– Я просто спрашиваю вас.
– А, вот в чем заключается ваш план? Вы хотите облить непричастных людей грязью и запутать расследование?
– Нет. Этим как раз занимаются юристы. Я же хочу знать правду.
– Ладно. Я отвечу на вопрос, который вы боитесь задать. Нет, Люк не мог убить своего отца, спрятать его тело, а потом солгать на допросе. Он не способен на такое!
– Странный способ заявить о невиновности.
– Что вы имеете в виду?
– Вы же не говорите, что он не делал этого. Вы утверждаете, что Люк не способен на убийство, даже если бы и хотел этого.
– Это одно и то же! – подалась вперед Лора. – Я уверена, что он не убивал.
– Потому что вы его мать?
– Просто я знаю.
Обе женщины откинулись на спинки стульев, и Табите показалось, что напряжение у Лоры постепенно спадает. О чем бы еще ее спросить?
– Вы придете на судебное заседание?
– Я буду свидетелем.
– О чем же вы будете свидетельствовать?
– Не знаю, можно ли мне вам об этом рассказывать.
– Дело в том, что сторона обвинения обязана по закону предоставить мне свои свидетельства. Вот если бы я стала вам угрожать или просить изменить свои показания, тогда это могло бы незаконно.
– Вы что, собираетесь мне угрожать?
– Нет. Не хотите – не говорите.
– Я рассказала полиции о том, как Стюарт отреагировал на ваше возвращение в Окхэм, – спокойно сказала Лора.
– И как же?
– Стюарт был по-настоящему разбит. Потрясен. Он сказал мне, что встретил привидение. А затем потребовал, чтобы мы выставили наш дом на продажу.
– Не слишком ли?
– Стюарт был очень напуган. Я никогда его не видела в таком состоянии.
Какое-то время Табита пыталась подобрать слова. Ей и в голову не могло прийти, что Стюарт мог ее бояться. Ей казалось, что ему либо все равно, либо он считает ее полным дерьмом.
– А вы-то сами что обо всем этом думали?
– Я давно простила его, – совершенно лишенным эмоций голосом произнесла Лора.
Она собралась уходить, и Табита тоже поднялась со своего стула. Она пыталась вспомнить, о чем еще хотела спросить Лору.
– Я видела записи камеры наблюдения. В половине одиннадцатого Стюарт уехал из дома. Как вы помните, дорогу перегородило деревом, и он скоро вернулся. Вы не знаете, куда он собирался?
– Нет.
– Я ознакомилась с материалами обвинения. У Стюарта на тот день ничего не было запланировано. А не было ли у него какого-нибудь постоянного места, куда он ездил по таким дням?
– Нет.
– Вы не думаете, что это странно?
– Единственное, о чем я думаю, это то, что, если бы не проклятое дерево, Стюарт был бы сейчас жив.
– Да, это так. Странная мысль…
– Скоро будет суд.
– Это точно.
Когда они стали прощаться, Табита было заколебалась, может ли она задать такой вопрос вслух, но все же решилась:
– Вы так и не сказали, почему согласились прийти сюда.
– Я и сама не знаю.
– А мне кажется, что я догадываюсь. Вы не верите в то, что я убила вашего мужа.
– Я уж и не знаю, во что тут верить, – ответила Лора, повернулась и медленно двинулась к выходу, обходя переговорные столики.
Глядя ей вслед, Табита думала о том, что на самом деле побоялась спросить. Возможно, Лора и в самом деле считала ее невиновной, а быть может, и нет, – ей было все равно. Или ей было еще что-то известно про это дело. Или она боялась кого-то…
Глава 37
Табита снова и снова перечитывала свои записи, пока не выучила всё наизусть. Это подействовало на нее успокаивающе. Теперь она могла лечь на свою койку и прокрутить весь этот фильм в голове. Вот она вышла на улицу в холодное девонширское утро, вот зашла в магазин. Она вспоминала это раз за разом, пока изображения не вошли в некий ритм, словно в музыкальном произведении. Приехал школьный автобус, а затем вернулся днем. Микроавтобус появляется в 09:40 и уезжает в 15:35. Мелькают фигуры Мэл, доктора, Люка, Шоны.
Табита обдумывала разные варианты. Лора, например, отсутствовала в деревне в течение всего дня, якобы уехав на встречу с неким таинственным клиентом, который так и не появился на видео. Интересно, вычислила ли его полиция? Надо проверить. Но Лора не знала о том, что на дорогу упало дерево, и ее действия не могли быть заранее запланированы.
Табита то и дело мысленно возвращалась к записи камеры. Это видео, казалось, не говорило ни о чем, но в то же время говорило обо всем. Оно свидетельствовало об одном простом факте (Табита повторила эту фразу про себя): дело в том, что никто не мог в тот день подойти к дому Стюарта или до ее жилища, не попав на камеру. Ну, разве что преступник прилетел на воздушном шаре или приплыл на лодке. Впрочем, тут было два момента: Люк, который оставался дома до самого момента убийства, и сама Табита. И это было скверно.
Она вспомнила свой разговор с Лорой. Если бы та точно не уехала с утра, то Табита могла бы заподозрить ее. Нужно переговорить еще с одним человеком. Но на это уйдет время. Пока она узнает номер его телефона, пока добьется свидания… Хотя был еще один, более быстрый способ.
