить пустыми посулами. – Кто? – повторил он чуть ли не с вызовом. – Даже со стариком Атоксом я бы не решился противостоять чудовищным «трубам громов» или хрипящим зверюгам этих демонов, только ведь и бедный Лис уже мертв… – Он властным жестом приказал ему подняться с пола и в завершение сказал: – Приведи ко мне того, кто способен противостоять виракочам, и тогда, обещаю, я возьму эту кисть, стану Инкой и сражусь с Писарро. В противном случае, если увижу, что не могу его победить, перейду на его сторону.
– Ты станешь его союзником? – возмутился Тиси Пума. – Ты способен превратиться в орудие в руках врагов своего народа?
– Если не я, то тогда это сделает мой двоюродный брат Топарка, который в силу слабости характера пойдет на поводу у захватчиков. Если Писарро предложит мне трон, я его приму и буду ждать, чтобы при первом удобном случае скинуть испанцев в море.
– Опасная игра…
– Гораздо опаснее будет восстать сейчас с пустыми руками, – сухо прозвучало в ответ. – Мы еще не знаем виракочей, не знаем, в чем они действительно сильны и какое подкрепление могут получить из-за моря. Должно же у них быть какое-то слабое место, но, покуда его не обнаружу, я и шага не сделаю. – Он протянул ему кисть. – Возьми ее!.. – приказал он. – Когда я сочту себя готовым ее принять, дам тебе знать.
Тиси Пума вернулся в «Старое гнездо кондора», уверенный в том, что юный Манко Капак сможет стать замечательным Инкой, поскольку он выказал гораздо больше хитрости, благоразумия и изворотливости, чем за всю жизнь продемонстрировали его отец или дядя. На самом деле, своими действиями он был очень похож на деда – Уайну Капака, который сумел стать одним из самых мудрых правителей Империи.
– Первое, что мы должны сделать, это убрать Топарку, сына Атауальпы… – самоуверенно заявил он, как только оказался перед Большим советом, собравшимся в круглой Башне амаутов. – Писарро, по всей видимости, его выбрал, чтобы посадить на трон в Куско, и если он это сделает, то через него будет править и очень скоро он станет абсолютным хозяином страны. Поэтому нам просто необходимо избавиться от Топарки.
– Каким образом? – поинтересовался Тито Амаури.
– Какое это имеет значение? – холодно ответил Тиси Пума. – Он должен умереть, вот и все. Дело касается будущего Империи, поэтому мы не можем снова подвергать себя такому риску, как существование двух Инков.
– Ты сейчас находишься в самом сердце «Старого гнезда кондора» и заводишь разговор о преступлении, – заметил Айри Уако. – Ты осознаешь, что это значит?
Тот лишь наставил на него палец и ответил все тем же ледяным и решительным тоном:
– Послушай, что я тебе скажу, Айри Уако!.. Если ты хочешь, чтобы у тебя была история, которую ты сможешь рассказывать в будущем, то надо делать эту историю здесь и сейчас, потому что в противном случае нас навсегда из нее вычеркнут. Топарка должен умереть, а Манко Капак – подняться на трон и найти генерала, способного разгромить чужестранцев… – Его тон стал еще более драматичным, как никогда. – Или это, или конец!
Остальные члены Совета достаточно хорошо знали Тиси Пуму: он не был любителем громких слов, и если пришел к такому заключению, то, значит, выбора действительно не было.
Поэтому они сидели молча, обдумывая услышанное и пытаясь свыкнуться с мыслью, что им необходимо принять историческое решение, и тут Топа Юпанки, которому ввиду всех этих событий пришлось отложить травы в сторону и сосредоточиться на сложных политических проблемах, нехотя заметил:
– Существует одно средство покончить с Топаркой… – сказал он. – Хотя он еще очень молод, отец приобщил его к коке и галлюциногенным грибам, и, насколько мне известно, он часто этим злоупотребляет. – Он помолчал. – Я получил экспериментальный вариант, если он попадет к нему в руки, убьет за пять дней.
– Мы ему его подсунем, – сказал губернатор, тем самым ставя точку в столь щекотливом вопросе. – Остается второй пункт проблемы: после того, как Атокс умер, а Кискис и Руминьяуи сброшены со счета, не существует другого генерала, пользующегося уважением и в достаточной степени способного, чтобы реорганизовать наши армии… – Он обвел взглядом одно за другим лица всех присутствующих и спросил: – Есть предложения?
Найке, Шунгу Синчи и их детям наконец было разрешено поселиться вместе с Алонсо де Молиной, и тот после трех месяцев заточения, проведенных почти в полном одиночестве, испытал глубокое счастье и благодарность за то, что семья снова оказалась рядом.
Дети заметно изменились, и уже не были крохотными обезьянками, как в самом начале, а двумя крепкими малышами, которые с каждым днем набирали вес и начали доставлять андалузцу радость: он почувствовал, как благодаря этому близкому контакту, в нем просыпаются настоящие отцовские чувства.
