Ехала она, конечно же, в «Додже». Поэтому Фраучи пришлось устроиться в одном из грузовиков вместе с бойцами. Не графиню же туда сажать, право слово.
Альба получила карабин и не расставалась с ним всю дорогу, заботливо прижимала к груди.
На язвительные вопросы девушка отвечала:
– От врагов буду отстреливаться.
Сумку с медикаментами она тоже всегда держала при себе.
Отбыли бойцы после завтрака. Несмотря на январь, стояла теплая, ласковая погода. Светило солнце в безоблачном небе.
В Валенсии жизнь бурлила, била ключом. Женщины продавали свежие цветы, мальчишки с пачками газет бегали вдоль улиц, выкрикивая заголовки. Попискивали трамваи, гудели автомобили. Люди сновали по городу, сидели на скамейках в скверах, беседовали или почитывали свежую прессу.
Колонна миновала город и двинулась на юго-запад. Вдоль дороги росли апельсиновые деревья, под ними валялись созревшие плоды. Какой-то крестьянин в широкополой шляпе собирал их в плетеную корзину, часть выбрасывал, предварительно внимательно осмотрев.
– Хочу апельсинов, – неожиданно произнес Джига. – Мигель, притормози на пару минут.
Тот съехал на обочину и остановил машину.
Джига подбежал к крестьянину и стал предлагать ему деньги за апельсины.
– Какие еще деньги!? – Крестьянин недоуменно пожал плечами. – Набирайте хоть целую машину. Это ничье.
К Джиге присоединился Солейко. Они быстро набрали мешок апельсинов, и «Додж» вскоре догнал колонну.
Вскоре пейзаж оскудел, фруктовые деревья закончились, зато появились многочисленные отары овец.
– Давай еще баранов наберем на дорожку, – предложил товарищам неугомонный Джига.
– Ты будешь использовать их как того мула, набьешь взрывчаткой. Будут у тебя троянские бараны, – подцепил его Солейко.
– Зачем взрывчатку? Шашлык будем жарить, вах! – ответил Иван, имитируя кавказский акцент.
К обеду машины добрались до Альбасете. Городишко так себе, но за время войны его население выросло за счет беженцев из районов, разоренных войной. Хватало тут и добровольцев из разных стран. Среди них были немцы, англичане, финны и еще бог знает кто.
После обеда Мигель отлучился и вернулся с двумя югославами.
– Вот. Будет пополнение. Владеют русским и испанским. Стрелять умеют. Переводчик – полезное занятие, но у меня своих дел полно. А это замена, два вместо одного, – проговорил он.
– А то мы здесь бродим как неприкаянные – никто нами толком не занимается, – проговорил один из этих мужчин. – Меня зовут Стефан. А это Милош. Он вообще летчик.
– Летчик это здорово, – задумчиво проговорил Донцов. – Самолетов у нас нет, зато какие богатые перспективы. Ладно, вы приняты. Правила пребывания в нашем отряде вам разъяснит Григорий Фраучи. Подсядете к нему вон в тот грузовик, там он вас и просветит.
Переночевали они в какой-то деревушке, на сене в скотном дворе, а на рассвете двинулись дальше. Дорога шла по пустынному плоскогорью. Изрядно похолодало. Дул пронизывающий ветер. Бойцы в грузовиках закутались в одеяла, как наполеоновские солдаты на известной картине. Унылый пейзаж совсем не радовал глаз. По обеим сторонам дороги тянулась полупустынная местность с чахлой травой, объеденной овцами и козами.
– Здесь всегда холодно. Район такой, – сказал Мигель. – Доберемся до Андалузии, там отогреемся.
– Чья бы корова мычала, – пробурчал Джига, поеживаясь от холода. – Ты у нас одет по-зимнему. Шерстяной китель, такая же рубашка.
Когда машины начали круто спускаться к правому притоку Гвадалквивира, пейзаж резко поменялся. Открылась зеленая долина, покрытая буйной растительностью.
– Добро пожаловать в Андалузию! – радостно воскликнул Мигель.
По извилистой, пыльной дороге автомобили спустились к реке и переправились через нее. Донцов приказал устроить привал.
Солнце здесь действительно светило по-летнему, изрядно потеплело. Мигель оказался прав.
Фраучи вылез из грузовика, подошел к «Доджу» и потянулся, разминая мышцы.
– Буддийское лето! – воскликнул он, задрав голову к небу.
– Почему буддийское? – с удивлением спросил Донцов.
– Не знаю. Ассоциация. Поэт какой-то так написал.
Уже в сумерках они прибыли в Хаен.
– Нас здесь встретят или самим придется где-то как-то устраиваться? – поинтересовался Солейко.
– Должны встретить, – ответил Донцов. – Указание о нашей экспедиции пришло из центра, от Берзина через Шмыгу. Они обеспечат.
Их действительно встретили. На въезде в город возле указательного столба нарисовался запыленный кабриолет синего цвета. Рядом с ним стоял высокий худощавый мужчина и размахивал руками как ветряная мельница. Это был представитель местного комитета коммунистической партии.
Бойцы были размещены в двухэтажном здании, расположенном недалеко от центра. Донцов, графиня и преторианцы поселились в небольшом доме, стоявшем напротив женского монастыря.
