Структура империи
Если доминирующей темой в истории Испании при Карле V была война, то второй по значимости можно считать бюрократизацию. Чтобы управлять Испанией и ее заморскими владениями и мобилизовывать ее ресурсы для ведения войны, требовалось большое количество чиновников. Карл был и до конца оставался правителем старого типа, которому нравилось лично вести в бой свои армии и лично править своими подданными. Но чисто физические проблемы, связанные с управлением огромными территориями, разбросанными на огромных расстояниях, требовали новых бюрократических методов и административных процедур, которые постепенно заменили бы управление с помощью устных приказов на управление с помощью письменных инструкций, то есть на управление с помощью бумаг. Уже в царствование Филиппа II казалось немыслимым, что Карл V однажды, попросив подать ему перо и чернила, обнаружил, что во дворце их попросту нет. Замена короля-воина Карла V на Филиппа II, проводившего свой рабочий день за письменным столом в окружении кипы документов, ярко символизирует трансформацию Испанской империи времен конкистодоров в империю гражданских служащих.
Характер и время этой трансформации определялись конституционными особенностями испанских королевств, завоеванием империи в Америке и требованиями войны. Уже к 1522 году стало ясно, что существующая система управления не соответствует требованиям, которые предъявляет к ней новое время, и верховный канцлер Гаттинара задумался о рационализации и улучшении испанской государственной машины. С 1522 по 1524 год он реформировал Совет Кастилии, создал Совет по финансам, реорганизовал управление Наваррой и учредил Совет Индий. Эти реформы создали модель управления испанской монархии, действовавшую на протяжении всего XVI столетия. В 1555 году они были дополнены выведением итальянских дел из ведения Совета Арагона и созданием специального Совета Италии, но в остальном система осталась без изменений.
По своей сути это была система согласований, соответствовавшая принципам, заложенным еще при Фердинанде и Изабелле (см. схему 3). Такая система хорошо подходила для специфических нужд такой разбросанной географически и разнообразной конституционально империи, как Испания. Очевидно, что эффективная система управления для испанской монархии должна была учитывать и длительные отлучки императора из его испанских владений, и настоятельное требование этих владений в отношении скрупулезного сохранения их законов и обычаев. В то же время она должна была иметь какой-то административный центр для координации действий. Создание системы советов хорошо отвечало этим потребностям.
Основная цель советов состояла в консультировании монарха. Это означало, что советы должны были обслуживать короля, а в периоды его отсутствия – регента. Тот факт, что двор часто переезжал с места на место, а также отсутствие постоянной столицы до тех пор, пока Филипп II в 1561 году не выбрал Мадрид, существенно усложняли решение этой задачи, поэтому в эти годы Вальядолид все больше превращался в административную столицу государства. В то же время Кобос, предпринимая шаги по обеспечению преемственности и связности административной системы, планировал создание архива официальных документов. До этого одни государственные бумаги хранились в замке Сеговии, другие – в Медина-дель-Кампо, третьи – в канцелярии Вальядолида. С 1543 по 1545 год был издан приказ о переносе всех государственных бумаг в Симанкас и передаче их из ведения чиновников в ведение вновь назначенных хранителей архива. Архиву в Симанкасе суждено было пережить множество превратностей, и государственные чиновники (особенно в XVII веке) частенько, покидая свой пост, игнорировали приказ передавать все бумаги в архив, или передавали не все. Но, по крайней мере, теперь в Испании был центральный архив, соответствовавший новому бюрократическому государству.
Советы можно разделить на две группы: те, задачей которых было консультирование монарха по общим или ведомственным вопросам, касающимся монархии в целом, и те, которые отвечали за управление отдельными территориями. Из всех советов общих для всей страны самым хорошо известным в последние годы правления Карла V, но самым неопределенным по своим функциям был Consejo de Estado – Государственный совет. Теоретически этот совет должен был консультировать монарха по общеполитическим вопросам, «касающимся управления Испанией и Германией», и в 1626 году в него входили архиепископ Толедо, герцоги Альба и Бехар, духовник короля епископ Хаэна, а также Гаттинара и граф Анри де Нассау. Однако это вызывало ревность у тех, кого туда не включили, и Карл решил избежать проблем, прекратив консультироваться с этим советом и ограничив его функции тем, что носило официальный характер. Более активным был другой совет, тесно связанный с Государственным советом и частично состоявший из тех же людей, – Военный совет. Первое упоминание об этом органе, как независимом совете, датируется 1517 годом, но в 1522 году его реформировали, чтобы сделать более эффективным инструментом в новых условиях, возникших после получения Карлом императорского титула.
