Донцов подошел к нему и спросил:
– Можно вас отвлечь на пару слов?
Они встретились взглядами и несколько секунд молчали. Наконец-то этот мужчина что-то просчитал в уме и согласился.
– Товарищи, держитесь группой, никуда не отлучайтесь. Я отойду ненадолго, – проинструктировал он делегацию. – Пошли.
– У меня столик вон в том кафе. Там нам будет удобней разговаривать, – заявил Донцов.
Они уселись за стол, и к ним немедленно подбежал официант.
– Два кофе, пожалуйста, – сказал Алексей.
Когда официант удалился выполнять заказ, в разговор вступил так называемый научный работник:
– Я вас слушаю.
Вчерашний доброволец протянул собеседнику нансеновский паспорт и проговорил:
– Я офицер Разведывательного управления РККА, старший лейтенант Алексей Донцов. По приказу командования находился в Испании для оказания помощи республиканской армии по борьбе с фашистами Франко. Со мной еще трое. По сложившимся обстоятельствам нам пришлось эвакуироваться самостоятельно, куда получится. Прошу вас помочь нам добраться до Советского Союза.
– А почему вы обратились именно ко мне? – В Донцова уперся изучающий недоверчивый взгляд.
– Потому что мы два сапога пара. – Алексей не собирался миндальничать. – Кстати, вы не представились.
– Зовите меня Иваном Ивановичем, – немного подумав, сказал научный работник. – Ну, допустим, что я вам поверил. Однако ваша информация требует проверки. Подходите сюда же завтра. – Он посмотрел на часы. – В тринадцать ноль-ноль, как раз в обеденное время. Вместе с товарищами. Тогда мы и продолжим разговор.
На том они и расстались.
Когда Донцов передал преторианцам суть этого разговора, Фраучи задал ему вполне резонный вопрос:
– Вот вы понятно кто – офицеры, выполняющие задание. А я что за птица? Мне что говорить?
– Так и говори, что примкнул к нам по дороге в качестве борца за коммунистическое завтра в Испании, – с усмешкой произнес Сан Саныч.
– Ты его научишь! – сказал Донцов. – Говори все как есть. Отмажем. Если сами выкрутимся.
Когда на следующий день добровольцы пришли на рандеву в назначенное время, человек, назвавшийся Иваном Ивановичем, уже находился в кафе. Они подсели к нему за столик и сразу же выложили документы.
Донцов кивнул в сторону Фраучи и сказал:
– У этого нашего товарища при себе только советский паспорт и бумага от республиканского правительства Испании.
– Это неважно, – отмахнулся Иван Иванович. – Вернемся в Союз, разберемся. – Он посмотрел на Донцова: – А вообще меня зовут Роман Кравцов. Информация по вам подтвердилась. Я вас включу в состав делегации, будете вместе с ними грызть гранит науки. – Он весело улыбнулся. – Вы временно переходите в мое подчинение, переселитесь в нашу гостиницу. От группы не отрываться, никаких внешних контактов не допускать. Вопросы есть?
– Когда мы отбываем на Родину? – спросил Донцов.
– Через два дня на водном транспорте. Еще вопросы?
– А можно мы не будем ходить на эти симпозиумы, а останемся в гостинице?
Донцову слово «гостиница» было привычней, чем «отель».
– Можно, – согласился Кравцов. – Только никуда не отлучаться.
«Конечно, свобода лучше, чем несвобода, – подумал Алексей. – Но тут никуда не денешься – Родина-мать позвала нас к себе».
Одесса встретила их дождем пополам с мокрым снегом. Добровольцы, ежась от непривычного холода, сошли на берег и направились в здание, где находился пограничный контроль.
Кроме пограничников там их встретил мужчина в черном плаще и шляпе в сопровождении двух здоровенных мужиков в форме НКВД. На спутников Алексея он не обратил никакого внимания, как будто их вовсе не существовало, и они направились для прохождения контроля.
Но Донцова этот человек притормозил и сказал:
– Я капитан Ермолаев. Вам придется пройти с нами, товарищ Донцов. – Он указал рукой на боковую дверь.
– Я арестован? – Алексей предполагал подобное развитие событий.
– Пока только задержаны до выяснения обстоятельств, – ответил Ермолаев.
Они прошли в комнату с обшарпанными стенами, столом и двумя стульями.
– У вас есть что-нибудь запретное при пересечении границы? – спросил капитан.
Донцов молча выложил на стол десантный нож, пачку иностранных денег и открыл сумку.
В сумке Ермолаев рыться не стал, на нож тоже не обратил внимания, а вот пачка купюр сильно заинтересовала его.
– Это чьи деньги?
– Мои, – сказал Донцов и тут же уточнил: – Английские фунты стерлингов.
– Как же так? Вы едете из Испании, а у вас английские деньги? – спросил капитан, посуровев лицом.
«Дурачком прикидывается, – подумал Алексей. – Ну да ладно».
– Их везде принимают в качестве оплаты, – сказал он, глядя на капитана невинными глазами. – Нам в Испании денежное довольствие фунтами выдавали.
– У нас такие не принимают, – заявил капитан. – Вам придется сдать валюту. Подпишете протокол об изъятии.
– Не возражаю, – сказал Алексей. – Государству нужна валюта.
