– Кажется, она пришла после того, как я сменила школу, – сказала она. – Я училась с тобой до шестнадцати.
– Сейчас она живет в Ноттингеме, и мы довольно редко видимся. О, как мы повеселились, вспоминая старые времена!
– Хорошо.
– И солнце, о боже, я буквально впитывала его! Хотя у нас уже наступила весна…
Она вдруг осеклась и покраснела:
– Прости, Табс! («Табс?» – подумала Табита.) Я болтаю о путешествиях и весне, а ты тут сидишь! Как твои дела?
– Нормально.
– Нет, правда, как ты?
Табита внезапно почувствовала, что не хочет рассказывать Шоне, как на самом деле обстоят ее дела.
– Работаю над выстраиванием линии своей защиты.
– И как идет?
– Сначала мне казалось, что впереди целая вечность, неделя за неделей тянулись нескончаемо, а теперь времени осталось в обрез. Суд состоится третьего июня, а тут уже май на носу.
Шона кивнула.
– Скажи мне, чем я могла бы тебе помочь? – сказала она. – Я ведь на самом деле ничего не сделала для тебя. Давай посмотрим, что и как.
– Не думаю, что это хорошая мысль.
– Тебе что-нибудь нужно сейчас?
– Если будет нужно, я тебе позвоню.
Табита помолчала.
– На самом деле я хотела бы поговорить с тобой вот о чем. Мне надо выяснить, чем занимались в тот день люди, что остались в деревне.
– Зачем?
Сама мысль о том, что снова придется вспоминать этот день перед Шоной, была невыносима.
– Это может мне помочь. Вот ты, например, где находилась в течение дня?
– Я?
– Это все равно что собирать пазл, – отозвалась Табита.
– Да уж.
– Так где ты была?
– Дома. А, да, еще ходила в магазин.
– Два раза.
– Прости?
– Я видела тебя на записи камеры наблюдения.
Шона была несколько обескуражена и усмехнулась.
– Ну, тогда ты все знаешь.
– Но кроме этих двух раз ты из дома не выходила?
– А зачем? Было очень слякотно.
– Это был рабочий день?
– Да. Я оставалась на связи. Дело в том, что две пациентки задерживались с родами, причем одна из них на целых девять дней. И, конечно же, мне позволили взять отпуск. Помнишь, в школе, когда стояла плохая погода, нас освобождали от уроков?
– И что ты делала?
– Да ничего особенного. А что было делать?
Табита выжидающе смотрела на Шону.
– Занималась всякой ерундой. Приняла ванну. Посреди дня это настоящий кайф. Приготовила обед. Просидела кучу времени в Интернете.
– А ты видела кого-нибудь?
– Кроме тех раз, что ходила в магазин, никого.
– Никого?
– Нет.
– Действительно?
– В смысле?
– Ты не встречалась с Робом Кумбе?
Шона смутилась.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она после некоторой паузы.
– Если честно, то мне неинтересна твоя личная жизнь. Я просто хочу знать, виделись ли вы.
– Зачем тебе?
– Ну, виделись?
– Кто распускает обо мне слухи? – вскинулась Шона, покраснев до ушей.
– Это не имеет значения, – сказала Табита. – Но если он был у тебя, мне нужно знать.
– Думаю, мне пора идти.
– Слушай, Шона, мне плевать, кто кого трахает или кто кому изменяет. Меня волнует только то, где был он и где была ты в тот день.
– Ты говорила что-нибудь Энди об этих сплетнях?
«При чем тут Энди?» – пронеслось в голове у Табиты.
– Ладно, все. Прости. Я просто… Неважно. Меня смутил твой вопрос. Мы же подруги, а тут ты разговариваешь со мной совсем не по-дружески.
Глаза Шоны были полны укоризны.
– Ты так и не ответила мне.
– У нас просто была небольшая интрижка после того, как я рассталась с Полом. Роб был очень добр ко мне. Я не хотела, чтобы это случилось, и теперь не хочу, чтобы об этом узнал весь Окхэм. Между нами все кончено, и все, что было, не имеет никакого отношения вообще ни к чему.
– Так что, он был у тебя?
Шона заерзала на стуле.
– Может быть, – выдавила она.
Глава 44
Когда Мэри Гай забрала ее из камеры и провела через четыре двери, у Табиты появилось ощущение, будто ее выпускают на свободу. Табита до сих пор не привыкла к лязганью отпираемых и запираемых замков, однако на этот раз они прошли не по привычному маршруту и скоро очутились на автостоянке, словно обычные посетители. Моргая с непривычки, Табита увидела величественные викторианские ворота и темно-серебристого цвета седан, за рулем которого сидел средних лет мужчина, глядя в свой телефон.
– Где же автозак? – удивилась Табита.
– Не положено, – отвечала ей Мэри Гай. – Едем на такси.
Женщины сели на заднее сиденье, и автомобиль тронулся. Табита, не отрываясь, смотрела в окно. Все вокруг напоминало ей сон: мамаша с коляской, клерки, курящие на тротуаре возле своего офиса, смеющиеся и толкающиеся школьники. Любому человеку все это могло показаться привычным и даже обыденным, но Табита чувствовала себя неким призраком, который пролетает мимо.
