– Она доставлена.
Затем, отступив в сторону, пристав знаком пригласила Табиту войти.
Табита и полицейский вошли в комнату, которая настолько отличалась от остальных помещений, что казалось, будто она находится в другом здании. Табита успела заметить дорогой ковер, массивную мебель, картины на отделанных деревянными панелями стенах, большое окно, сквозь которое виднелись ветки дерева.
На Табиту смотрели трое, но она сразу не узнала, кто это был. И только когда один из них заговорил, Табита догадалась, что перед нею судья Мандей без парика. Впервые Табита подумала о ней как о простом человеке, о женщине, которая варит себе на завтрак яйцо, ездит в отпуск, общается с друзьями, веселится… Быть может, у нее есть муж и дети.
– Думаю, наручники можно снять, – сказала Мандей.
Табиту освободили.
– А вы можете подождать снаружи, – обратилась судья к полицейскому.
Женщина-полицейский выглядела несколько озадаченной такой просьбой. Она с сомнением посмотрела на Табиту:
– Только ведите себя здесь прилично, – бросила она, выходя из комнаты и прикрывая за собой дверь.
Двумя другими, кто составлял компанию судье, оказались Саймон Брокбэнк и Элинор Экройд. Оба тоже были без париков.
– Пожалуйста, присаживайтесь, – пригласила Мандей.
Табита села, почти утонув в огромном кресле. Ей казалось, что они находятся в каком-то клубе для джентльменов (она видела такие в кино), где полагается курить сигары и пить бренди. Но она не чувствовала себя спокойной, и выражения смотревших на нее трех лиц не предвещали ничего хорошего.
– У обвинения есть новый свидетель, – сказала судья.
– Вы имеете в виду, о котором ранее не заявлялось?
– Да.
– Но, по-моему, обвинение не имеет права заявлять новых свидетелей в процессе.
– Это разрешено в исключительных случаях, – пояснил Саймон Брокбэнк.
Он стоял, засунув руки в карманы. Его помощница сидела на краю кресла и выглядела довольно напряженной.
– К сожалению, этот свидетель появился только что, – произнес прокурор голосом, в котором Табита не уловила ни нотки этого самого сожаления.
– И что это за свидетель? – спросила она, чувствуя, как у нее мигом пересохло во рту.
– Ее зовут Ингрид Беннет. Кажется, вы знакомы.
Табита хотела сказать, что впервые слышит это имя, но тут вспомнила – Ингрид!
– Да, мы с нею знакомы. Она дала мне много полезных советов. Без нее мне было бы очень трудно в тюрьме. Но о чем она собирается свидетельствовать?
– Кажется, она хочет рассказать о некоторых разговорах с вами.
Табита повернулась к судье:
– Простите, можно воды?
Мандей наполнила стакан из стоявшего на столе кувшина и протянула его Табите. Та выпила воду почти залпом, отчего на подбородок пролилось, и ей пришлось вытираться тыльной стороной ладони.
– То есть вы и дальше собираетесь подталкивать меня к эшафоту всё новыми уликами? – спросила Табита. – Вот так, да?
После этих ее слов в комнате повисла тишина. Судья посмотрела на Брокбэнка:
– Мне кажется, замечание справедливо. Что вы скажете со своей стороны?
– Я очень сожалею, – ответил прокурор. – Но дело в том, что если стороне обвинения предоставляются новые имеющие отношение к рассматриваемому вопросу доказательства, то я обязан огласить их перед судом.
– Я имею право заявить протест? – поинтересовалась Табита.
Мандей глубоко вздохнула. Табите показалось, что судья не в духе. В ее глазах сверкнула сталь, что не могло не пугать.
– Мистер Брокбэнк, в общем-то, прав, – медленно выговорила она. – Насколько это возможно… Но дело в том, что это уже второй случай в процессе, и я не в восторге. Мне совсем не нравится, что обвинение затевает какие-то игры при рассмотрении дела.
– Конечно же, я прекрасно вас понимаю, – сказал Брокбэнк примирительным тоном.
Но на судью, судя по всему, это не произвело особого впечатления.
– Хорошо, я допущу вашего свидетеля, – согласилась она. – Но со своей стороны я постараюсь, чтобы мисс Харди не оказалась в невыгодном положении.
Мандей повернулась к Табите:
– Если вам нужно время, чтобы подготовиться, я могу отложить заседание на один день. Новый свидетель может вступить в процесс и позже.
Она все еще полыхала гневом. Что ж, если и грядет что-то нехорошее, то лучше, если суд будет хоть немного на стороне подсудимого.
– Да к чему там готовиться? – вздохнула Табита.
Вернувшись в зал заседаний, Табита подсела к Микаэле и рассказала ей о том, что произошло.
– Да какого хрена? – возмутилась та громче, чем следовало, отчего судебные приставы обеспокоенно шелохнулись. – Ты в курсе, что она собирается сказать?
– Да понятия не имею. Думаю, она расскажет, о чем мы беседовали с ней в тюрьме. Но ума не приложу, почему это может быть интересно следствию.
– А я знаю, что она скажет, – объявила Микаэла после короткого раздумья и принялась лихорадочно писать что-то в блокнот.
