– Нет… Я… – Я закашлялась, прочищая горло, а заодно и мысли. – Что случилось?
Я предполагала встретиться с братом Теодора только в момент отплытия домой: Мерхевен поручил ему присмотреть за «Кречетом» в порту.
– Полагаю, они адресованы вам, – Баллантайн сунул мне в руки пачку бумаг, небрежно перевязанных красной лентой.
Это же письма, догадалась я, они последовали за мной вначале в Саутли, затем сюда, на саммит.
– Я их не вскрывал, – поспешно добавил лейтенант, что показалось мне совершенно излишне, пока я не присмотрелась внимательнее и не увидела, что дешевая печать из красного воска сломана и от нее остались лишь раскрошенные оранжевые пятна.
– Но кто-то их вскрыл, – пробормотала я, пробегая глазами печатные буквы, выведенные старательной, но неумелой рукой на третьесортной шершавой бумаге.
– Когда я наткнулся на них, они уже были распечатаны, и, должен признать, я прочитал их. Могу я спросить, кто их написал?
– Байрон Бордер, – ответила я, но брат Теодора ждал от меня дальнейших объяснений. – Простой рабочий из одного города, который мы проплывали, из Хейвенспорта. Я сказала, что он может писать мне.
Я пересчитала письма, их оказалось четыре, и взялась за первое из них. Орфографические ошибки меня не особо смущали, но вот ученический корявый почерк Бордера разобрать было довольно сложно. В галатинских школах детей обучали до двенадцати лет, но множество мальчишек и девчонок бросали учебу, так ее и не закончив, и нанимались на работу, чтобы обеспечить себе кусок хлеба. Почерк – почерком, но смысл посланий Бордера был для меня кристально ясен.
– Надо найти Теодора, – сказала я, поднимая глаза на Баллантайна.
Четверть часа спустя мы укрылись в комнате Теодора. Аннетт примостилась на краешке стола. Теодор с Баллантайном у окна сосредоточенно изучали письма.
– Где ты их отыскал?
– Разумеется, я не имел никаких прав рыться в столе у адмирала, – Баллантайн втянул голову в плечи, – но мне нужны были карты приливов и отливов, а адмирал забыл оставить мне копии. Я признаю, что это вопиющее нарушение…
– Протокола, этикета – да! Но, черт побери, Мерхевен украл их! – придушенно взревел Теодор. – Так что мне нет дела до того, что ты там нарушил!
– Командование Королевского флота с тобой, боюсь, не согласится, – промямлил Баллантайн, переминаясь с ноги на ногу.
– Тупая твоя башка, какой тут Королевский флот, когда все катится ко всем чертям! Да от него мокрого места не останется! – Теодор швырнул бумаги на стол и принялся мерить комнату широкими шагами. Я собрала письма в стопку, и Аннетт взяла лежавшее сверху.
– Одно мне совершенно понятно, – начала я, и мужчины вопросительно уставились на меня, – они ждали, когда ты уплывешь на саммит, Теодор. Дворяне тянули волынку, пока ты не покинул страну, а затем сорвали реформы и отменили их, где только смогли. И народ понимает, что ты ни в чем не виноват. Слушай, что они пишут: «Если надо держаться, мы продержимся. Мы дождемся возвращения принца, мы не сдадимся».
– Святые угодники! – буркнула Аннетт. – Восстания в Хейвенспорте: канцелярия главы города сожжена дотла.
– Читайте дальше, – сказала я. – Они пытались захватить крепость возле волнолома, но…
Я тряхнула головой – они потерпели поражение, и многим это стоило жизни.
– Похоже, братец, они верят, что ты выступишь против знати, – произнесла Аннетт.
– У них есть все основания этому верить. Закон есть закон. Мы следовали букве закона, когда проводили «Билль о реформе», выносили его на обсуждение и ставили на голосование. Теперь Билль – нормативно-правовой акт, Постановление государственной власти. – Теодор приблизился к нам и хлопнул рукой по изящной столешнице, сгибающейся под весом посланий от Байрона Бордера. – Пусть люди восстают против знати! Мы, в ком остались крупицы чести, встанем на защиту закона плечом к плечу с народными массами!
– Я правильно понимаю, что мы немедленно отправляемся домой? – уточнила я.
– Да, – пальцы Теодора пробарабанили походный марш. – Что толку медлить и держаться союзников, когда наше отечество в огне! Через два дня состоится окончательное голосование по Соглашению об Открытом море. Успеешь подготовить корабль к отплытию?
– Естественно. Но «Кречетом» командует Мерхевен.
– С этой минуты – нет. Я возложу на него обязанности представлять нашу делегацию до конца саммита. Хотя это не самое лучшее решение… – Теодор задумался. – Наверняка он наобещает чего-нибудь с три короба… Ладно, этот гордиев узел мы разрубим позже.
– «Кречет» будет готов через два дня, – кивнул Баллантайн. – До войны еще не дошло. Пока что. Поспеем как раз к началу настоящей заварушки.
– Да вы оптимист, лейтенант Вестланд, – подивилась я.
– В море по-другому нельзя, – пожал он плечами. – Как не быть оптимистом, когда ты и понятия не имеешь, что ждет тебя впереди.
