ей она оставалась королевой Кастилии. Ввиду ее очевидной неспособности править страной кортесы Кастилии в 1510 году назначили Фердинанда правителем королевства.
Всякое удовлетворение, которое мог бы испытывать Фердинанд после своего возвращения к управлению Кастилией, было отравлено печальными размышлениями о будущем, ожидавшем его королевства. Возможно, он лелеял надежду, что, в конце концов, трон каким-то чудом достанется его внуку Фердинанду, воспитанному в Испании, а не старшему брату Карлу Гентскому, на которого старый король перенес неприязнь, прежде испытываемую к Филиппу. Однако если не полагаться на особую благосклонность провидения, перспективы выглядели безрадостно. Возможно, печалясь о будущем, Фердинанд решил в значительной мере передать управление Кастилией в руки Сиснероса и посвятить себя внешней политике, в частности, давнему итальянскому вопросу.
В последние годы его жизни дипломатические способности Фердинанда проявились наилучшим образом и позволили ему обеспечить Испании – которой он служил так долго и ревностно – дополнительные преимущества в будущем. Как всегда, его целью было сохранение арагонских владений в Италии и предотвращение дальнейшей экспансии Франции. Но помимо этого, он, похоже, стремился к установлению общеевропейского мира, который позволил бы ему предпринять крестовый поход для завоевания Египта и возвращения Иерусалима. Эти, пожалуй, достаточно неожиданные амбиции остались неудовлетворенными и передались, как и соперничество с Францией, его фламандскому внуку, которого Фердинанд так искренне не любил.
Однако в последние годы он реализовал свои более скромные, но, возможно, более практичные желания. Ему давно хотелось завершить завоевания овладением маленьким независимым королевством Наварра, королем которого когда-то был его отец Хуан II Арагонский. С тех пор Наварра переходила по очереди к семействам Фуа и Альбре. Объявив, что тайное соглашение между Альбре и Францией является подготовкой для совместного франко-наваррского вторжения в Кастилию, Фердинанд в июле 1512 года отправил в Наварру армию под командованием герцога Альбы. Страна была оккупирована без особых усилий, и Фердинанд, воспользовавшись своим альянсом с Папской областью, получил официальное свидетельство о смещении Альбре и лишении его прав суверена.
Приобретение Наварры стало для Фердинанда источником огромного эмоционального удовлетворения, но маловероятно, что он не сознавал других преимуществ завоевания этого королевства, которые перечислил флорентинец Гвиччардини, бывший в то время послом в Испании. Согласно Гвиччардини, Наварра являлась хорошим приобретением не столько с точки зрения доходов, которые были сравнительно малы, сколько с точки зрения ее «соответствия» другим владениям Фердинанда. Кроме того, ее ценность состояла в том, что она закрывала проход в Испанию, одновременно с этим открывая испанцам проход во Францию. Испания получала королевство, границы которого могла достаточно просто защищать, а его язык и обычаи имели много общего с языками и обычаями других ее частей. Такие характеристики, несомненно, считались весьма желанными для правителя, стремящегося к расширению своих владений. Однако политически сходство было не больше, чем между Кастилией и Арагонской короной. Королевство Наварра имело и продолжало сохранять собственные традиции, деньги и институты, включая кортесы и Diputacion. Как можно было ожидать исходя из прежних связей Наварры с арагонской династией, после аннексии ее присоединили к Арагонской короне, но через три года Фердинанд передумал, возможно опасаясь, что объединение с Арагонской короной подтолкнет жителей Наварры к расширению своих свобод и льгот. Возможно также, что он хотел вверить защиту Наварры Кастилии, поэтому в 1515 году организовал ее окончательное вхождение в корону Кастилии при сохранении ее полуавтономного управления.
Если Фердинанд надеялся ублажить своих недругов в Кастилии, преподнеся им Наварру, то его ждало разочарование. Его правительство, где преобладали чиновники-арагонцы, становилось все более непопулярным, и кастильские националисты, слегка разочарованные поведением эрцгерцога Филиппа, в поисках помощи снова обратили взоры к Бургундии. Великий Капитан, маркиз де Приего и другие лидеры дворянства планировали в 1515 году покинуть Испанию и перейти на службу к Карлу Гентскому. Но это оказалось ненужным. Фердинанд был болен и 23 января 1516 года скончался в деревне Мадригалехо в Эстремадуре. Человек, который так многого достиг – объединения корон, аннексии Наварры, наведения порядка в Испании и ее вхождения в ряд великих европейских держав, – умер обиженным, ожесточенным и обманутым, но не своими противниками, которых он переиграл, а злокозненной судьбой, отдавшей плоды его трудов в руки чужеземных наследников.
