– Познакомь меня с ним, – неожиданно попросил Джига.
Дерибас недоуменно пожал плечами.
– Как вам будет угодно, кабальеро. Эй, Деми! – окликнул он матадора.
Тот обернулся и заулыбался.
– Платон, и ты здесь? Хочешь пригласить меня на бокал винца?
Улыбка Деми была ослепительной. Эдакий добрячок, наполненный альтруизмом, так и брызжущим из него.
– А мы как раз собирались расслабиться. Познакомься, это мой земляк Иван Джига.
– Деми, – назвался бывший тореадор, протянул руку новому знакомцу и спросил:
– А ты, Иван, имеешь какое-то отношение к корриде? Ведь у вас в СССР она вроде как не практикуется.
– У него другая коррида. Он пускает под откос поезда фалангистов, – ответил за Джигу Дерибас. – В таких делах Иван большой мастер.
– Это очень интересно, – заявил Деми и вновь улыбнулся.
Несмотря на бесшабашный вид, Иван сразу же почувствовал в нем скрытую силу, гибкость пантеры и волчью хватку.
– Так присоединяйся к нам, – предложил он этому парню. – Мы с Платоном собрались отпраздновать встречу в каком-нибудь ресторанчике. Поговорим о том о сем.
В его словах чувствовался какой-то подспудный смысл, неясная перспектива. Дамиан это почувствовал и тут же принял приглашение.
Вскоре они уже сидели в ресторане, заказали бутылку мадеры и кое-какую закуску. Тихо играл струнный оркестрик.
Дерибас разлил вино.
– За знакомство, – сказал он.
Мужчины выпили, заели мадеру черешней.
– Мне вот что непонятно, – начал разговор Джига. – Дамиан, ты ведь матадор, специалист в своем деле. Казалось бы, живи и радуйся. А тут вдруг такой разворот в судьбе. Ты в одиночку начал борьбу с франкистами. Почему? Они ведь тоже очень любят корриду и аплодировали бы тебе стоя. Какая тебе разница? Расскажи, если захочешь. Меня интересуют подобные истории.
Дамиан понял, что новый знакомец неспроста подвигает его на откровенность, задумался на пару минут и начал свой рассказ:
– Я в отроческом возрасте за стадом ходил, бычков пас, хорошо с ними управлялся. Это заметил пастух. Он раньше матадором был, но бык ему разбил колено и сделал хромым на всю оставшуюся жизнь. Какая уж тут фиеста! Он меня по старым связям и пристроил в команду тореро Пабло Круса. Сначала я дерьмо с арены убирал, потом меня перевели в пикадоры. Когда Пабло окончательно спился, занял его место.
Я любил бычков, хорошо знал их повадки и жалел, зря не мучил, берег для последнего, единственного удара. Я всегда наносил его именно тогда, когда публика этого хотела, умел работать близко к рогам быка, специально его утомлял, чуял, чуял, когда он на меня бросится, всегда вовремя уворачивался, при этом показывал заранее отрепетированные трюки. Про меня в газетах писали, что я работал всегда точно и непринужденно, словно имел дело не с разъяренным быком, а с безмозглой и безрогой коровой.
Ровно два года назад, на фиесте в Памплоне, я немного выпил и решил показать мастерство старой школы, четкость движения при максимальном риске. Все шло отлично, бычок уже был готов к последнему удару, выполнял все, что я ему навязывал. Толпа в напряженном безмолвии следила за моей работой. Но среди зрителей нашелся один мой недруг. Женщину я у него увел. Он начал кричать что есть мочи всякие оскорбления в мой адрес. Я на секунду отвлекся и почувствовал боль в левом боку. Теплая кровь потекла по телу, но у меня хватило сил убить быка. Так мы и упали рядом посреди арены. Я дешево отделался. Бык сломал мне лишь два ребра. Рог не задел внутренних органов. Через два месяца я вернулся к своей работе.
А потом в Севилью пришли фалангисты. Сначала я к ним отнесся равнодушно, но они убили пастуха, который меня привел на арену. Мяса им захотелось бесплатно. После этого я их возненавидел и пошел на баррикады, где бился с марокканцами. Но мы проиграли, и я на время затаился. Фалангисты начали зверствовать. Они убивали людей за неправильное слово, за красный бант на груди. Тогда я создал партизанский отряд, состоящий из одного меня, и устроил им партизанскую корриду, начал резать всяких горлопанов. Покричит он перед народом в мегафон, пойдет домой, а я ему пику в брюхо в какой-нибудь подворотне. Теперь я уже убивал не бычков, а тех негодяев, которые подняли мятеж, хотели народ превратить в рабов. Я резал их без всякой жалости, пока меня не сцапали. Теперь я здесь, борюсь с возмутителями спокойствия в ресторане. – Дамиан замолчал.
– И не надоело тебе гонять буйных пьяниц? – с усмешкой спросил Джига.
Это было приглашение к танцу.
Дамиан сразу почувствовал суть дела и спросил:
– А что, у тебя есть другое предложение?
– Есть. – Улыбка мигом сползла с лица Ивана. – Поступай в наш диверсионный отряд. Вместе будем фалангистов давить.