32
Баллантайн отправился запасать провизию, осматривать «Кречет» и готовить корабль к отплытию. Теодор вызвал Мерхевена и рассказал ему о внезапном изменении наших планов. Я сложила вышитый для Корвина платок, упаковала его в простенькую бумагу, которую нашла на столе в комнате, и решила отправить его в университет следующим утром с первым же лучом солнца. Что ж, по крайней мере для меня время прошло недаром: я одержала маленькую победу и поняла, что, примирив свет и тьму в своей душе, снова верну себе способности колдовать. И пусть на фоне серьезных государственных дел и пороховой бочки – Галатии, готовой вот-вот взлететь на воздух, победа эта казалась более чем скромной, тем не менее она принадлежала мне целиком и полностью.
Мы уже переоделись к ужину, вознося хвалы Небу за то, что в ближайшее время нам не придется обсуждать политическую ситуацию в Галатии или вопросы из повестки дня саммита, когда Сиован возвестила о намечающихся вечером увеселительных мероприятиях.
Пока я ждала в коридоре Теодора, ко мне, словно облако в эфемерной дымке розового прозрачного шелка, подплыла леди Мерхевен.
– Насколько я понимаю, – задушевно улыбнулась она, – мы расстаемся с вами раньше, чем нам бы хотелось.
– Видимо, да, – откликнулась я и замолчала, пропуская пару восточных серафцев.
– А у меня как раз появилось несколько интересных брачных предложений для леди Аннетт. Надеюсь, она останется с нами? – Ничуть не сомневаясь, что так оно и будет, леди Мерхевен приподняла бровь.
– Это уж ей решать, – дипломатично уклонилась я от прямого ответа: пускаться в откровенности с леди Мерхевен я не желала.
– Вы ведь не собираетесь сегодня на ужин? – Леди Мерхевен вдруг резко сменила тему.
– Очень даже собираюсь, – усмехнулась я.
– Думаю, это неблагоразумно, – вздохнула моя собеседница. – Сегодня вечером… Мне намекнули, что для развлечения гостей приглашен серафский колдун, и… – Она сочувственно улыбнулась, хотя сочувствия в ее лице не было ни капли. – Мне кажется неуместным появление на этом вечере практикующей ведьмы – неважно, настоящая она чародейка или же это только слухи. Конечно, со стороны серафцев ужасно невежливо выказывать подобное неуважение к даме из делегации, однако вы должны понимать, в какое неловкое положение поставите остальных гостей, если покажетесь на ужине.
Чтобы не дать вырваться всколыхнувшейся во мне ярости, я крепко стиснула зубы, выдохнула и взяла себя в руки.
– О да, леди Мерхевен, – спокойно ответила я, – еще как понимаю.
Понимаю, как это – быть пеллианкой среди галатинцев, простолюдинкой – среди знати. Понимаю, как страшит новизна и притягивает старое, и как одно лишь мое существование вопиющим образом нарушает заведенный здесь порядок.
– Да все эти представления – глупость, только бы пустить пыль в глаза. Это же ясно всем и каждому.
Она сухо улыбнулась и вцепилась в шелковые складки платья так, что побелели костяшки.
– Эйнара Рина! – Лицо леди Мерхевен просветлело, когда она обернулась и увидела Сиован, серафскую хозяйку саммита.
Я сдержанно кивнула, с удивлением отметив, что, похоже, они обе знают друг друга намного лучше, чем я предполагала.
– Леди Мерхевен, – так же ослепительно (только бы пустить пыль в глаза, подумала я) улыбнулась Сиован. – И спутница принца Теодора.
Мои губы остались плотно сжатыми.
– Я и мисс Балстрад как раз обсуждали сегодняшний светский раут, – эту «мисс», подчеркивающую отсутствие у меня всякого титула, леди Мерхевен прошипела так, словно давилась от яда. – И мы почти пришли к единодушному мнению, что в интересах Галатии, а также всех делегатов саммита, ее присутствие на сегодняшнем ужине весьма несообразно.
Эйнара Рина, изобразив из себя полную неосведомленность, недоуменно нахмурилась.
– Ах да, я догадываюсь, о чем вы говорите! К своему стыду должна признать, что полностью с вами согласна – вам, право, следует воздержаться от посещения вечернего представления. Гости могут почувствовать неловкость, если узнают, что среди них находится сведущая чародейка.
– Разумеется, – буркнула я.
Когда они обе, шурша платьями, удалились в холл, в мою душу закрались такие ужасные подозрения, что мне сложно было устоять на месте. Похоже, как я и предполагала, обсуждая колдовские обряды вместе с Корвином, серафским колдунам есть что от меня скрывать. А не связаны ли они каким-то образом с музыкальными заклятиями?
Когда я вкратце пересказала наш разговор Теодору, он глубоко задумался.
– Ты понимаешь, что это значит? Либо леди Мерхевен неосознанно подыгрывает им, либо она с ними заодно.
– Час от часу не легче, – злобно бросила я.
Неужели дружеские союзы между галатинцами и серафцами предполагают обмен государственными тайнами?
– Итак, я повторюсь, – произнес Теодор, – как ты думаешь, здесь замешаны чары?
– Думаю, да. Мне прямо и недвусмысленно заявили, что мое присутствие крайне нежелательно.
– Да, ясно, но почему бы тебе не пробраться на это представление тайком?