– Когда-то я был очень неплохо знаком с Марией, настоятельницей этого заведения. Встретились через много лет. У них тут подсобное хозяйство хорошее. Я могу организовать ежедневную поставку парного молока.
– Бог с ним, с молоком, – отмахнулся Донцов. – Нам надо доложиться местному военному начальству. Полковник Перес Силос здесь командует. Ты не в курсе, что это за птица?
– Птица противоречивая, – после недолгих раздумий сказал Мигель. – Нелюдимый, упрямый, но знающий свое дело офицер. Однако есть одно обстоятельство. По нашим данным, он не вполне надежен. Его подозревают в связях с мятежниками. Может быть, это оперативная игра, или же он готовит пути отхода. Мало ли перебежчиков туда и обратно – все льнут к победителю, который пока не определен. Такая вот ситуация. Мы ему напрямую не подчиняемся, должны согласовывать с ним свои действия, но тут уж как карта ляжет. Однако мы ему нужны. Поэтому не надо спешить с докладом. Он сам прорежется. О нашем прибытии его наверняка уже известили.
К обеду следующего дня из штаба Южного фронта действительно прибыл посыльный и передал Донцову, что полковник Силос приглашает руководство отряда к себе завтра к десяти утра.
Штаб располагался в небольшом городишке, стоявшем недалеко от Хаена. В приемной Донцова с Мигелем встретил адъютант и попросил немного обождать. Они уселись на свободные стулья.
Народу тут было предостаточно: военные, гражданские, какие-то женщины в приталенных комбинезонах. Все бурно обсуждали политическую обстановку в стране.
– Я был под Теруэлем и видел, как вели себя анархисты, – громко проговорил какой-то мужчина в замызганном френче. – Призывы нашей партии к формированию регулярной армии с твердой дисциплиной анархисты объявили доказательством того, что коммунисты продались буржуазии. Их демагогия, борьба против дисциплины на производстве, дикие расправы с политическими противниками, особенно с духовенством, вплоть до поджога церквей, служат на руку фашистской пропаганде.
Этот оратор попытался втянуть в дискуссию Мигеля, но тот только отмахнулся.
Донцова откровенно раздражала эта политическая болтовня. Он с нетерпением ждал приглашения на аудиенцию.
Из кабинета как ошпаренный выскочил какой-то офицер, видимо, получивший изрядную взбучку.
Адъютант сделал знак Донцову, мол, проходите.
Перес Силос расположился в большом кабинете, обставленном старинной мебелью с причудливой резьбой. Над окном висело батальное полотно. Полковник, мужчина средних лет, высокий, с крупными чертами лица и седыми волосами, вышел из-за стола. Его узкие глаза через толстые стекла роговых очков недоверчиво воззрились на визитеров.
Он легко улыбнулся и коротко представился:
– Полковник Силос.
Донцов хотел доложиться по форме, но Силос его остановил.
– Не утруждайтесь, кабальеро, я знаю, кто вы такие. Присаживайтесь. – Полковник чуть ли не строевым шагом вернулся к столу и уселся в мягкое кресло. – Не будем зря терять время. Его мало и у вас, и у меня. Я в курсе, какие вам поставлены задачи, информирован о том, что вы можете исполнять кое-какие мои просьбы. Я помогу вам всем, чем могу. А дело вот в чем. Наша диверсионная группа пыталась взорвать железнодорожный тоннель, но неудачно. Я думаю, что у вас получится. Как вы на это смотрите? – Силос напрягся, в его глазах просквозило злое нетерпение.
Видимо, эта неудачная диверсия его сильно раздражала.
– Положительно, – немедленно ответил Донцов. Незачем искать себе работу, когда ее предлагают. – Только нам нужно изучить обстановку.
– Непременно, – согласился Силос. – Вас введет в курс дела начальник разведывательной службы, капитан Агустин Карерос. Он вас сам найдет. – Полковник привстал из-за стола, давая гостям понять, что аудиенция закончена.
Карерос явился под вечер. Охранник был заранее предупрежден и немедленно пропустил его в дом. Донцов с Альбой в это время пили чай в гостиной. Остальные преторианцы разбрелись по своим комнатам.
Едва зайдя в гостиную, визитер удивленно вздернул брови и застыл истуканом.
Альба взглянула на него и воскликнула:
– Агустин! Вот это встреча!
– Графиня, а ты что здесь делаешь? – спросил Агустин, слегка оправившийся от шока.
Донцов недоуменно поглядывал на них.
– Служу в отряде в качестве врача. Это мой командир сеньор Донцов. – Девушка кивнула в сторону Алексея. – А это Агустино, муж моей лучшей подруги. – Альба перевела взгляд на визитера. – Вы еще вместе? А то я слышала…
– Вранье, – перебил ее Агустин. – У нас все в порядке.
– Присаживайтесь, дон Карерос. Полковник Силос говорил мне о вас, поэтому вы можете не представляться. – Донцов сделал приглашающий жест.
Его нисколько не интересовали сложные отношения дона Карероса с супругой.
Пока визитер умащивался за столом, Альба принесла еще одну чашку.
– Нам надо бы серьезно поговорить, – сказал Агустин, выпив чаю.
– Надо, – Донцов согласно кивнул.
– Но не здесь же, – неожиданно вмешалась в разговор Альба. – Тут недалеко есть ресторанчик. Там и поговорим, а заодно отпразднуем встречу.