– Должно быть, странная это работа, быть надзирателем в тюрьме, – сказал, не оборачиваясь, таксист.
Мэри Гай молчала. Табита украдкой взглянула на нее.
Судя по всему, водитель был не в курсе, кого он везет. Табите очень хотелось сказать ему об этом, просто чтобы посмотреть на его реакцию. Но она не стала делать этого. «Пусть хоть несколько минут, – подумалось ей неожиданно, – со мной поговорят как с нормальным человеком».
– Да, – отозвалась Табита. – Это довольно странная работа.
– Думаю, не так, как показывают в кино.
– Нет, не так. Совсем не так.
– Душ и обыск с раздеванием…
С заднего сиденья было хорошо видно, что водитель улыбается. Табита испытала желание бросить ему пару грубых слов или даже обматерить. Вполне возможно, что после он остановит машину и прикажет им выйти вон. Интересно, как поведет себя в таком случае Мэри Гай?
Но Табита промолчала. Они направлялись на осмотр вещественных доказательств, которые собрала полиция. Табита, как сторона защиты, имела на это полное право, но если бы она устроила дебош в такси, то Мэри Гай вполне могла развернуть такси назад и отвезти ее обратно в «Кроу Грейндж».
Водитель начал было пересказывать им сюжет какого-то сериала про женскую тюрьму, который он смотрел по телевизору, но Табита сразу перестала слушать его, и голос таксиста превратился в фоновый гул наподобие шума ветра или играющего в соседней комнате радио. Табита же не отрывалась от окна. Ее внимание привлекали самые обыденные вещи: другие автомобили, невесть откуда взявшийся велосипедист, рабочие в желтой униформе, которые озабоченно заглядывали в яму на дороге. Все казалось ей новым, свежим, светящимся, и она хотела сохранить увиденное в своей памяти, чтобы пронести это к себе в камеру, словно контрабанду.
Они проезжали по окраине города мимо автосалонов, мебельных магазинов, садового центра и оптового магазина «Сделай сам».
– А нельзя ли где-нибудь здесь остановиться? – с надеждой спросила Табита.
– Что, прогуляться захотелось? – Мэри Гай посмотрела на часы. – Мы уже опаздываем на пять минут. Так что никаких прогулок!
Такси подъехало к большому складскому зданию, выкрашенному в желтый цвет. Веселая вывеска на фасаде гласила: «Услуги по круглосуточному хранению. Любые решения!» Рядом с надписью был изображен улыбающийся во весь рот румяный мужчина в рабочем комбинезоне, размахивающий огромным ключом.
– Куда мы приехали? – удивилась Табита.
Мэри Гай вышла из машины, и Табита последовала за ней, все еще полагая, что это какая-то ошибка.
– Это хранилище, – пояснила ей Мэри.
– Я это вижу, – ответила Табита. – Просто я думала, что мы едем в полицию или какое другое государственное учреждение.
Такси уехало. Табита огляделась и увидела на ступеньках девушку с планшетом в руках. Девушка была одета в строгий темно-синий деловой костюм с белой сорочкой. На ногах – черные туфли. Она явно не была похожа на агента по недвижимости. Девушка шагнула вперед. Она выглядела немного обеспокоенной и совсем юной.
– Вы это… вы… э-э-э…
Мэри Гай показала ей свое удостоверение и письменный запрос. Девушка заглянула в свой планшет и вычеркнула ее фамилию.
– То, что вам нужно, находится на втором этаже. Боюсь, нам предстоит немного пройтись, – объявила она.
Пока они шли по каменным ступенькам, Табита с любопытством разглядывала девушку.
– Вы из полиции? – поинтересовалась она.
– О нет, – встревоженно отозвалась барышня. – Я из «Санберст». Наша компания оказывает различные услуги для полиции. Питание, логистика, хранение – вот как здесь, например.
– Ваша компания – собственник этого помещения?
– Нет-нет, мы арендуем этот склад.
Они поднялись на второй этаж и прошли вдоль ряда помещений, каждое из которых было забрано решетчатой дверью. Табите мельком удалось разглядеть сваленную в кучу мебель, упаковочные коробки, пианино, тренажер для гребли – фрагменты чужих жизней, вещи, без которых вполне можно обойтись, да выбросить жалко.
Девушка заглянула в свои бумаги:
– Два – двадцать девять. Это здесь.
Табита заглянула сквозь решетку. Вдоль стен помещения тянулись стеллажи. Пол был уставлен тюками и пакетами, а на стеллажах лежали отдельные предметы.
Девушка сняла висячий замок и распахнула дверь. Все трое вошли внутрь. Табита огляделась.
– Как много всего, – сказала она.
Девушка посмотрела в свой планшет.
– Кажется, материалы, относящиеся к вашему делу, вон там.
Она указала на левый ряд стеллажей.
– Им присвоен идентификационный номер.
– Подождите-ка.
Табита достала из кармана блокнот и записала названные цифры.
– Кроме того, каждый предмет тоже имеет свой номер.
– Типа «Вещественное доказательство А»?
– Нет, думаю, они пронумерованы.
– Как я могу к вам обращаться? – спросила Табита девушку.
– Кира.
– Вот что, Кира, – сказала Табита, оглядывая хранилище. – Как я понимаю, если мои вещи здесь, то все остальное относится к другим делам?