Внезапно отворились двери, и в зал повалила публика, журналисты и присяжные с угрюмыми лицами. Табита дружески кивнула им, но никто не ответил на ее приветствие. В зал вошла судья, присутствующие приветствовали ее стоя и опустились на свои места. После этого было объявлено о вступлении в процесс нового свидетеля, и все, включая Табиту, повернули головы в сторону дверей. Ей стало чрезвычайно любопытно увидеть свою недавнюю товарку. Пристав подвел Ингрид к трибуне для дачи показаний.
Табита невольно призналась себе, что бывшая подруга ее выглядела весьма эффектно. На ней был черный костюм, украшенный коралловой брошью, а голову венчала безупречная прическа. В зале суда Ингрид смотрелась совершенно естественно, словно была адвокатом или членом суда. Проходя мимо стола, за которым располагались Табита с Микаэлой, она взглянула на них и пожала плечами, словно соглашаясь с абсурдностью и комичностью своей роли. Табита улыбнулась ей в ответ, но тут же спохватилась: Ингрид все же выступала свидетелем обвинения, а не защиты. О чем же она будет говорить?
Ингрид привели к присяге. Держа руку на Библии, она медленно произносила слова, будто обдумывая каждое из них: «Клянусь говорить правду, только правду и ничего кроме правды. И да поможет мне в этом Бог!»
Табита взглянула в сторону присяжных. «Интересно, – подумала она, – больше они ей окажут доверия из-за Господа Бога? Наверное, да».
Беседу на этот раз повела Элинор Экройд. Женщину и тут опрашивала женщина, совсем как в случае с Лорой. Вероятно, показания свидетеля в таком случае должны были выглядеть более убедительными.
– Откуда вы знаете подсудимую?
– Мы вместе с ней содержались в тюрьме «Кроу Грейндж». Когда подсудимую поместили туда, я уже находилась под следствием. Она находилась в весьма подавленном состоянии, и, наверное, я оказалась именно тем человеком, которому ей захотелось довериться.
Табита обратила внимание на то, с какой легкостью и непринужденностью Ингрид давала показания – предыдущие свидетели вели себя скованно и настороженно. А она казалась одной из тех сильных натур, к которым так и тянет в тяжелую минуту.
– Значит, у вас с подсудимой были доверительные беседы?
– Да.
– Вы обсуждали с подсудимой вменяемое ей преступление?
– Обсуждали.
– И что она вам говорила на сей счет?
Если до этого Ингрид стояла лицом к Экройд, то теперь она повернулась в сторону присяжных.
– Она призналась в том, что совершила убийство.
– Что-о? – не выдержала Табита.
– Мисс Харди! – осадила ее судья. – У вас еще будет возможность задать вопросы свидетелю. А пока суд вам слова не предоставлял!
Элинор Экройд широко распахнула глаза и повернула лицо к присяжным, будто слова Ингрид стали для нее полной неожиданностью.
– Это правда? Вы точно помните, что вам сказала подсудимая?
– Каждое ее слово.
– Будьте добры, расскажите присяжным.
На какое-то мгновение Ингрид замерла, словно собираясь с мыслями.
– Подсудимая поведала мне, что в подростковом возрасте у нее были сексуальные отношения с убитым.
«О! – пронеслось в мозгу Табиты. – Ну, сейчас мне достанется!»
– Она сказала, что это обстоятельство разрушило ее жизнь, – продолжала Ингрид. – Затем подсудимая вернулась в деревню с намерением отомстить потерпевшему. Она рассказала мне, как спланировала убийство. Незадолго до происшествия они встретились, и подсудимая сказала, что собирается обратиться в полицию. Тогда была назначена встреча в ее доме, где потерпевший и был зарезан. У подсудимой был план, как избавиться от тела, но ее друг обнаружил его раньше.
– Это все?
Ингрид на мгновение задумалась. Точнее, как с горечью в сердце заметила Табита, сделала вид, что задумалась.
– Также подсудимая сказала мне, что адвокат не верит в ее невиновность и у нее нет другого выбора, как защищать себя самой.
– Благодарю вас, – произнесла Экройд. – У меня больше нет вопросов.
Какое-то время Табита сидела на своем месте, как приклеенная. Она чувствовала себя, словно в лихорадке. Что ей предпринять? Какие вопросы следует задать?
Она обратила свой беспомощный взгляд на Микаэлу, и та накрыла ее руку своей. От этого у Табиты немного отлегло от сердца. Она встала, однако ноги все еще дрожали, и, чтобы не упасть, ей пришлось ухватиться за край стола.
– То, что ты сказала, довольно неожиданно для меня, – наконец, произнесла она, обращаясь к Ингрид.
– Я понимаю, что тебе сейчас нелегко.
– Да ты что? – саркастически усмехнулась Табита. – Очень мило с твоей стороны!
– Мисс Харди, – снова вмешалась судья Мандей. – Будьте добры, задавайте вопросы, а не рассуждайте!
В голове у Табиты гудел рой мыслей. Но как их облечь в правильный вопрос, она пока не знала.
– То, что ты сейчас сказала, сильно вредит моей линии защиты… – «Черт, ведь надо же задать вопрос!» – раздраженно подумала Табита. – Ты ничего не упустила?
– Нет. Думаю, доложила все полностью.