– Но эта женщина не имеет ничего общего с вашим орденом. Я с самого начала раскусил вас. Мы преследовали корабль, скрывающий трех беглецов – наследного принца, революционного вождя Кристоса Балстрада и эту ведьму.
– Так вы… – Ноги мои подогнулись, мне стало нечем дышать. – Так вы все знали? Но почему вы сразу не сказали об этом?
– Во-первых, – Форсайт положил руку на рукоять сабли, – я надеялся, вы приведете нас к остальным. Я полагал, у вас где-то назначена встреча или вас попытаются отбить. Я просчитался, и теперь от вас нет никакого толку. Ну а во-вторых, я не знаю, на какие колдовские злодеяния вы способны. Например, вы могли бы зачаровать команду или наслать на нас проклятие.
– Я на такое не способна, – с трудом выговорила я.
Он поднял брови, словно размышляя, стоит мне верить или нет. Впрочем, он и так все решил заранее.
– Вы арестованы. Вы обвиняетесь в организации заговора с целью свержения короля. Уведите ее, – приказал он морякам.
Вцепившаяся в мое плечо рука потащила меня по сходням. На трапе, балансируя одной рукой, я еле-еле удержала равновесие, и шальная мысль – а не броситься ли мне вместе с моряком-конвоиром в маслянистые воды – мелькнула в моей голове, но я отогнала ее прочь: нас либо сразу выловят, либо мне просто дадут утонуть.
Когда мы сошли на берег, я посмотрела на своего стража, но он отвел взгляд. Он меня боялся. Но смогла бы я причинить ему зло, если бы захотела? Я чувствовала, как вокруг меня расплывается черная магия, как она пульсирует, как жаждет вырваться на свободу. Смогла бы я наслать на него проклятие, как насылала на воду? Смогла бы уничтожить этого моряка, как уничтожила кувшинки? Получилось бы это у меня с такой же легкостью?
«Нет, – закричала я сама себе. – Так нельзя, это мерзко и гадко! Даже если бы я справилась с одним моряком, мне бы не хватило сил, чтобы проклясть в этом порту каждого моряка, матроса или солдата, подчиняющегося командам Форсайта. Даже если бы я вначале прикончила самого Форсайта».
Думая так, я презирала себя за то, что вообще начала думать о подобном, и за то, что открывающиеся передо мной перспективы напугали меня до полусмерти.
Щелкнул, нарушив мерную воркотню голосов вокруг меня, ружейный выстрел, и пальцы, сжимавшие мою руку, разжались. Я отшатнулась, решив, что моряк вскидывает мушкет, но вдруг почувствовала влагу на своей руке и заметила кровавое пятно на юбке. Моряк упал и остался лежать, жадно глотая воздух.
Кто-то закричал. Снова хлопнул выстрел, и еще один моряк повалился на пирс. Форсайт проорал какой-то приказ у меня за спиной, но я не разобрала слов. Я бросилась к толпе, беспокойно колыхавшейся в доке, но люди шарахнулись от меня прочь.
Чья-то рука вцепилась в меня мертвой хваткой. Я рванулась изо всех сил…
– Да тише ты! – шикнул на меня до боли знакомый голос.
Я пригляделась и содрогнулась – схвативший меня человек был одет не в форму цвета морской волны, а в обычную дерюгу.
Я подняла глаза – передо мной стоял Нико Отни.
– Пошли, – скомандовал он.
– Без Альбы не пойду. И без лейтенанта Вестланда.
– Монахиня уже у нас. Ну а Вестланд… – Нико покачал головой. – Вестланд на борту «Надежды-странницы». Надевай.
Он протянул мне широченный коричневый халат из льна, похожий на тот, который носили прачки, чтобы защитить свою одежду от мыльной пены и пара, и потащил меня в док, прямиком в толпу. Сорвав с меня монашеский плат, он швырнул его в воду: льняная ткань мгновенно промокла и затянулась тиной и грязью. От нашего пребывания здесь не осталось и следа, и белый плат превратился в еще одно никому не нужное тряпье, плавающее в мутных волнах порта.
Мы нырнули в аллею и быстро взбежали на холм. От крутого подъема перехватило дыхание. Из порта в город, скрытый от глаз отвесным утесом и крепостной стеной, вели всего лишь пара улочек и проходов. Один из стоящих на страже Красных колпаков приветствовал нас у подножия лестницы. Красный колпак – символ, суливший мне когда-то неисчислимые беды, теперь предлагал мне защиту и безопасность. За нашими спинами сгрудились остальные стражи, и мы с Нико направились к лестнице.
– Они знают, что получат хорошую трепку, если сунутся за тобой в город.
– Хвоста нет, – успокоил нас один из Красных колпаков.
– Отлично. Значит, они не заметили, как мы ускользнули из доков. – Нико протянул мне руку. – Добро пожаловать, мисс Балстрад.
60
Мой родной город с его магазинами, улицами и булыжными мостовыми казался мне знакомым и незнакомым одновременно. Жизнерадостно сияло солнце, но город молчал: не толкались прохожие, не кричали базарные торговки, не скакали и не играли в кольца дети. Война набросила покров молчания на позабытые на улицах тележки, на осколки выбитых стекол, на опаленные огнем камни и баррикады.
– Как только король провозгласил отмену реформ, мы немедленно возвели их, – сказал Нико, указывая на уродливые, но прочные баррикады. – И выгнали дворян из города, одного за другим.
