А еще, обреченно подумалось мне, наверное, я никогда об этом не узнаю.
Фрегат снова навел на нас пушки. Я этого не видела, но это заметил Баллантайн, не отрывавшийся от подзорной трубы.
– Значит, вот каких высот достигло твое мастерство…
Теодор подошел ко мне, не отрывая восхищенных глаз от зачарованных парусов. Но к восхищению примешивалась и толика страха: за меня ли или из-за приближающийся фрегат – кто знает.
– До бухты рукой подать. Баллантайн говорит, мы сможем спустить небольшую весельную лодку – баркас или что-то подобное.
– Баркас… – Я ведь могу зачаровать его! И пусть работать с деревом неимоверно сложно, но чуточка удачи лучше, чем ничего. А удача нам сейчас ох как не помешает. – Где он?
Теодор повел меня к небольшой деревянной лодке с несколькими рядами весел. Я поспешно вытянула слабенькую чару и, приложив всю свою силу, загнала ее, довольно неряшливо, в деревянную обшивку. Затем я создала вторую чару, и все повторилось заново. Меня прошиб пот, мне стало дурно. Вытягивание света из воздуха, чародейство без иглы и нити высасывало из меня все соки, а крепкое дерево с большим трудом уступало моему колдовству. Но я не сдавалась, буквально проталкивая нити света в деревянный остов, и от всей души желала удачи и надеялась, что несмотря ни на что эта лодка благополучно достигнет берега.
– Все, – произнесла я, дрожа. – У меня не осталось сил.
– Да в этой лодчонке удачи больше, чем во всей Галатии, – слабо улыбнулся Теодор. – Теперь я знаю наверняка – удача на моей стороне.
– Пора прощаться.
Какие фантазии питала я, сама о том не ведая? Что на этом гомонящем корабле, немного кренившемся на правый борт по мере того, как Баллантайн вел его к бухте, нам выпадет несколько долгих томительных минут для подобающего прощания? Что Теодор, чьи руки уже сжимали воображаемое оружие, а взгляд был устремлен в будущее, стиснет меня в объятиях и не отпустит?
– Мы скоро встретимся… Рядом с Альбой ты будешь в полной безопасности, – произнес он, утешая скорее себя, чем меня.
Скоро… Насколько скоро? Кто знает…
– Безопасность меня не волнует. Меня волнует, принесу ли я пользу.
– Ты уже принесла ее более чем достаточно, – прошептал Теодор и уткнулся в мои волосы.
Я закрыла глаза, глубоко вдохнула аромат гвоздики, исходивший от его волос, и благоуханного мыла, которым он умащал тело. Наши пальцы сплелись.
– Баркас готов, – прервал нас Кристос. – Надеюсь, эти серафцы умеют грести.
– Умеют, – мрачно улыбнулся Сайан, присоединяясь к нам. – Что-то мне подсказывает, что половина из них гнула спины невольниками на галерах.
Пробегавший мимо матрос предпочел сделать небольшой крюк, лишь бы не приближаться к Сайану.
– Удачи, Софи. – Кристос оттолкнул Теодора и заключил меня в объятия – такие теплые и такие родные. – Удачи с фенианцами.
– Мне бы вначале добраться до этого Фена.
– Ну, я уверен, что Фен уже у тебя в кармане, – усмехнулся Кристос. – Ты ведь носишь чару на удачу?
– Ты же знаешь, я не пользуюсь собственными чарами.
– Ты ни капли не изменилась, – затряс он головой, сияя восхищенной ухмылкой.
– Пора, – крикнул Баллантайн.
Мы завернули за скальный выступ, поросший густым лесом, и на несколько минут скрылись от фрегата. Если повезет, наши преследователи не заметят, что мы спустили на воду баркас, а если удача не оставит нас и после, то баркас достигнет берега, а его пассажиры успеют спрятаться в лесу прежде, чем галатинский корабль войдет в бухту. Первое казалось вполне возможным, второе требовало более могучих чар, чем те, которые я создала в лихорадочной спешке.
Если они не успеют, я не прощу себе этого до конца жизни. Превосходящие силы нашего противника, иллюзорность нашего плана – все это отговорки. Виновата буду лишь я одна, беспомощная и неуклюжая чародейка. Голова у меня шла кругом, страшная усталость навалилась на мои плечи.
Кристос первым уселся в баркас, за ним последовал Сайан и гребцы-матросы, которые получили приказ затаиться в лесу и переждать, пока фрегат пересечет бухту, а затем добраться до ближайшего города и найти любое судно, готовое перевезти их в Сераф. Баллантайн оделил их суммой в три раза больше обещанной, и они повеселели.
Теодор поспешно притянул меня к себе и крепко обнял. Расставание было мучительным для нас обоих: я давилась рыданиями, в глазах Теодора дрожали слезы.
– Я люблю тебя, – шепнул он.
– А я тебя, Альбатрос, – всхлипнула я.
– Эй, вы, фон барон, пошевеливайтесь! – фыркнул Кристос.
– Только не поубивайте друг друга, – воскликнула я. – Прошу вас!
Кристос ухмыльнулся, Теодор сел и взял в руки весло. Матросы спустили баркас на воду. Выступающий утес надежно скрывал нас от фрегата, однако я дрожала от нетерпения – быстрее! Как же мне не хватало веры в священных галатинских Духов Природы или пеллианских Духов предков, к которым я могла бы воззвать о помощи и защите! Все, что мне оставалось, – полагаться на выносливость серафских моряков и навороженную мною удачу.
