«Непривычно, но вдохновляет», – подумал Донцов, нарисовав в памяти недавно увиденную картину.
Он вспомнил свою бывшую жену – красивую, но фригидную бабу, которая ложилась в супружескую постель в длинной ночной рубашке и не позволяла ему ее снимать ни при каких обстоятельствах. Ее не привлекали постельные игры, она воспринимала их как данность, как прописанную супружескую обязанность, которую нужно исполнять, чтобы обеспечить себе беззаботную и комфортную жизнь. Эта особа и детей не хотела заводить, все оттягивала. Мол, рано, сначала надо для себя пожить.
Закончилось все это тем, что она сбежала от Алексея к этому снабженцу, лысому, пузатому, намного старше ее, но с деньгами и загородной дачей. Он ее устроил к себе на работу, куда она приходила только для того, чтобы расписаться в зарплатной ведомости, обильно снабжал деньгами на шмотки и украшения. За такую сладкую жизнь она легла бы в постель даже со слюнявым, безногим импотентом со старческой деменцией.
С Альбой было все по-другому. Она не стремилась к комфорту, поскольку родилась в нем, а пребывание в отряде воспринимала как временное приключение.
Алексей привел себя в порядок, вернулся в спальню, и его захлестнул океан плотской любви.
Потом, когда они лежали на кровати, расслабленные, усталые и удовлетворенные, Альба спросила:
– Ты ведь в скором времени собираешься отбыть на Родину, да?
– Придется. Кому я здесь нужен?
– Мне нужен. Тебе этого недостаточно? – Альба погладила его по щеке.
– Ты же сама понимаешь, что это нереально. Республике недолго жить осталось, а я здесь чужой, без гражданства, кола и двора. А на Родине меня объявят предателем… – пустился в объяснения Алексей, но Альба его перебила:
– Тогда я поеду с тобой. Врачи везде нужны.
– Не фантазируй. Там другая страна, где ты не приживешься и в конце концов проклянешь меня за то, что я тебя вовремя не остановил. – Он мягко поцеловал ее в губы. – Пусть все будет так, как будет.
– Жизнь нас все равно сведет, иначе нет на свете справедливости, – сказала Альба.
В ее тоне не чувствовалось ни капельки сомнения.
На следующий день Донцов собрал отряд и сказал:
– Меня отзывают на Родину, в СССР. Я офицер и обязан выполнять приказы. – Он вынужденно лукавил, иначе бойцы не поняли бы его. – Я распускаю отряд, и теперь каждый из вас волен распорядиться своей судьбой. Кто хочет воевать, тот перейдет в любое подразделение республиканской армии по моей
рекомендации, кто не хочет, пускай отправляется домой. Каждому будет выплачено денежное довольствие за месяц вперед. Это все.
У Донцова сердце обливалось кровью, когда он смотрел на хмурые лица бойцов. Люди постояли еще некоторое время, а потом начали молча расходиться.
В тот же день у него состоялся разговор с Мигелем.
– Отряд я распустил. Теперь нам предстоит эвакуация. Долго республика не продержится, – сказал Донцов.
– Скорее эксфильтрация, – поправил его Мигель. – То есть перемещение с территории, находящейся под контролем противника, в безопасную зону.
– Что ты по этому поводу думаешь?
– Надо добраться до Барселоны, а там перейти границу Франции, – проговорил Мигель.
– Ты хочешь сказать, что французы нам будут сильно рады?
– По-разному бывает. Могут поместить в фильтрационный лагерь, – сказал Мигель. – Но с вашими нансеновскими паспортами вы, скорее всего, проскочите. А там вас встретит мой человек.
Донцов подошел к окну. Небо было затянуто тучами. Намечалась зимняя гроза.
Эксфильтрация по-советски
В Барселону они приехали вечером и поселились в отеле, сняли два номера на втором этаже. Мигель прибыл в город днем раньше и должен был обеспечить переход через французскую границу.
Утром Донцов проснулся под звуки артиллерийской канонады. Ухало так, что дрожали стекла. Он растолкал Солейко, который был способен спать хоть во время апокалипсиса. Тот продрал глаза и с непониманием уставился на командира.
– Слышишь? – Алексей поднял указательный палец.
– Стреляют. А нам-то что? – Сан Саныч недовольно поморщился.
Мол, чего ты меня будишь попусту?
– Сейчас узнаю, – сказал Алексей. – Ты пока одевайся, умывайся, петушок пропел давно, а я пошел звонить Мигелю.
Мигель на вызов не ответил.
Когда Донцов вернулся в свой номер, контрразведчик уже находился там, сидел на диване, курил и прихлебывал из бокала какое-то пойло.
– Легок на помине, – выдал Донцов в качестве приветствия. – Что скажешь хорошего?
– Да ничего. – Мигель затушил папиросу и виновато посмотрел на Алексея. – Город полностью блокирован франкистами. Думаю, что скоро гарнизон капитулирует. Как вам только удалось проскочить? В последний вагон запрыгнули. Так что Франция отменяется.
– И что теперь нам делать? – после небольшой паузы спросил Донцов, в упор глядя на Мигеля.
– В каждой потере есть приобретение, – философски заметил тот. – Если нельзя по земле, то можно по морю. В порту стоит знакомый вам кораблик под названием «Немезида». Капитан тот же самый, по имени Метикидис, грек с испанским гражданством.
