Агустин как-то странно посмотрел на графиню.
Донцов понял смысл этого взгляда и проговорил:
– У меня от нее нет секретов. Женщины порой капризны, но иногда полезны. Так уж и быть. Придется идти в ресторан. А то ведь она меня убьет. У нее личный карабин есть.
– Она может, – с усмешкой подтвердил Карерас.
В ресторане они слегка выпили, закусили, а потом приступили к обсуждению проблемы.
– Разведывательная деятельность у нас поставлена на хорошем уровне, – начал доклад Агустин, утерев рот салфеткой. – Наши разведчики успешно проникают на территорию противника и дают ценную информацию о дислокации воинских частей, об аэродромах, складах горючего и прочих важных объектах. В оккупированных городах, в частности в Севилье, мы имеем разветвленную сеть агентуры. А вот с диверсионной деятельностью у нас не все в порядке. Опыта маловато, не хватает специалистов. Надеюсь, что вы нам поможете улучшить положение. Полковник Силос наверняка рассказал вам про нашу неудачу с тоннелем. Нашли мы саперов, взяли полтонны динамита и отправились на операцию. Тоннель большой, около полутора километров в длину, а охрана слабенькая, всего двое часовых на постах и в караулке человек пять. Охрану мы сняли, делать это умеем. На въезде в тоннель заложили весь динамит и отошли в горы. Рвануло сильно, но мы дождались утра, чтобы убедиться в успешности операции, и обнаружили, что поезда как ходили, так и ходят. Противник быстро расчистил колею, а самому тоннелю хоть бы что. Теперь все усложнилось. Франкисты кардинально усилили охрану. Они патрулируют подходы конными разъездами. – Агустин замолчал в ожидании реакции Донцова.
– Тоннели мы еще не взрывали, – задумчиво проговорил тот. – Но я думаю, что справимся сообща. У меня есть классные специалисты. Давайте завтра соберем консилиум. – Донцов весело посмотрел на Альбу и продолжил: – Наши доктора по взрывному делу поставят правильный диагноз.
Вечером в гостиной шло бурное обсуждение планов взрыва тоннеля. Курили все, кроме Альбы. Но она терпела, радовалась тому, что ее вообще отсюда не выставили, а позволили присутствовать в качестве непонятно кого.
– Полтонны динамита и ноль на выходе? Вы куда взрывную волну направляли? К звездам? – с искренним возмущением проговорил Джига. – Я и с половиной такого количества взрывчатки этот тоннель развалил бы.
– Я полностью согласен с вами, – спокойно произнес Агустин. – Не сообразили мы. Но сейчас поздно об этом говорить. Там батальон охраны. Теперь что, часовых снимать силами целой дивизии?
– А если его сверху взорвать? – предложил Солейко. – Выкопать яму и заложить туда взрывчатку.
– А яму в скале копать? – усмехнулся Агустин. – Или долбить? Так охрана сразу же услышит. Нет, все это сказки.
– Гриша! – обратился Донцов к Фраучи. – Ты у нас мастер на всякие фокусы. Чего молчишь?
– Я специалист в другой области, да меня и не спрашивали. Но уж коль спросили, то есть вот какая идея. – Григорий прищелкнул пальцами. – А зачем, собственно, нам мучиться с этим тоннелем, если его можно просто заткнуть поездом, который взорвется внутри тоннеля? Франкисты замучаются его обломки оттуда вытаскивать.
Компания примолкла. Все обдумывали это заявление.
Тут неожиданно подала голос Альба:
– Извините, что я встреваю, но ведь может так случиться, что поезд будет не военным, а гражданским. Тогда мы убьем кучу невинных людей.
– Война не знает милосердия, – жестко обрубил ее Донцов. – Но лишние смерти нам не нужны. Надо взорвать правильный поезд. Агустин, ты можешь по своим агентурным каналам узнать расписание прохождения составов через какую-нибудь из ближайших станций? Не то, которое вешают на стенке, а реальное, по всему спектру грузов. Хотя бы на ближайшие двое суток. Даже еще короче. Допустим ночь на послезавтра. – Донцов повернулся к Джиге и осведомился: – Иван, что ты думаешь по этому поводу? Успеешь подготовиться?
– Думаю, что реально, подготовиться успею, – немного подумав, отозвался Джига. – Будем использовать магнитные мины. Можно сделать так, чтобы паровоз сам их зацепил с автоматическим включением часового механизма. Дело тонкое, но вполне выполнимое. Нужно послать разведчиков, чтобы они установили время, необходимое для подхода поезда от указанной точки к тоннелю, а я пока займусь изготовлением мин. Еще хорошо бы зажигательных бомб в открытые платформы забросить. Они сработают от детонации. Начнется пожар с фейерверком, да такой, что в этот тоннель неделю никто не сунется.
– Главное, на конный патруль не нарваться, – сказал Солейко, закурив очередную папиросу. – Ведь дорога освещается. Мы будем видны как на ладони.
– Патруль тоже будет как на ладони, – с усмешкой проговорил Агустин. – С ним мы разберемся. Машинист из-за стрельбы поезд не остановит, даже наоборот, постарается поскорее убраться от опасности.
– Еще можно организовать отвлекающий фактор, – добавил Джига. – Я подумаю об этом.
На том они и порешили.