Однако самой важной из реформ Гаттинары стало создание Consejo de Hacienda – Совета по финансам. Потребность в более эффективной организации финансов, чем это делали две кастильские contadurias mayores, возникла у Гаттинары, когда он, приехав в Испанию, столкнулся с мрачной картиной королевской нищеты. Подходящая модель оказалась под рукой в виде Conseil des Finances Фландрии, номинальный глава которого Анри де Нассау сопровождал Карла на полуострове. В феврале 1523 года был дан приказ об учреждении Совета по финансам, куда в качестве одного из членов вошел Нассау. Кобос стал секретарем нового совета, и, хотя первым создание этого совета предложил Гаттинара, в его состав вошли в основном протеже Кобоса.
Первоначально совет был задуман, чтобы заниматься финансами Кастилии, но все неизбежно пришло к тому, что он стал заниматься финансами короны в целом. Собираясь ежедневно, чтобы оценить доходы и расходы, он в значительной степени заменил старую contaduria de hacienda. Однако другая contaduria, которая занималась расчетами, получила новое право на жизнь, как независимый орган совета, ответственный за отслеживание растущих расходов короны и решение жизненно важной задачи организации крупных кредитных операций, необходимых для поддержания ее платежеспособности.
В то время как финансовая система, требовавшая радикального пересмотра, была модернизирована, остальная часть государственной машины страны продолжала функционировать в основном как при Фердинанде и Изабелле. Совет Кастилии, урезанный благодаря реформам Гаттинары, оставался главным органом управления, но, согласно декретам 1518 и 1523 годов, был создан Consejo de la Camara de Castilla – внутренний круг Совета Кастилии, получивший соответствующий официальный статус только в 1588 году. Этот орган состоял всего из трех-четырех членов Совета Кастилии, которым была доверена особая задача консультировать короля по всем вопросам, возникающим в связи с королевским покровительством испанской церкви и по вопросам юридических и административных назначений.
Помимо королевских финансов самая большая проблема Гаттинары лежала не внутри самой Испании, а в ее новых заморских владениях. В первые годы после открытия Америки все дела, связанные с Индиями, находились в руках юридически грамотного священника Хуана Родригеса де Фонсеки, капеллана Изабеллы, а позднее епископа Бургоса. Несмотря на то что коммерческие сделки относились к непосредственной сфере деятельности Casa de Contratacion, учрежденной в 1503 году в Севилье, Фонсека оставался верховным арбитром во всех колониальных делах, эпизодически пользуясь помощью членов Совета Кастилии. К тому времени, когда Карл прибыл в Испанию, стало ясно, что необходима более серьезная официальная организация, и в 1524 году, когда Фонсека умер, был учрежден специальный Совет Индий.
Этот совет, состоявший из председателя и восьми советников, стал для Америки эквивалентом Совета Кастилии. Ему вверили верховный контроль за всеми административными, юридическими и религиозными делами Индий, то есть это было ведомство, посредством которого корона осуществляла свою власть над американскими владениями и формировала колониальную администрацию. Органы этой администрации создавались по образцу административных органов полуострова, и постепенно они заменили импровизированную административную систему, созданную конкистадорами. Теперь королевская власть осуществлялась постоянно действующими институтами – аналогами audiencias и вице-королевской администрации, причем и тот и другой институт после пересечения Атлантики претерпевал изменения. Так, audiencias, которых к 1550 году было создано шесть, отличались от существовавших на полуострове тем, что, помимо судебных, выполняли также политические и административные функции. Вместе с тем власть вице-королей в некоторых аспектах стала более ограниченной, чем у их арагонских коллег. Если в Арагонской короне вице-король был alter ego короля, обладавшим административной и судебной властью, то в Новой Испании и Перу вице-короли были прежде всего губернаторами, пользующимися огромным влиянием, благодаря их удаленности от метрополии, но по той же причине лишенными некоторых прав, которыми они могли бы пользоваться на полуострове. Задачу отправления правосудия вверили не им, а audiencias, и, хотя на практике это разделение часто нарушалось, политика короны в Новом Свете заключалась в том, чтобы там, где возможно, разделять управление и правосудие. Это делалось, в частности, для того, чтобы ответственные за них учреждения постоянно следили друг за другом. Испанская корона, как в Новом Свете, так и в других местах, быстро оценила, что использование системы сдержек и противовесов, тщательно разделявшей властные полномочия между различными институтами и социальными группами, являлась наилучшей, а возможно, единственной надеждой сохранить власть короны на ее независимых друг от друга территориях.