Донцову стало смешно.
– Сюда на «Немезиде», туда на ней же. Какая-то замкнутая петля получается. Куда кораблик направляется, в Одессу?
– Не знаю. – Мигель пожал плечами. – Но для вас главное выбраться отсюда как можно быстрее. Я вас протащу через пограничников, а дальше сами разберетесь. Деньги есть?
– Да хоть на круиз вокруг света хватит. Ты сам-то куда подашься?
– За меня не беспокойтесь. – Контрразведчик усмехнулся. – Такие специалисты, как я, всегда и везде на вес золота.
– Не сомневаюсь, – сказал Донцов и поинтересовался: – Когда отбываем?
– Да прямо сейчас. – Мигель поднялся с дивана. – Я жду вас в холле.
В порту нечего не изменилось. Там были те же дымящие пароходы, народ, фланирующий по набережной, и памятник Колумбу, устремившему руку в светлое будущее.
«Немезида» стояла у причала. По откинутому трапу на борт поднимались докеры с мешками. На баке, облокотившись на планшир, торчал Метикидис и курил трубку.
Мигель пошептался с пограничниками, и Донцов с компанией спокойно прошли на корабль. Даже документы у них не проверили.
– Приветствую вас, сеньор капитан, – Алексей церемонно поклонился.
– Все пассажирские каюты заняты. Многие нынче хотят покинуть Испанию, – хмуро проговорил Метикидис.
Он явно узнал неожиданных визитеров, но не подал вида.
– Вы что, забыли нас, сеньор капитан? Не помните Одессу, запамятовали, кто нас тогда пристраивал к вам на корабль? – Донцов ненароком сдвинул полу куртки, демонстрируя пистолет, заткнутый за пояс.
– Как же, узнал! – Грек расплылся в приветливой улыбке. – Только мы направляемся не в Одессу, а в Тунис и…
– Да хоть в Антарктиду по двойной таксе, – перебил его Алексей. – Так как насчет свободных кают?
Метикидис осознал, что к нему обратились люди серьезные, а самое главное – имеющие деньги. Он немного подумал и согласился принять на борт четверых пассажиров.
Вопрос был решен, грек отдал распоряжение матросу, и вскоре компания заняла каюту, отведенную ей. Солейко сунулся в бар, но получил отказ в желании обосноваться у стойки. Тут же последовало предложение доставить заказ туда, куда он скажет. Хоть на верхнюю палубу.
«Ничего тут не изменилось», – подумал Сан Саныч.
До Туниса они добрались без особых приключений. Бармен на судне с удовольствием принимал английские фунты, компания была обеспечена качественной едой и обильной выпивкой.
Перед сходом с корабля недавние диверсанты вручили Метикидису пистолеты. Мол, времена сейчас смутные, они могут вам пригодиться, а мы и без них обойдемся. Грек почему-то сильно обрадовался такому неожиданному подарку и даже предлагал за него деньги, но Донцов отказался.
– Это в благодарность за ласку и заботу, – сказал он.
Сойдя с корабля, компания зашла в помещение пограничного контроля.
Пограничник внимательно просмотрел нансеновские паспорта и задал какой-то вопрос по-французски.
Донцов наклеил на лицо смущенную улыбку. Мол, извините, не понимаю.
– С какой целью вы прибыли в нашу страну? – Офицер перешел на английский язык.
– На международную конференцию, – не задумываясь, ответил Донцов.
Он видел, что вопрос этот задан чисто формально, и даже не стал уточнять, в какой области науки предполагается международное сотрудничество.
Такие же вопросы были заданы Солейко и Джиге. Офицер мельком просмотрел их документы, пожелал им доброго пути и всяческих успехов.
Фраучи предъявил советский паспорт. Пограничник вертел его и так и сяк, потом посмотрел на фотографию, на Григория, убедился в сходстве и махнул рукой. Мол, проходи.
– Теперь надо где-нибудь поселиться и обратиться во французское посольство, – сказал Донцов, когда они покинули пограничный пост.
– Почему во французское? – поинтересовался Солейко.
– Потому что Тунис – колония Франции, а советского посольства тут нет, – ответил Донцов. – Попросим французов переправить нас в Союз. Заплатим кому надо. Думаю, что помогут.
Они поселились в ближайшем отеле, узнали адрес посольства Франции и на следующий день отправились туда. Деньги платить не потребовалось. Оказалось, что в данный момент в Тунисе находится советская делегация от Географического общества. Донцов знал, к кому там обратиться, потому что в подобных поездках группу ученых всегда сопровождал представитель НКВД. На встречу с советской делегацией Донцов отправился один. Он расположился за столиком уличного кафе, заказал кофе и стал наблюдать за входом в отель. Люди сновали туда-сюда, поодиночке, парами и немногочисленными группами. Своих он признал сразу по москвошвеевской одежде, скованности движений и любопытным взглядам, скользящим по непривычному городскому пейзажу.
Нужного ему человека Алексей тоже быстро вычленил из группы ученых. Серый костюм, военная выправка, квадратный подбородок и всепроникающий взгляд прищуренных глаз. Офицер НКВД, к гадалке не ходи.