Мы подошли к Площади фонтанов, и в мясной лавке, выходящей витриной на узенький проулок, повстречались с Альбой и несколькими соратниками и соратницами Нико. Мясницкие ножи исчезли со стен, и я даже подозревала, кто их забрал и как пустил в дело. Соратники Нико в основном носили красные колпаки, некоторые из соратниц – красные косынки. Других отличительных символов армия реформистов пока не имела. На паре зданий развевались на ветру красные стяги.
– Мы хотели казнить короля, но опоздали – он уже дал тягу.
Холодок пробежал у меня по спине: Нико ничуть не изменился, все такой же упорный и несгибаемый, напролом идущий к своим простым и ясным целям, готовый безо всякой жалости смести со своего пути любые преграды, даже короля.
– Насколько мы знаем, он отправился на юг, – сказала я.
– Роялисты окопались на юге. Если моряки не удерживали бы порт, город оказался бы полностью в наших руках.
– Значит, вы в блокаде? – спросила Альба.
Мы расселись на разномастных стульях вокруг стола, сделанного из широченной двери. Нико примостился на расшатанном табурете.
– Со стороны порта – да. – Он развернул карту, нацарапанную от руки на обратной стороне какой-то прокламации. – Но у нас есть выход к реке.
– Замечательно. Тогда по этой реке мы и уплывем из города как можно быстрее, – произнесла Альба, с трудом разбирая каракули на карте.
– Но-но, сестрица, поспешишь – людей насмешишь. – Нико свернул карту. – О том, когда вы уплывете, если вообще уплывете, мы потолкуем особо.
Ну конечно, как же без этого «если»! Я привалилась к стене, теребя край халата. Разве практичный Нико станет спасать нас просто так?
– Как ты узнал, что мы прибудем именно в этот порт? И что нам потребуется помощь? – спросила я, начиная издалека.
– Кристос сообщил нам, что плывет сюда с вами. Правда, он собирался прибыть в порт Хейзелуайта на серафском корабле, но так и не прибыл. Поэтому мы решили не спускать глаз с нашего порта и, если потребуется, помочь вам причалить в другом месте, но вместо этого пришлось помочь двум монашкам избавиться от вооруженной охраны. Скажи спасибо, что мы денно и нощно вели здесь наблюдение, иначе болтаться бы тебе на виселице.
– По обвинению в организации заговора с целью свержения короля, – согласилась я, выпрямилась и приосанилась. – Кто командует в городе? Единовластно ты или комитет?
– А ты и представить себе не можешь, что я могу командовать? – притворно ухмыльнулся Нико.
– Еще как могу, просто хочу удостовериться, с кем я имею дело – с командиром или диктатором?
– Ломака! – насупился Нико. – Я руковожу здесь военными действиями. Я – глава армии реформистов, если у этой армии вообще есть глава.
Альба фыркнула, но я предостерегающе покачала головой – с Нико шутки плохи.
– И чего ты от нас хочешь? – спросила я.
Нико махнул рукой. Женщины в льняных платьях и красных косынках, мужчины в рабочих блузах и красных колпаках поднялись и гуськом вышли из лавки.
– Я решил, что если ты держишь путь на север, значит, тебя что-то туда влечет. Да еще эта квайсианка… – Нико запустил пятерню в спутанные волосы, и капли пота упали ему на лоб. – Что вы задумали?
Я поджала губы и сухо произнесла:
– Я собиралась отправиться в Квайсет с Альбой. За мной по пятам идут убийцы.
– Ага… – хмыкнул Нико. – Будь дело в тебе одной, Софи, я бы тебе поверил – ты же эгоистка до мозга костей. По крайней мере была таковой в прошлую зиму.
Стиснув зубы, я не стала ему возражать.
– Но састра-сет Альба? Она истинный наш приверженец.
– Значит, вы знакомы… – медленно произнесла я.
– Тебе же известно, что я знал ее двоюродного брата. Так что – да, знакомы, – ответил Нико, скользнув взглядом по моему вытянувшемуся лицу. – Мы обменивались письмами, но, клянусь Святым Духом, ее помощь оказалась неоценимой!
– Да, – быстро сказала Альба. – Мы все это уже обсудили. Я извинилась перед Софи за… непредвиденный поворот событий, случившихся прошлой зимой, и за мое в них участие.
– Непредвиденный, да… – пробормотал Нико.
Искорка, сверкнувшая в его глазах, подсказала мне, что, возможно, поворот событий был не таким уж и непредвиденным. Находчивый и изобретательный, как и положено отпрыску иммигрантов, выросшему на галатинских улицах и всегда держащему нос по ветру, Нико Отни никогда не терял времени даром – ни прошлой зимой, ни сейчас.
– Но либо я ничего не понимаю в этом мире, либо састра-сет Альба никогда не станет участвовать в том, что рано или поздно не принесет выгоду нашему великому делу.
– Састра-сет Альба, – осторожно ответила я, – сторонница реформ и борец за права человека. Она хочет предложить мне покровительство в той мере, в какой это возможно.
– Састра-сет Альба, – в тон мне возразил Нико, – может сама за себя ответить.
– Софи, – вздохнула Альба, – я думаю, нет нужды скрывать что-то от Нико.
Я вытаращила на нее глаза: я не желала ни во что посвящать Нико, не желала, чтобы он использовал меня для своих целей!