К несчастью, на дежурстве в тот день была Мэри Гай. Табита подошла к ней.
– Ухо у меня болит, – сообщила она. – Наверное, инфекция.
– Ты сама знаешь, к кому обратиться, – равнодушно отозвалась надзирательница.
– Я пока еще нахожусь под следствием. И у меня есть право обратиться к собственному врачу.
Тюремщица задумалась на мгновение и злобно воскликнула:
– Да ты о чем вообще? Ухо там какое-то, тоже! Ступай к медсестре.
– Я имею право на обращение к своему лечащему врачу – если хотите, можете проверить! А если отказываетесь, то так и скажите. Я жалобу на вас подам!
Мэри Гай оглянулась, проверяя, чтобы ее никто не слышал.
– Тебе лучше отмазаться на суде, – проговорила она тихим голосом, почти шепотом. – Потому что если тебя признают виновной, то очень быстро тебя возненавидит очень много людей. Если тебя приговорят…
Тут она осеклась:
– А, давай не будем фигней страдать! Если ты получишь срок, то с тобой могут расквитаться и через пять, и десять, и пятнадцать лет.
Табита сунула руку в карман джинсов и достала оттуда вырванный из блокнота листок:
– Вот его фамилия. Скажите, что у меня ушная инфекция. Возможно, менингит.
Мэри Гай быстро выхватила у нее бумажку, сказав лишь:
– Вот же ты жопа!
Глава 38
– Никаких признаков инфекции, – сказал доктор Мэллон. – Лично я ничего не вижу. Кожные покровы нормального цвета.
Осмотр проходил в медицинском отделении тюрьмы. Проводить процедуры в комнате для свиданий было запрещено.
В медкабинете ничто не напоминало о больнице. Никаких плакатов на стенах и при этом ничего такого, что можно было бы использовать в качестве оружия. Только два потрепанных стула и кушетка.
Доктор Мэллон был одет в выцветшую серую куртку, темно-синюю рубашку и черные брюки.
– Ну ясно, закон подлости, – сказала ему Табита. – Стоит только обратиться к врачу, сразу же пропадают все симптомы.
– Но я могу подтвердить, что у вас нет никакого менингита. Вы же сами поставили себе диагноз? Менингит из-за того, что заболело в ухе? Мне именно так и передали по телефону.
– Но меня это на самом деле беспокоило. Что было, о том и сказала.
– При этом о вас не так чтобы лестно отзываются.
– Точно. Как начали, и так по сию пору.
– Все говорят, что вы симулянтка. Симулянтка, – повторил доктор с улыбкой. – Кажется, последний раз я слышал это слово еще в школе. Думаю, что ваш менингит – не более чем уловка. Однако, как врач, я обязан произвести полный осмотр.
– Дело в том, – сказала ему Табита, – что в тюрьме ты постоянно чувствуешь себя паршиво.
– А ведь когда мне позвонили, я мог бы сказать еще кое-что.
– Что же?
– Ну, например, что я не являюсь вашим лечащим врачом.
– В каком-то смысле являетесь. Мы с вами живем в одной деревне.
– Вы переехали к нам всего за несколько недель до того, как все случилось. И у меня отсутствует ваша история болезни. Впрочем, я здесь, и теперь все это не имеет значения. О чем вы хотите поговорить со мной? Помимо вашего якобы больного уха.
Табита поведала доктору свою историю, которая ей уже порядком осточертела. По мере повествования ей становилось понятно, что Мэллон и так все прекрасно знает. Ну да, о чем же было еще судачить в Окхэме?
Тогда она рассказала ему о записях с камер наблюдения.
– Там были и вы.
– Я? – опешил доктор.
– Вы, вы. Вы думали, что, переехав в деревню, стали невидимы для посторонних взглядов, но у нас там имеется пара камер при входе в магазин.
– Даже и не знал! И что же я там такого делал интересного?
– Вы пробегали мимо.
– Ну и что? Я каждый день совершаю пробежку.
– А я хожу купаться. Просто окунуться. Зато от этого потом отличное настроение. Я хожу на море, вы бегаете – вероятно, у нас есть одни и те же причины для этого.
– Я бегаю, чтобы привести в порядок свои мысли.
– А, значит, у нас разные цели. Я-то хожу на море, чтобы не думать. В тот самый день я отправилась купаться где-то без четверти одиннадцать, и на обратном пути встретила вас.
– Да, я сообщил об этом полиции.
– Я читала ваши показания. Насколько помнится, вы заявили, что я выглядела расстроенной.
– Просто мне так показалось.
– Скорее всего, я просто тряслась от холода. Но, впрочем, не будем об этом спорить. Мне сказали, что нужно быть осторожной, чтобы не обвинили в препятствовании правосудию.
– Было бы жаль, если бы такое случилось, – сухо обронил Мэллон.
– Вы шутите?
– Простите меня. Я не хочу, чтобы вы посчитали меня безразличным.
Доктор немного поерзал и замер на краешке кушетки.
– Итак, Табита, – сказал он. – Вы совершенно здоровы и успели ознакомиться с моими весьма расплывчатыми показаниями полиции. Зачем вы попросили меня приехать? Из-за вас я потерял половину рабочего дня.