– Все шутите? – поинтересовался Ермолаев.
– Вы хотите сказать, что государству не нужна валюта? – Донцову стало смешно.
«Какой-то дурацкий цирк! Кого другого они мигом скрутили бы и пинками загнали в черный воронок, а со мной тетешкаются».
Капитан пропустил мимо ушей язвительную реплику Алексея и сказал:
– Вам надо переодеться, товарищ старший лейтенант. А то выглядите вы странно, непривычно для советского глаза.
Один из громил снял с плеча вещевой мешок и выложил на стол полевую форму без знаков различия, юфтевые сапоги с портянками и военную фуражку.
– У меня своя есть. – Донцов вынул из сумки офицерскую пилотку со звездой и продемонстрировал ее капитану. Возражений не последовало. Он быстро оделся. Сапоги пришлись впору. Все было предусмотрено.
Когда они вернулись на контроль, Алексей спросил:
– А где мои товарищи?
Пограничник посмотрел на Ермолаева. Тот едва заметно кивнул. Видимо, все действия у них были заранее обговорены.
– Они прошли проверку и отправились по своим делам. У Фраучи вообще советский паспорт в наличии, а не эти нансеновские, – сказал пограничник.
– Не волнуйтесь, – успокоил капитан Алексея. – К ним действительно нет никаких претензий.
«И рублей у них тоже нет. – Донцов усмехнулся. – Ничего, пойдут в военкомат, там им помогут».
Прямо на выходе стояла черная машина, поэтому мокнуть под дождем Алексею не пришлось. Но это было не самое удивительное. Донцова отвезли не в местную тюрьму, как он предполагал, а в ведомственную гостиницу, предоставили номер, даже не приставили к нему охранника, но запретили покидать пределы гостиницы.
– Куда он на хрен денется? – сказал Ермолаев своим сопровождающим. – С его липовым паспортом до первого милиционера дойдет, никак не дальше. Да и не убежит он! Хотел бы, так не вернулся бы в Союз.
На следующее утро Донцов уже ехал на скором поезде, следующем в Москву, в сопровождении двух конвойных в гражданской одежде, но вооруженных пистолетами. Это Алексей сразу же заметил. Однако для стороннего наблюдателя в купе сидела развеселая компания, травившая анекдоты и безудержно хохотавшая. Конвойные представились по именам, вели себя непринужденно, но глаз с Донцова не спускали, сопровождали его в туалет, а уж в вагон-ресторан тем более. Сами они там не выпивали, но Алексею заказывали коньяк.
Гуляй, рванина, за государственный счет!
С Киевского вокзала Донцова сразу же переправили в НКВД. Вскоре он сидел в кабинете следователя, внешне более похожего на заштатного бухгалтера. Обширная лысина с зачесанными поперек волосами, круглые очочки и невзрачный костюм.
Но Алексей не обольщался, знал, что в этом ведомстве дураков и простаков не держали. Взгляд следователя пронизывал его насквозь. У Донцова создавалось впечатление, что он копался у него в черепушке, угадывал еще не созревшие мысли.
Донцов присел на металлическую табуретку, привинченную к полу, и подумал:
«Рядится в гражданку, чтобы беседа получилась доверительнее, легче было вызвать на откровенность».
Человек, сидевший за столом, взглянул на Алексея поверх очков.
– Следователь по особо важным делам майор Приходько. Вы привлекаетесь в качестве свидетеля по делу гражданина Берзина Яна Карловича. Пока в качестве свидетеля.
Донцов слегка напрягся после слова «пока».
«Пугает. А может быть, я уже не свидетель, а подозреваемый бог знает в чем? Но в кутузку меня не посадили и обращались со мной вежливо, не по их стандартам. Может, какую-то хитрую игру затеяли? Я ведь долго был в Испании, общался с иностранцами, а Берзин тут вовсе ни при чем? Его ведь уже осудили».
После уточнения протокольных данных Приходько начал задавать вопросы по существу:
– Где вы познакомились с гражданином Берзиным?
– Заочно или очно? – задал встречный вопрос Донцов.
– И так, и так.
– Заочно мы учились по его методикам, а очно в Мадриде. Берзин там был главным советником, и мне было предписано явиться к нему, чтобы получить соответствующие указания.
– Кем предписано?
– Полковником Шмыгой. Он меня направил в Испанию по согласованию с руководством Разведывательного управления.
– Сколько раз вы встречались с Берзиным?
– Единственный раз, по приезде.
– Какие он вам дал указания?
Допрос длился уже более получаса, и конца его не предвиделось. Следователь регулярно задавал одни и те же вопросы, меняя формулировки и запутывая смыслы.
Донцова эта процедура изрядно утомила.
«Быстрей бы вызвал конвой и отправил меня в камеру. Там хоть выспаться можно и привести в порядок мысли».
Он прекрасно знал, что здесь допрашивать могут сутками, меняя следователей, не позволяя закрыть глаза, изнуряя бессонницей.
Внезапно на столе зазвонил телефон.
Приходько приложил трубку к уху, что-то выслушал, утвердительно кивнул и коротко ответил:
– Да. Понял. Выполняю.
По его недовольному выражению лица Донцов понял, что что-то пошло не так, разработанный сценарий сломался. Теперь возможны всякие неожиданности.