Так прошли две самые счастливые недели его жизни, поскольку, хоть он и не мог покидать пределы огороженной территории, у него было все, в чем он испытывал необходимость. Даже Калье Уаси позволили его навещать, и, хотя инка никогда не отличался разговорчивостью, его компания была очень приятна.
Любовь его жен и детей, компания друга и превосходная еда (Шунгу Синчи научилась добавлять специи) – это было больше того, чего можно желать в его положении, и, поскольку время все равно тянулось очень долго, он по большей части использовал его, чтобы ускорить обучение грамоте Найки и Кальи Уаси.
Они также сшили мяч из кожи и, когда не было дождя, играли, бросая мяч об одну из высоких стен во дворе, что помогало поддерживать физическую форму и не слишком много думать о сложности будущего, которое с каждым разом представлялось все более неопределенным.
Судя по тому, что удалось выяснить Калье Уаси, «Старое гнездо кондора» начало готовиться к длительной изоляции, оборвав единственный контакт, который поддерживало с остальным миром посредством извилистой горной дороги, чтобы таким образом превратиться в абсолютно автономный – забытый всеми и независимый – субъект, который бы при этом сохранял живыми обычаи, законы и традиции инков в течение лет или веков, сколько там еще продлится нашествие.
Больше не существовало даже высшей власти, которой следовало подчиняться, поскольку Инка умер, а его сын пока не согласился стать преемником, так что Большому совету не надо было ни отчитываться о своих решениях, ни назначать сроки, когда вновь начать передавать народу огромный поток своих сокровищ и знаний.
– Если Писарро овладеет Куско, – заметил Калья Уаси, – получится так, словно Секретный город исчез с лица Земли, потому что никто за пределами этих стен не знает его местонахождения, и никто не может выйти из него под страхом смерти.
– До каких пор?
– Пока не вернется комета, которая появляется на небе через каждые семьдесят лет… В этот день пошлют в Куско шпиона, и, если нашествие будет продолжаться, нужно будет ждать еще семьдесят лет.
– Семьдесят лет! Да они свихнулись!
– Ты считаешь, что разумнее разрешить Писарро прийти и разграбить город, как он поступает везде, где бы ни проходил?
– Нет, конечно… Но семьдесят лет – это уже перебор!..
– Таков закон, установленный основателем Пачакутеком. Он родился, когда вспыхнул свет этой кометы, которую многие считают плохим предзнаменованием, а он ей поклонялся.
– Город не может затвориться сам в себе, прячась, словно человек… – возразил испанец. – Это же нелепо!
– Почему? – удивился тот. – «Старое гнездо кондора» было так и задумано: чтобы оно могло оставаться скрытым и самостоятельно себя обеспечивать. Город располагает террасами для посевов, огромными водосборниками, чтобы иметь запасы воды, и пастбищами для скота. Армия может тысячу раз проходить мимо на расстоянии брошенного камня и все равно не обнаружить его здесь, наверху, а строгий контроль за рождаемостью ограничивает прирост населения. Если уж он продержался сто лет, почти не имея связи с внешним миром, то прекрасно продержится еще тысячу лет.
– Как остров посреди гор?
– Вот именно.
– И когда это произойдет? Когда дороги окончательно перекроют?
– Этого никто не может знать… Ходят слухи, что Тиси Пума снова отправится в Куско, чтобы тайно встретиться с Манко Капаком, и по его возвращении Большой совет примет решение. – Чувствовалось, что тема глубоко волнует Калью Уаси. – Они должны хорошо все обдумать, – добавил он. – Они знают, что, когда отдадут приказ, это будет бесповоротно.
– А как они поступят с нами?
– Не имею ни малейшего представления… – уклончиво ответил он.
– Ты уверен?
– Нет. Не уверен… – хмуро сказал инка. – Как я могу быть уверен?.. Предполагаю, что наше будущее будет зависеть от Большого совета. Ты чужестранец, а я солдат, две категории, которые, согласно основным законам города, считаются несовместимыми… – Он помолчал. – Не хотелось бы выглядеть пессимистом, но боюсь, что в решающий момент мы можем рассчитывать всего на три голоса из девяти возможных: Урко Капак, губернатор, Тито Амаури да разве что архитектор Майта Рока…
– Нас убьют?
– А как бы ты поступил на их месте?.. Эти люди только что стали особой кастой, для которых единственное, что имеет значение, – это город. Они даже отрекаются от собственных детей, когда те достигают переходного возраста, потому что как только пересекают «Последнюю дверь мудрости», они почти фанатично посвящают жизнь культу прошлого и его сохранения для будущего. Здесь хранятся все наши знания, которыми мы владеем: сведения о ботанике, архитектуре, истории, химии, медицине и астрономии, – как и большая часть трофеев, добытых за столетия войн и завоеваний… – Он развел руками, пытаясь тем самым сказать: мол, тут ничего не поделаешь, остается только смириться. – Я понимаю – и принимаю, – что тот, кто посвятил жизнь делу сохранения всего этого, не может остановиться перед уничтожением каких-то двух солдат. Они миллионами погибают в ненужных сражениях ради гораздо менее важных целей.