Как только баркас коснулся воды, Баллантайн приказал уходить в открытое море. Баркас уплывал все дальше и дальше, а я, не отрывая от него глаз, провожала Теодора и Кристоса, заверяя их, что я – здесь, что я никогда не повернусь к ним спиной. Баркас удалялся, уменьшаясь с каждой секундой, а мы удалялись от него. Фрегата мы пока не видели, на фрегате пока не видели нас. Еще несколько минут, молила я про себя, несколько минут…
– Все будет хорошо, – утешила меня Альба.
Я и не заметила, как она очутилась рядом. С достоинством попрощавшись со всеми, она отошла в сторону, чтобы нам не мешать.
– Даже если галатинцы смекнут, что они высадились на берег, у наших друзей есть несомненное преимущество. К тому же их всего трое, они быстро минуют лес. В такой дикой местности, как здесь, небольшую группу людей выследить почти невозможно.
– Зато их можно одолеть в драке, – возразила я.
– До этого не дойдет. – Альба мягко коснулась моего рукава. Я не отдернула руку. – Не могу поверить, что женщина, приносящая удачу и повелевающая судьбой, сейчас столь мрачно смотрит в будущее.
Из-за утеса выглянули белые паруса фрегата. Деревья, разросшиеся на склонах утеса, отбрасывали на белые полотнища черные тени.
– Вы правы. – Я расправила плечи. – Надо верить в лучшее.
58
Когда фрегат обогнул утес, заграждавший бухту, я бросила прощальный взгляд на баркас. Он благополучно причалил к берегу, и гребцы, Кристос, Сайан и Теодор скрылись в лесу.
– Я сказал им, – вырос у моего плеча Баллантайн, – что, если они не успеют спрятать баркас, прежде чем фрегат войдет в бухту, пусть оставят его на берегу. Если удача нам улыбнется, на фрегате решат, что это просто брошенная кем-то лодка.
– Удача нам уже улыбнулась. Но фрегат все ближе и ближе.
– Должно быть, это была последняя ее улыбка. Фрегат не спускает лодки и следует за нами по пятам, значит, хвала Священному морю, они оставили баркас без внимания. – Баллантайн оторвался от подзорной трубы. Руки его слегка дрожали. – Но рано или поздно они нас нагонят.
Я отвернулась. Баллантайн держался стоически и не выказывал ни малейшего страха, но я знала, что в глубине души он трепетал от ужаса перед неминуемым арестом. Я понимала, как несладко ему придется, если фрегат нас нагонит, и как мало надежд на заступничество его отца-короля.
А как придется мне?
– Леди, – тихонько проговорил Баллантайн, – предлагаю обсудить, как нам действовать дальше.
– Верно, – решительно кивнула Альба. – Софи, идите за мной.
– За вами? Куда? – воскликнул Баллантайн.
Взмахом руки Альба призвала его к молчанию.
– Не может же она оставаться здесь в своем галатинском наряде! Вскоре они подойдут достаточно близко, чтобы разглядеть ее, и тогда все пропало.
– Все пропало? – повторила я. – Замечательно…
– Пропало, если вы и далее намерены выдавать себя за Софи Балстрад, спутницу наследного принца и великую чародейку.
– Вы хотите, чтобы я притворилась кем-то иной?
– Вы прямо читаете мои мысли, – удостоила меня легким кивком Альба.
– Но они все равно узнают ее! – возразил Баллантайн. – Что бы она ни одела!
– Сомневаюсь. Большинство галатинцев не знают ее в лицо, а вот портреты наследного принца видел каждый морской офицер Галатии – они повсюду распространены. – Альба потащила меня в свою каюту. – Кроме того, уверяю вас, люди не интересуются монашками.
Втолкнув меня в каюту, она достала из торбы серое шерстяное платье, почти не отличимое от того, что было на ней, и широкую ленту тонкого льняного полотна. Монашеский плат.
– Не мешкайте. Повязать этот платок не так-то просто, – сказала она и повернулась ко мне спиной, давая возможность переодеться.
– Ничего не получится, – заартачилась я. – Я и понятия не имею, как изображать из себя монашку!
– У вас есть идеи получше? – приторно-сладко спросила она.
– Я могла бы нарядиться матросом, – буркнула я, неохотно расстегивая крючки на платье и расшнуровывая корсаж.
– К сожалению, у меня нет с собой хорошего бандажа. А без него с такой изобильной оснасткой, – кивком головы она указала на мою грудь, – вам ничего не светит. Оставьте нижнее белье. О, великий Создатель, какой у вас изумительный корсет! Надеюсь, его никто не увидит, иначе наша карта бита. Такое белье монахиням нашего ордена даже и не снилось.
Я сбросила платье и облачилась в серый шерстяной наряд, который невесомой вуалью покрыл мои нижние юбки и сорочки. Монашеское одеяние оказалось слишком длинным и узким в плечах, что не удивительно, так как его хозяйка больше всего походила на стройную березку.
– Хорошо, что вы не носите на голове этих нелепых башен, – улыбнулась Альба, а затем быстро провела щеткой по моим волосам, сплела из них косу и перехватила лентой. Затем она обвязала мне голову тугим накрахмаленным платком из чистейшего льна и закрепила его по краям шпильками. Я взглянула в щербатое зеркальце Альбы и не узнала своего отражения.