– Я не специалист по взрыву поездов, – заявил Дамиан, но его глаза горели неугасимым огнем надежды.
– Нам нужны разные специалисты, в том числе по забою бычков в синих рубашках, – проговорил Иван и вопросительно уставился на матадора.
– Если в синих рубашках, то всегда готов. Куда явиться? – Дамиан застыл в ожидании ответа.
Джига назвал местоположение базы и осведомился:
– Сам доберешься?
– Доберусь.
– Вот и хорошо. – Джига хлопнул ладонью по столу. – Найдешь там Алексея Донцова, скажешь, что от меня. Тебя, конечно, прокачают на вшивость, но думаю, что все будет нормально. Ты ведь мне не врал, не сказки рассказывал, правду говорил, да, Деми? – Он остро посмотрел на собеседника.
– Истинную правду! – Дамиан перекрестился, и это вовсе не выглядело рисовкой.
Донцов не особо удивился появлению Дамиана в отряде. Он знал, что это креатура Джиги, а тот кого попало не пришлет.
Командир поселил матадора вместе с бойцами. Мол, поживи пока. Как лейтенант Джига вернется, примем окончательное решение.
Наутро Дерибаса было не узнать. Он был собран и сух.
– Нужен очень большой котел, лучше два или три, яма в безлюдном месте, дрова, формы для разливки, – проговорил этот человек и добавил: – Я займусь всем этим, а ты формируй команду.
Два котла помогли достать коммунисты из местного отделения партии.
Джига собрал бригаду плавильщиков на добровольных началах. Он заранее объяснил им опасность этого мероприятия и пообещал денежное вознаграждение. Охотников нашлось с избытком.
В нескольких километрах от базы тянулся глубокий овраг. В нем бойцы разместили котлы, наполнили их водой, опустили туда цилиндры глубинных бомб, обложили дровами и подожгли. Люди, вкусившие все прелести войны, не особо волновались по поводу возможной опасности, работали четко и слаженно.
Тротил они плавили три дня, разливали его в формы и отправляли на склад.
На четвертый день поступила команда выезжать на Южный фронт, в Андалузию. Особенно этому обрадовался Мигель, который там родился. В Севилье, оккупированной мятежниками, жили его мать и младшая сестра.
«Может быть, я сумею вытащить их из этого гадюшника», – подумал он.
Часть третьяЮжный фронт
Южному фронту поставлена задача до получения вооружения, обеспечивающего возможность наступления крупного масштаба на Гранаду и Альхесирас, вести партизанскую войну и диверсионными действиями разрушать железные дороги Альхесираса, Гранады. По линии разведки даны указания создать резидентуры в Гранаде, Альхесиресе и Севилье. О создании резидентур знает лишь один товарищ, являющийся нашим резидентом в Малаге.
Андалузия
Отряд Донцова был направлен в Андалузию с целью повышения эффективности диверсионной работы на Южном фронте и организации дополнительной партизанской базы. В настоящее время там вроде бы еще наблюдался паритет сил, но давление со стороны франкистов усиливалось, назрела необходимость ослабления ресурсной базы и нарушения коммуникаций противника путем усиления диверсионной активности.
Личный состав отряда разместился в двух «Фордах». Еще в один бойцы погрузили имущество и боеприпасы, включая выплавленный тротил. Мины Джига решил изготавливать на новом месте.
Донцов и его преторианцы поехали на «Додже». За руль посадили Мигеля, хорошо знающего местную географию.
В ходе своей боевой практики Алексей видел много женских трупов, жутко обезображенных, лежащих в нелепых, унизительных позах. Он никак не хотел лицезреть в таком виде Альбу. При одной только мысли об этом у него холодело внутри. Поэтому Донцов категорически не желал брать с собой графиню де Уэльма в эту опасную командировку с непредсказуемыми последствиями. Она была решительно не согласна с этим.
– Я тебя прекрасно понимаю, Алекс, – заявила девушка. – Может быть, на твоем месте я поступила бы так же, а ты упирался бы. Поэтому давай отбросим эмоции и будем действовать по правилам. Отряду нужен врач, положен по штату. Этим врачом являюсь я. Любые попытки меня заменить будут восприняты всеми бойцами как потворство твоим личным интересам.
– Да плевать мне на то, как и кем это будет воспринято! – воскликнул Алексей. – Главное, чтобы ты жива осталась.
– Крайне эгоистичное заявление, – спокойным тоном проговорила Альба. – Я тоже не хочу видеть тебя в качестве трупа, любимый мой кабальеро. Поэтому давай вместе останемся тут. На войне и без тебя с франкистами справятся.
Донцов с досадой хлопнул себя ладонью по колену. Эта женщина была абсолютно права.
«Да, ее на кривой козе не объедешь, в логике ей не откажешь», – подумал он и сказал:
– Хорошо. Но только никаких личных инициатив. Строгое выполнение приказов. Иначе ты немедленно отправишься обратно на базу.
– Есть, товарищ командир! – выкрикнула Альба по-русски и отдала честь, приставив ладонь к пустой голове.
Донцов усмехнулся и нахлобучил ей на затылок берет.