Утром Мигель привел проводника, опытного охотника, хорошо знающего местность. Прифронтовая полоса была так плотно насыщена войсками противника, что любое передвижение по дорогам являлось самоубийством. Следовало найти иной путь к тоннелю.
– Город расположен у подножия горы. – Проводник, низкорослый коренастый мужчина средних лет по имени Пабло, ткнул карандашом в крупномасштабную карту, разложенную на столе. – Гору можно обойти справа. Там есть седловина, которая вот здесь уходит в сторону. Поэтому свернем на тропу. Она на карте не обозначена, но есть. Вот тут. По ней мы выйдем к железной дороге, окажемся километрах в трех от тоннеля. Местность там холмистая, заросшая кустарником. Можно коней спрятать и незаметно подобраться к цели. Никаких дорог там не имеется, но лошадки пройдут. Идти надо в светлое время. Часов за шесть-семь управимся.
По информации, полученной от агента, работающего на Карероса, состав, загруженный техникой и боеприпасами, должен был подойти к тоннелю в два часа ночи.
Бойцы отправились в путь сразу после полудня, чтобы до темноты с гарантией успеть добраться до места назначения. Диверсионную группу возглавил сам Донцов. С ним пошли Джига, Фраучи и десять бойцов, включая двух югославов, рвущихся в бой.
Мигеля Донцов оставил в городе, велел ему присматривать за хозяйством. Он категорически отказался брать его в рейд. Как, впрочем, и Альбу, которая тоже очень хотела поучаствовать в нем.
– Я же прекрасно управляюсь с лошадьми. Меня этому с детства обучали, – убеждала Алексея графиня. – Я не стану обузой.
– Там не манеж и не охота на оленей! – резко проговорил он.
Альба знала, что в такие моменты с Донцовым лучше не спорить, иначе можно на грубость нарваться, поэтому смирилась с неизбежным.
Бойцы преодолели горную гряду, спешились, лошадей оставили в овражке, рядом с холмом, под присмотром Пабло. Потом группа разделилась. Трое диверсантов с туго набитыми заплечными мешками двинулись вдоль гряды. Джига называл их фейерверкерами. Все остальные дождались темноты, переместились на плоский холм, находящийся метрах в двухстах от железнодорожного полотна, и затаились за кустами.
Железнодорожные пути, освещенные фонарями, укрепленными на столбах, хорошо просматривались. Сам тоннель был обложен лампочками по периметру, как новогодняя елка. Его обрамляли два бетонных дота с пулеметами. Чуть поодаль находилось караульное помещение с узкими бойницами.
«Да уж, – подумал Донцов. – Такую охрану запросто не снимешь».
Время текло убийственно медленно. Наконец-то вдалеке прогудел паровоз, и железнодорожное полотно прострелил узкий луч прожектора. От тоннеля отделилась группа всадников и зарысила вдоль дороги.
Пора!
– Пулеметчикам огонь по разъезду сразу после взрыва. Потом пойдут минеры, – скомандовал Донцов.
Операция была обдумана до мелочей, и каждый боец знал свой маневр.
Когда состав был уже на подходе, где-то в предгорье, как раз напротив входа в тоннель, прогремел мощный взрыв, потрясший окрестности. Это и был отвлекающий фактор, задуманный Джигой. Сразу же застучали пулеметы, и конный разъезд прекратил свое существование.
– Вперед! – скомандовал Джига, и несколько бойцов, включая двух югославов, во всю прыть устремились к железнодорожным путям.
Донцов наблюдал в бинокль, как забегала охрана тоннеля, и подумал со злорадством:
«Тут взрывы, там стрельба. Они теперь не знают, в какую сторону дернуться. Да и выстрелов франкисты могли не услышать. Грохот знатно ударил им по ушам».
Фраучи разглядел двух охранников на открытой платформе с бронеавтомобилями и снял их прицельными выстрелами.
Вскоре вернулся Джига и сказал:
– Мины установил. Ребята забросают состав зажигательными бомбами и прибегут сюда.
Но вернуться довелось не всем. Неожиданно из товарного вагона застучал пулемет. Длинные очереди не смолкали до самого входа в тоннель.
Из группы подрывников вернулись двое, раненный в плечо боец и югослав по имени Милош.
– Остальные?.. – Донцов в упор посмотрел на Милоша.
– Мертвы. Мы проверили.
Алексей стянул с головы пилотку с красной звездой, которую всегда надевал при операциях в качестве талисмана, и на несколько секунд застыл. Он прекрасно осознавал, что забрать и похоронить мертвых при данном раскладе совершенно нереально.
Внутри тоннеля прозвучал глухой взрыв. Вслед за ним начали рваться боеприпасы. Гирлянду над входом заволокло клубами черного дыма.
Донцов оценил потери – трое убитых, один раненый. Он прикинул, что вряд ли противник организует погоню посреди ночи, но надо было готовиться к отходу, добраться до лошадей и соединиться с фейерверкерами.
– Все, уходим. Раненого перевязать. Вернемся домой, Альба с ним разберется, – распорядился он и первым начал спускаться с холма.
В результате удачной диверсии основная железнодорожная артерия снабжения армии противника бездействовала в течение недели.
Свободный поиск
У Агустина Карероса разведывательная деятельность действительно была организована на хорошем уровне. Он имел разветвленную агентуру и получал свежую информацию о политической и военной обстановке, сложившейся на всей оккупированной территории.