Лежа на смертном одре, Фердинанд был вынужден нехотя изменить свое прежнее завещание в пользу младшего внука Фердинанда и назвать своим преемником Карла Гентского. Кроме того, он распорядился, чтобы до тех пор, пока Карл не приедет в Испанию, его внебрачный сын Алонсо Арагонский исполнял обязанности регента Арагона, Каталонии и Валенсии, а управление Кастилией было передано кардиналу Сиснеросу. Кардинал правил Кастилией со всей авторитарностью скромного служителя Господа, вознесенного на вершину светской власти, но в то время ничто иное не могло бы спасти страну от анархии. Даже с учетом того, что смерть убрала со сцены Великого Капитана и герцога де Нахера, оставалось еще много опасных представителей знати, чьи распри и амбиции представляли постоянную угрозу общественному порядку. Речь шла не только об ожесточенной борьбе группировок, как, например, борьба между герцогом Инфантадо и графом де Ла Корунья, но и о том, что гранды были полны решимости дискредитировать Сиснероса в глазах брюссельских советников Карла. Когда этот план провалился, они решили объявить королем герцога Инфантадо. Группа знатных дворян, включая герцога Альбуркерке, графа Бенавенте и дона Педро Хирона, собралась во дворце герцога Инфантадо в Гвадалахаре, чтобы разработать план свержения кардинала, но Сиснерос их опередил. Инфантадо изолировали от его ближайших сторонников, и, чтобы предотвратить попытки аристократов перехватить управление, в Кастилии создали добровольную милицию под названием gente de la ordenanza по образцу старой Эрмандады.
Эта милиция, насчитывавшая 30 000 хорошо экипированных людей, стала чем-то вроде постоянной армии и инструментом в руках деспотичной власти, которая была совсем не по вкусу ни дворянству, ни городам. Сиснерос оказался слишком негибким, а его рука слишком тяжелой, и многочисленные жалобы на его правление нашли отклик в Брюсселе. Но смерть Фердинанда в определенной степени изменила отношения между лидерами недовольных кастильцев и фламандскими советниками Карла. До тех пор, пока был жив Фердинанд, самые непримиримые кастильские националисты, возмущенные арагонским характером его режима, могли рассчитывать на симпатии и поддержку фламандцев. Но смерть Фердинанда сделала Карла таким же правителем Арагона, как и Кастилии – факт, которым не преминули воспользоваться бывшие приспешники Фердинанда. Как только их прежний хозяин умер, они устремились в Брюссель. Среди них были главный секретарь Фердинанда Лопе Кончильос, арагонские секретари Педро де Кинтана и Уго де Урриес, вице-канцлер Совета Арагона Антонио Агустин и главный помощник Лопе Канчильоса Франсиско де Лос Кобос, хотя последний не был арагонцем. По прибытии в Брюссель большинству из этих людей удалось сохранить свои должности, к глубокому огорчению Сиснероса, который постоянно посылал во Фландрию предупреждения в отношении найма бывших слуг Фердинанда, многие из которых были всем известными взяточниками.
После этого между правительством Сиснероса и растущим числом испанских чиновников в окружении Карла стали постоянно возникать трения. Однако в глазах кастильской аристократии, ненавидевшей режим Сиснероса, круг испанских советников Карла тоже становился все менее приемлемым. Многие из этих людей были выходцами из Арагонской короны, и кастильцы считали, что для королевства лучше доверить правление чистым французам, чем арагонцам, многие из которых – что еще сквернее – были конверсо. Будущее правительство, состоящее из фламандцев, арагонцев и евреев, – это худшее, что могли себе представить кастильцы, возлагавшие надежды на Карла Гентского.
И все же по мере того, как приближался момент долгожданного визита Карла в Испанию, такой состав правительства становился все более вероятным. 4 июля 1517 года Карл со своей свитой прибыл в Мидделбург, где его ждала флотилия, но ему еще два месяца пришлось дожидаться попутного ветра, и отплыть он смог только на второй неделе сентября. И даже тогда вместо того, чтобы, согласно плану, высадиться в Сантандере, Карл из-за ненастья был вынужден высадиться на узкой полоске дикого берега в Астурии. Последовавшие за этим дни были похожи на странный сон. Вместе со всей свитой из 200 дам и кавалеров, которым ввиду нехватки лошадей были спешно предоставлены мулы и повозки, запряженные волами, ему пришлось ехать по ветреным горным дорогам Северной Испании, где им попадались лишь жалкие примитивные селения, совершенно не подготовленные к приему короля. В довершение всего во время этого путешествия Карл заболел, и врачи настояли, что нужно повернуть вглубь, подальше от опасного морского воздуха. В тумане под моросящим дождем процессия медленно двигалась к югу. Наконец, 4 ноября они прибыли в монастырь Тордесильяс, где состоялась короткая встреча Карла и его сестры с матерью, которую они почти не помнили. Истинной целью этой встречи было получение от Хуаны необходимого Карлу разрешения на принятие королевской власти. Теперь, когда оно было получено, Карл мог вести себя как король Кастилии.
Первым действием главного советника Карла Шевре стало отправленное Сиснеросу письмо, где он предписывал кардиналу встретить короля и сообщал, что в дальнейшем его услуги больше не понадобятся. Сиснерос был тяжело болен, и в тот самый день, когда пришло письмо – 8 ноября 1517 года, – он умер в Роа в окрестностях Вальядолида. Маловероятно, что справедлива гипотеза о том, будто письмо ускорило смерть кардинала, но нет никаких сомнений относительно значимости этого письма. В последние два года Сиснерос и другие кастильцы боролись за то, чтобы вырвать Карла из рук его бургундских советников, и планировали обеспечить себе контроль над его правительством, как только он прибудет в Испанию. Письмо об отставке Сиснероса показывает, что этот план провалился.